– Предлагаю вспомнить о первопричине нашего застолья! Мы здесь за тем, чтобы помянуть покойного К.! – воскликнул депутат Евгеньев, предварительно взглянув на часы и отметив про себя, что через полчаса он должен уйти. – Что же касается телефонного звонка… Думаю, это чья-то неуместная шутка! Бывают такие, с позволения сказать, шутники! Бог им судья! Забудем о них и помянем еще раз Александра Ивановича!

Следует заметить, что столь необычный телефонный звонок неожиданным образом повлиял на дальнейший ход поминок. Некоторые из присутствующих так были напуганы происшедшим, что решили досрочно покинуть застолье. И как-то тихо, тихо, без лишнего шума, не привлекая внимания, покинули зал – вроде бы удалились в туалет или отправились покурить. Оказавшись в коридоре, покинувшие зал осеняли себя крестным знамением, желая отогнать прочь нечистую силу.

Те же, кто ко времени странного телефонного звонка успели уже хорошо выпить, вели себя по-другому. Они воспринимали случившееся как чей-то розыгрыш, не совсем, правда, уместный для такого печального события, как поминки. И продолжали пить и есть и вести оживленные разговоры, вспоминая всякие смешные истории, связанные с покойным.

У вдовы писателя после произошедшего разболелась голова, и ее увезла домой дочь от первого брака.

Брат вдовы после телефонного разговора с покойным К. заметно сник, перестал управлять застольем и сидел теперь, словно пришибленный, уныло поглядывая по сторонам.

Роль ведущего взял на себя бойкий Рыбин-Фишман. Пользуясь отсутствием вдовы и ее дочери и желая соответствовать воле покойного, высказанной им по смартфону, предложил тост за Инну Марьяш, находящуюся в Израиле. Пожелал ей скорейшего выздоровления, чем весьма порадовал ее мать, сидевшую с поджатыми губами.

– Да, – сказал Рыбин-Фишман, – книга «Веселые дни любви» – замечательная книга! Слава богу, я успел сказать об этом Александру Ивановичу при жизни.

Следует заметить, что Рыбин-Фишман солгал. Он завидовал К., его литературному дарованию, и когда прочел роман «Веселые дни любви», явившийся, по общему мнению, серьезной удачей покойного, сказал тому при встрече, что это – провал, печальная неудача (извини, старик, за правду, но истина дороже!). К. в ответ только молча усмехнулся.

Тем, кто оставался в зале и находился в подпитии, уже было без разницы, за кого пить – за покойного К., или за его вдову, или за Инну Марьяш, или за черта в ступе и всё человечество! Рыбина-Фишмана поддержали и выпили за Марьяш. Причем кто-то упорно и пьяно повторял: «За марьяж, за карточный марьяж! Две карты – король и дама – это серьезный вариант!» Мать Инны, похожая на учительницу, хотела дать острастку нетрезвому шутнику, но потом махнула рукой. Слава богу, выпили за ее болеющую девочку!

Беспалов наклонился к уху Наташи Миль.

– По-моему, пора отчаливать… – шепнул он, оглядывая оставшуюся публику. – Ловить здесь больше нечего…

– Я хотела с Фишманом переговорить, – сказала Наташа. – Ладно, я ему позвоню…

– Давай сделаем так: сначала ты уйдешь, а потом я… – предложил Беспалов.

Наташа взяла сумочку и, улыбнувшись кому-то из театральных знакомых, вышла из-за стола – словно пошла в туалет, поправить макияж и прическу.

Когда она ушла, провожавший ее взглядом театральный приятель встретился с Беспаловым глазами:

– Как вы думаете, Он будет еще звонить?

– Кто – он? – не понял Беспалов.

– Ну, этот… фантомное изображение.

Беспалов пожал плечами.

– Не знаю. Здесь у меня нет ответа… Сойдутся ли вновь энергетические волны – неизвестно…

Он поднялся и покинул зал.

Когда садились в такси, Наташа пьяно качнулась. Беспалов успел ее поддержать.

Уже в дороге Наташа сделала неожиданное признание:

– У меня с ним был роман…

– С кем? – не понял Беспалов.

– С покойным К.

Признание Наташи удивило Беспалова. Он внимательно посмотрел на нее и почему-то спросил:

– Ну и как он?

И тут же сообразил, что вопрос его звучит несколько пошло. Хотя он имел в виду не то, каким любовником был покойный К., а как он вел себя с женщиной, с которой у него были близкие отношения: был ли он щедр? скрывал ли их отношения от знакомых, ведь он был женат? и так далее.

Но подвыпившая Наташа, думавшая в эту минуту о своем, не уловила в вопросе Беспалова оттенка пошлости.

– Если бы К. сделал мне предложение, – сказала она, повернувшись к Беспалову, – я вышла бы за него замуж, не раздумывая… Но увы, – Наташа печально усмехнулась, – предложения не последовало. И мы расстались. Тянуть дальше эту связь я не могла. Слишком это было мучительно.

Некоторое время оба молчали. Наташа вспоминала какие-то милые глупости, связанные с покойным К. в период начала их любви, когда и она, и он были охвачены страстью. Беспалов пытался представить себе, как они смотрелись в паре.

– Как ты думаешь, почему он застрелился? – вдруг спросил он.

– Понятия не имею… – пожала плечами Наташа. – Никогда бы не могла предположить, что он способен на такое… Александр был человек мягкий… – И с ноткой самоуверенности добавила: – Если бы я была рядом с ним, этого не случилось бы…

– И всё же что послужило толчком?

Наташа Миль была особой неглупой и, задумавшись, попыталась найти ответ на вопрос своего приятеля:

– Причины могут быть разные… Творческий кризис… Хотя он только что написал хороший роман. Неудовлетворенность личной жизнью… Возможно, неизлечимая болезнь, которая на последнем этапе могла доставлять немало страданий… Кто знает! – Наташа вздохнула. – В любом случае, жаль его.

В такси негромко работало радио. Водитель, немолодой мужчина, слушал новости. В череде новостей прозвучало сообщение и о том, что сегодня на Троекуровском кладбище состоялись похороны писателя К. Дальше было сказано несколько слов о вкладе К. в отечественную литературу.

Беспалов, будучи тележурналистом, знал о существовании писателя К., даже прочел его роман «Веселые дни любви», но не был знаком с ним лично. Следует сказать, что роман К. произвел на Беспалова сильное впечатление, в нем оказалось немало созвучных ему мыслей, поэтому когда Наташа Миль попросила сопроводить ее на кладбище и в Дом литераторов на поминки, он согласился составить ей компанию.

«И все же что заставило этого спокойного деликатного человека, который не был предрасположен к экстравагантным поступкам, взять и выстрелить себе в сердце?.. – вновь подумал Беспалов. И спросил себя: а вот он, Беспалов, смог бы поступить подобным образом? – И вынужден был признать: – Не смог бы! Таблеток вот наглотаться еще куда ни шло, а выстрелить в сердце – нет!»

На Наташу Миль накатила волна воспоминаний, и она стала что-то рассказывать Беспалову о своих отношениях с К.

Беспалов слушал ее невнимательно. Его вдруг пронзила мысль: «Черт возьми! Надо было попросить брата вдовы посмотреть, с какого номера звонил покойный. Наверняка там остался номер!» И прервав Наташу на полуслове, он спросил:

– Ты знакома с братом вдовы?

– Шапочно… – ответила Наташа, недовольная тем, что он прервал ее рассказ. – Сегодня я видела его второй или третий раз… А зачем тебе?

– Хорошо бы узнать, с какого номера ему звонил покойный. Это может стать зацепкой!

– Зацепкой для чего?

– Чтобы узнать, кто же все-таки звонил на самом деле…

– Ничем не могу тебе помочь… – сказала Наташа. И, подумав о неожиданном звонке и о причине, послужившей поводом для него, то есть об Инне Марьяш, ставшей музой К., когда он писал последний роман, и что он это публично подтвердил, ревниво поморщилась. – Разве можно говорить об этом звонке всерьез? Кто-то валял дурака! Это какая-то подделка! Фотошоп! Зная Александра и его заботливое отношение к жене, могу с уверенностью сказать: вряд ли он стал бы публично признаваться, что Марьяш была его музой… Кстати, какая дурацкая фамилия – Марьяш!

– В тебе говорит ревность, что ты, в отличие от Марьяш, не стала его музой… У меня такое чувство, что это все же звонил «он».

– Бред какой-то!

Подъехали к дому Наташи, Беспалов расплатился, и оба вылезли из машины. Наташа опять качнулась. И вновь он подхватил ее под локоть.

Моросил мелкий дождь. Воздух вокруг был зыбкий и серый. На лица падали невидимые капли, отчего кожа щек быстро стала влажной, будто от слез. Казалось, природа лишний раз хочет напомнить о трагическом уходе К.

Подошли к подъезду, встали у двери.

– Мне кажется, ты много сегодня пила… – сказал Беспалов.

– Имею право! Умер дорогой мне человек…

За их спинами остановилась медленно подъехавшая полицейская машина с затемненными стеклами. Из-за темных стекол не видно было, кто сидит внутри и сколько там человек. Машина некоторое время стояла напротив Наташи и Беспалова, словно сидевшие внутри что-то там для себя решали. Так затаившийся в засаде хищник, увидев травоядное, пасущееся на лесной поляне, решает, напасть ему или нет. И если хищник сыт, а животное крупное и требует в борьбе с ним серьезных усилий, то хищник ретируется, не тронув жертву. Об этом подумал Беспалов, когда полицейская машина, постояв минуту-другую, медленно отползла в сторону и укатила.

Наташа подняла глаза, некоторое время смотрела в небо, моросящее дождем. Потом спросила:

– Зайти не хочешь?

Беспалов пожал плечами.

– Зачем?.. Ты хочешь что-то изменить в наших отношениях? Вряд ли! А вести досужие разговоры о жизни и прочем, извини, сегодня у меня нет ни сил, ни желания… Я устал от количества речей на поминках.

Наташа исподлобья взглянула на Беспалова.

– А если я предложу тебе остаться?

– Что случилось, дорогая? – улыбнулся Беспалов. – Ты всегда говорила, что я не в твоем вкусе. И я принял эти правила игры. Мне привычно любоваться тобою из партера. Я люблю наблюдать за тобою из зрительного зала, ты замечательная актриса.

Он поцеловал Наташу в мокрую щеку. Некоторое время подержал ее за плечи, прижимая к себе. Дождался, когда она зайдет в подъезд, повернулся и ушел.

Ночью Беспалов спал плохо. Ворочался с боку на бок. Мысли о странном телефонном звонке не давали ему покоя. И то, что он не переставал думать об этом, тоже казалось странным. Ведь с покойным писателем Беспалов не был даже знаком. Тот был старше его лет на десять или даже больше. Можно сказать, они относились к разным поколениям. В конечном итоге, что ему, Беспалову, от того, кто именно звонил брату вдовы – фантомный ли К. или подставной персонаж, снятый на видео?.. И все же разница была. Если это не розыгрыш, не дурацкая шутка, а действительно необычное явление, то это сенсация! И он, Беспалов, должен добраться до сути. Утром первым делом ему следует связаться с братом вдовы, подумал Беспалов. Найти номер его телефона и позвонить ему. И выяснить у него, с какого номера поступил звонок от покойного К.? И если номер этот обозначился в журнале вызовов, связаться по нему с тем, кто звонил. И сделать в дальнейшем об этом необычном случае телепередачу. При этом Беспалов как-то не подумал о том, что кто-то другой, из тех, кто был на поминках, может до него обнародовать на телевидении эту историю. А если бы и подумал в тот момент, то не очень огорчился бы этим. Главным сейчас было войти в контакт с покойным писателем, если, конечно, это звонил он.

Выстроив свой план, Беспалов, наконец, уснул. Сон был беспокойный. Став участником событий, имевших место во сне, Беспалов оказался в каком-то старом доме, где были грязные потрескавшиеся стены, исписанные нецензурными словами, закопченные потолки над лестничными пролетами, заплеванные, в окурках, ступени лестниц. Беспалов долго ходил по этажам, отыскивая нужную ему квартиру. Он звонил в двери, ему открывали, и всякий раз оказывалось, что это не то, что ему нужно. Из одной двери выглянул высохший морщинистый старик с длинной седой бородой, погрозил ему костлявым пальцем…