– Скажи мне, Ватсон, а Кроули… он как Иисус с Гарри Поттером или… – спросил Клименок по дороге домой.
– Нет, он был вполне реальным человеком из плоти и крови.
– И что, был таким же идиотом, как эти?
– У него была репутация сатаниста, черного мага, садиста, психа, фашиста, шпиона, наркомана, что не помешало ему покорить Чогори – вторую вершину после Джомолунгмы, полового извращенца чудовищных масштабов… Но идиотом его никто не называл.
– Ну, раз ты знаешь, кто это такой, может, избавишь меня от долгих поисков в Интернете? Только в двух словах. Хорошо?
– В двух словах о Кроули – это как в двух словах о квантовой механике или…
– Ватсон, ты меня пугаешь! Еще немного, и я буду думать, что ты одинокими холодными вечерами магически воешь на полную луну.
В двух словах о Кроули…
«Кроули был сложной личностью, всесторонне осведомленным человеком, который вел бурную жизнь, характеризующуюся калейдоскопической смесью из позиций и установок, постоянно претерпевающих изменения. И все же его жизнь была подчинена одной главной цели – быть магом, проповедовать то, что он называл Законом Телемы. Кроули был эгоцентриком и честолюбцем, обладая при этом блестящими способностями. Высокообразованный человек с сильным интеллектом, он в то же время был тщеславным, эгоистичным и во многих отношениях откровенно наивным. В возрасте пятидесяти лет он признавался в своем дневнике, что так и не чувствует себя взрослым. Итак, следует признать, что выделить самое существенное в личности Кроули – нелегкая задача.» – Вот первый абзац введения книги Мартина Бута «Жизнь мага: биография Алистера Кроули».
А вот, что о нем пишет Роберт Уилсон в самом начале «Космического триггера»:
«Я вошел в гибельное место совершенно случайно в один из дней 1971 года, читая „Книгу лжей“ английского мистика Алистера Кроули. Кроули вызвал во мне интерес, потому что был серьезным адептом йоги и оккультизма; многие считали его черным магом, многие в нем видели мага новой эры; за ним закрепилась противоречивая слава альпиниста-героя, поэта, бисексуального родоначальника хиппи, алхимика, шутника-садиста, чудотворца и шарлатана. Я был особенно заинтригован расхожей легендой, согласно которой однажды Кроули превратил поэта Виктора Нейбурга в верблюда, и экспериментом Кроули в Оксфорде, во время которого (по свидетельству многих людей) он силой взгляда разбил вдребезги зеркало, стоявшее в другом конце зала. Надо сказать, что все книги Кроули остроумны, парадоксальны, блистательны, двусмысленно и намеренно загадочны в той или иной степени, но „Книга лжей“ – это, бесспорно, самая большая литературная мистификация Кроули.»
Алистер, а если точнее, Эдвард Александр Кроyли родился 12 октября 1875 года на юге Англии в Лимингтон-Спа. Его отец был зажиточным пивоваром и в своей общине одним из лидеров Плимутского братства – фундаменталистской христианской секты. В результате еще в раннем детстве Алистер заработал стойкое отвращение к религии и обывательству. Родители держали его в строгости, что не мешало ему в школе слыть хулиганом. После школы он поступил в Тринити Колледж при Кембриджском Университете, который бросил фактически перед получением степени, увлекшись йогой, магией, оккультизмом и поэзией.
Известный лондонский оккультист А. Э. Уэйт (Кроули познакомился с ним после того, как изучил его труды) рассказал Кроули о Герметическом Ордене Золотой Зари – оккультном обществе, изучающем магию, каббалу, таро, алхимию, астрологию и другие герметические дисциплины. Возглавлял Орден С. Л. Макгрегор Мазерс. Среди адептов Ордена были такие известные люди, как Артур Конан-Дойль, Дион Форчун и Уильям Йетс. В 1898 году Кроули был принят в Орден под именем брат Пердурабо. В том же году он познакомился с живущим в Париже Мазерсом.
В 1900 году Кроули оказался в центре скандала, связанного с расколом Ордена. Мазерс попросил Кроули поддержать его в борьбе с захватившей власть в Лондоне Флоренс Фарр. С нанятым для этого громилой Кроули ворвался в штаб-квартиру Ордена, откуда они забрали папки с документами и ларец с реликвиями. Дело дошло до полиции и суда. В результате Кроули пришлось заплатить достаточно крупный штраф.
После этого он купил дом на побережье озера Лох-Несс, куда перебрался жить, взяв себе имя Лорд Болескин. Там он прожил около года, занимаясь альпинизмом и практикуя магию средневекового волшебника Абрамелина.
В 1903 году Кроyли женился на Роуз Келли, экзальтированной особое, в которой он разглядел прекрасного медиума. В свадебное путешествие они отправились на Восток. В начале 1904 года они прибыли в Каир.
18 марта Роуз, находясь в состоянии транса во время проводимой Кроули магической процедуры, сообщила ему, что бог Гор пытается установить с ним контакт. Для проверки Кроyли попросил Роуз показать ему Гора в музее Булака. Она прошла мимо нескольких хорошо известных изображений бога и указала на Гора на расписанной деревянной погребальной стеле с инвентарным номером 666 – любимым числом Кроули.
После этого, повинуясь указаниям жены, он 8, 9 и 10 апреля ровно в полдень уединялся в своей комнате, и записывал, что диктовала ему откуда-то сзади некая сущность, назвавшаяся Айвассом, слугой Хозяина Безмолвия – древнеегипетского бога молчания Гарпократа.
– Так что, все это не плод безумного воображения гроссмейстера и компании? – спросил Клименок.
– Айвасс продиктовал Кроули «Книгу Закона», но ни о каком талисмане я никогда раньше не слышал.
– Понятно. Можешь продолжать.
– «Книга Закона» стала своего рода основанием для телемической философии и магики Кроули, развитию которой он посвятил всю свою жизнь. «Делай что хочешь – таков закон!» – эта фраза, позаимствованная у Рабле, стала девизом всей его жизни.
В 1906 Кроyли снова объединился с Джорджем Сесилем Джонсом в Англии, где они создали Орден Серебряная Звезда (A.·.A.·.), превратившийся в движущую силу для передачи мистической и магической системы тренировок Кроyли, построенной на принципах Телемы.
В 1909 году Кроули опубликовал книгу «777» и стал Магистром Храма. После этого он полностью отдался экспериментам с наркотиками и сексуальной магии. Наркоманом, кстати, его сделали врачи. Он страдал астмой, а тогда ее лечили атропином и морфием.
В 1910 году Роуз Келли окончательно сошла с ума, и Кроули с ней развелся. Он влюбился в австралийскую скрипачку Лайлу Уодделл, после которой у него было еще миллион баб.
В том же 1910 или в 1912 году Кроули познакомился с немецким оккультистом Теодором Ройсом, главой Ордена Восточных Тамплиеров (OTO). Эта группа масонов высших степеней посвящения утверждала, что открыла высшие секреты практической магии, которые изучались на высочайшем уровне. Причем Ройс сам пришел к Кроули. Дело в том, что Кроули опубликовал в одном из журналов фрагменты своей «Книги Лжей», где, сам не зная того, описал магические ритуалы ОТО. Позже Кроули писал:
«Я вообще не знал, что у этого Ордена есть какие-либо тайны, и так и сказал ему об этом. Когда же он, взяв в руки брошюру, показал мне это место, я вдруг понял, что просто описал символический ритуал, единый для всех времен и народов».
Закончилось это тем, что Ройс принял Кроули в ОТО, присвоив ему одну из высших, 9 степень.
Полностью «Книга Лжей» вышла в 1913 году в Англии, а с комментариями Кроули в 1921 году.
Британия оказалась слишком пуританской для этого человека, и ему пришлось уехать из страны. Сначала он жил в Швейцарии, а потом переехал в Штаты. Там он не нашел ничего лучше, как начать призывать к поддержке немцев во время Первой мировой войны (Германия была противником США). После окончания войны Кроули ненадолго вернулся в Англию, а затем перебрался в Италию, где на острове Сицилия основал «Аббатство телемических мистерий». Пьянство, наркотики, сексуальные оргии… все это стало причиной того, что в 1922 году Кроули выгнали из Италии. Не имея средств к существованию, он отправился в Париж в поисках денег. Там он узнал о смерти Ройса в 1921 году и о том, что Ройс назначил его своим преемником. Кроyли изменил ритуалы OTO, согласовав их с Законом Телемы, и возложил на организацию главную обязанность – установление Телемы в мире. Также он сделал Орден независимым от масонов.
В 1929 году Кроули изгнали и из Франции, и ему пришлось переехать жить в Германию. В 1934 году ему разрешили вернуться в Англию.
Алистер Кроyли умер в Гастингсе, Англия, 1- го декабря 1947 года практически в нищете.
Рассказав это, я понял, что не сказал о Кроули практически ничего. О чем и сказал Клименку, но он оставил эти мои слова без комментариев.
– Человек! Человек! – Завопил Клименок, увидев Сергея во дворе. – Этот урод уже нажаловался генералу от лица всего коллектива на мое хамство. Просил, между прочим, заменить меня кем-нибудь другим, – сообщил он мне.
– И что?
– Ничего. Если действия какого-либо должностного лица кажутся вам идиотскими, возможно, это лицо решает совсем иную задачу, чем вы предполагаете.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Это так, тема для медитации.
Было утро второго дня расследования. Мы с Клименком только-только вернулись на место преступления и еще не успели войти в дом.
– Он что, не слышит? Человек!
Настолько истошного вопля мне слышать не приходилось. Видимо решив, что игнорировать Клименка не самая подходящая идея, Сергей быстрым шагом направился к нам. Он был более чем зол, и для того, чтобы это понять, не надо было посещать курсы физиогномики.
– Послушайте! – взвизгнул он. – Это уже не укладывается ни в какие ворота! Я, конечно, не ожидал от таких, как вы хороших манер, но настолько неприкрытое хамство… Я буду жаловаться!
– Ты уже пожаловался.
– Да, и буду жаловаться еще.
– Да ладно тебе, расслабься. Человек – это звучит гордо. Или ты забыл?
– Для вас я Сергей Петрович, и будьте любезны обращаться ко мне на «вы». Иначе…
– Иначе вы сделаете сипоку, у нас почему-то принято говорить харакири, на сиденье моей машины?
– Да пошел ты!.. – сказал Сергей, не забыв указать точный адрес, повернулся и быстрым шагом бросился прочь.
– Гражданин Солодилов! – рявкнул командирским голосом Клименок. – Я вас еще не отпускал. Или вы хотите продолжить разговор в отделении без Ватсона и при закрытых дверях, так я вам это устрою.
Это подействовало. Сергей остановился и нехотя вернулся к нам.
– Что вам еще угодно? – спросил он, трясясь от злобы.
– Вчера мы не успели поговорить со жрицей Надежды. Вы не знаете, где мы могли бы ее найти?
– Несколько минут назад я видел ее в беседке с той стороны дома.
– Благодарю вас, гражданин Солодилов. Можете быть свободны.
– Зачем ты с ним так? – спросил я, когда Сергей удалился на достаточное расстояние, чтобы не слышать мой вопрос.
– Я тебе задал тему для медитации?
– Ну?
– Вот и медитируй.
– Понятно, значит, не скажешь.
– Извини, не скажу.
– Ладно…
Катюшу, или Екатерину Егоровну Приходько, как и предсказывал Сергей, мы нашли в беседке. Она сидела с ногами на столе и увлеченно СМСила по телефону, работая руками со скоростью, которой позавидовала бы дюжина секретарей-машинистов. Кате было семнадцать. Не страшная и не красивая. Пустая голова и богатенький папа, – а что папа богат, у меня не вызывало сомнений, – отложили на ней свой отпечаток. Так, одна знакомая барышня, дочурка такого же богатенького Буратино рыдала в три ручья потому, что он подарил ей на 18 лет какую-то там «Тойоту», а не машину ее мечты.
– Привет, – сказал я.
– Доброе утро, Екатерина Егоровна, – поздоровался Клименок.
Она удостоила нас мимолетным взглядом и вновь переключила все свое внимание на телефон.
– Екатерина Егоровна, нам нужно задать вам пару вопросов.
– В таком случае вы бы сделали это вчера.
– Вчера мы не успели этого сделать, – ответил я, потому что Клименок никак не собирался реагировать на ее слова.
– Тогда могли бы, по крайней мере, избавить меня от ненужного торчания под дверью.
Я уже хотел, было, принести наши искренние извинения, но Клименок мне не дал этого сделать.
– Это был тактический ход, – сказал он.
– Какой еще тактический ход? – раздраженно спросила она.
– Так тебе и скажи. Размечталась.
– А ваши вокальные упражнения, это что тоже тактический ход?
– А ты сообразительная. Тебе понравилось?
– Думаю, ему это только на пользу.
– Ну раз так, теперь твоя очередь доставить нам с Ватсоном удовольствие.
– Ладно, давайте ваши вопросы.
– Скажи, ты когда-нибудь видела талисман?
– Разумеется, каждый раз во время ритуала.
– Он тебе нравился?
– Если честно…
– Только честно и никак иначе.
– Тогда не очень.
– А почему?
– Не знаю, какой-то он… не такой.
– Не впечатляющий.
– Вот именно, не впечатляющий.
– Скажи, а его мог кто-нибудь украсть?
– Конечно, мог, раз украли.
– А кто-нибудь выходил во время вашего бдения?
– Все выходили.
– Вот как?
– А вы думали, можно пробдеть всю ночь и ни разу не захотеть попить или в туалет?
– Тогда почему все уверяют, что никто не выходил?
– Потому что они идиоты.
– Ты уверена.
– А вы разве нет?
– Хороший вопрос. Но я не могу разглашать ответ в интересах следствия.
– Понятно, – улыбнулась она.
– Нам тут вчера сказали, что Гроссмейстер перепутал слова.
– Чушь собачья.
– Да?
– Как он может перепутать слова, если вместо слов он несет откровенную пургу. Он только говорит, что это латынь, тогда как на самом деле…
– Думаю, ты сама так делаешь на собраниях своего филиала. Угадал?
– Не скажу.
– У нас раньше на танцах так исполняли песни на «английском языке». Текстов никто не знал, поэтому плели все, что придет в голову, лишь бы было созвучно, – предался я воспоминаниям.
– Похоже, Ватсон, барышня слишком юна, чтобы помнить о том, что когда-то вместо диджеев на корчах играли местные ансамбли на дерьмовых инструментах.
– Как вы сказали? – заинтересовалась Катя.
– Извини, дорогая, но я дословно уже не повторю.
– Нет, как вы назвали свои допотопные дискотеки?
– Корчи.
– Корчи, – рассмеялась она. – Гламурненько.
– Видишь, Ватсон, теперь даже не говорят «клево» или «прикольно». Я чувствую себя динозавром брежнеозойской эры. Ладно, оставим лирику на потом. Скажи, Кать, а кем тебе приходится Гроссмейстер?
– Он никем.
– А не он?
– А неон – это что-то из химии. Я уже и не помню. Еще вопросы есть?
– Отдыхай.
– Да нет, сейчас будут звать на завтрак. Вот смотрите: десять, девять…
Когда она дошла до ноля, послышался удар гонга, прямо как в фильмах с Брюсом Ли.
– Класс! – отреагировал Клименок. – А перед обедом что, в гонг не бьют?
– Бьют, но вчера там что-то поломалось.
– Понятно, и спасибо за помощь следствию.
– Всегда пожалуйста.
Должен признаться, что как писатель я искренне завидую тем мастерам пера, которые могут развести листов на десять описание ветки сирени, или не менее подробно описывать натюрморт на столе, густо сдабривая его пустыми разговорами. Подобный талант легко позволяет раздувать даже сводку погоды до размера как минимум повести. К сожалению, таких способностей у меня нет. Возможно, это связано с тем, что как читатель я терпеть не могу все эти толстовские дубы глазами князя Андрея, и стоит мне нарваться на более или менее длинное описание гостиной или тучек на небе, я гарантированно пропускаю этот кусок. Если таких описаний становится слишком много, я перехожу к другой книге. Поэтому, несмотря на желание это сделать, я не стану описывать ни деликатесы, которые нам посчастливилось съесть, ни светские беседы. Только то, что имеет отношение к делу.
Короче, завтрак уже подходил к концу, когда Анна Степановна, она же Шапокляк, она же Жрица Милосердия, постучав ножом по бокалу, как это делают на банкете, когда хотят произнести тост, заявила:
– Кажется, я знаю, кто преступник, – торжественно, словно пионер, дающий клятву, сказала она.
– Да? И кто же он? – ехидно спросила Вера Павловна.
– Да, Анна Степановна, если вы знаете, вы должны нам немедленно назвать его имя, – поддержал ее Свидригайлов.
О проекте
О подписке
Другие проекты