Звон трамвая, утра шум,
Стоны чаек, шепот бриза
Я в себе храню, ношу
Круче клёвого сюрприза.
Обожаю пляжа сень
Белорозовых туманов,
Когда солнце гонит тень
Прочь от истинных гурманов.
Это преданность и страсть
Щекотать лучами тело.
Золотая ипостась.
Пока кровь не закипела.
Ежегодный полусон:
Блажь палитры, щедрость солнца.
Я один как Робинзон,
Как невеста из оконца.
Купол неба, что вазон,
Перевёрнутый богами.
Перламутровый Азов,
Приобнятый берегами..
Извивалась как лекало,
Мы решили – неспроста.
Соблазнительниц немало
Сбацать танец живота..
Был на курсе тощий Лёха,
Как осины падший лист,
Дёргал задницей неплохо,
Постигал заморский твист.
Питя Тумба после пива,
Словно изгнанный взашей,
Не один, не сиротливо
Покоряли модный шейк.
Да и я в годины оны
Весь на цирлах, чуть дыша,
Завлекал чувих чальстоном
Деловито, неспеша..
Незатейливо воркуя,
Сполоснув вином стакан,
Оккупировали кухню:
Она Джейн, а я Тарзан..
Прилетал без парашюта
Не из сказки, наяву,
Любознательный и шустрый,
Ел варенье под халву..
Говорил, не заикался
И пропеллером жужжал,
Сладкоежка, добрый Карлсон,
Ещё больше возмужал..
И бесспорно, он в расцвете
И возможностей, и сил.
Любят взрослые и дети,
Чтобы Карлсон веселил.
Он всё знает, он всё слышит,
Ест варенье и торты,
А живёт всегда на крыше
И не прячется в кусты.
Защищает славных деток,
Любит фрау, миссис, фру.
Сердцеед, но без конфеток
Не разбудит поутру..
Пошёл на длинный выходной,
Жена на службу, чадо в садик.
Один наедине с весной,
Но нагоняю спелый задик.
Вполне роскошная корма,
Достойна королевской яхты.
Я от плавсредства без ума,
Готов нести ночные вахты..
Она по улице плывёт,
Касаясь грудью волн эфира.
Попался, кажется, в цейтнот,
Как говорится, не до жира.
Но я не Беринг и не Кук,
Что мне проливы и отливы.
Я Следопыт и Чингачгук.
Я на охоте и счастливый.
Тайфун в душе, потею аж,
Но тяготею к пышной попке.
Труба зовёт на абордаж,
И мы с аллеи в парк по тропке.
Ох, эта рання весна:
Покоя нет, ни сна, ни лада.
Такая сладкая блесна,
Такая красная помада..
Поталанило сермягам,
Записали в бурлаки.
В теле личная отвага,
Мощь ватаги вдоль реки.
Тяжело не по теченью,
Упираясь в берега,
И в грозу, и жаркой тенью
Путь-дорога бурлака..
Груз не ждёт и очень важный,
Стон звериный, матюки.
Днём и ночью ходят баржи
Неотступно вдоль реки.
В тридцать плеч бредут ватаги
С остановкой на обед.
По ковшу на вечер браги
И харчей в один присест.
В лямках потных не отрепье,
Соль земная, волгари.
Воссоздал их стоны Репин
И потомкам подарил..
Боль моя, погибший дядя,
Негасимая лампада.
Я в Чарджоу башню гладил,
В танк вживался до упада..
И гонял тридцатьчетвёрку
Полигонами по кругу,
Повторяя втихомолку:
«Танк и я верны друг другу..»
В полночь звёздную и росы,
Рычаги – вторые руки
Я в броню всем телом вросся
Для маневра, не от скуки..
Зверь-мотор рычит утробно,
Рота в деле, не на марше.
«Тридцать-ноль» и танки ромбом,
Мы в атаке, я здесь старший.
А мотор победно воет,
В шлемофонах мат нештатный.
Смерть лишь раз, не беспокоит,
Мы танкисты, труд наш ратный..
Красота, с утра не жарко,
Те же лица, без засонь.
Пилигримы – полушкварки
Хором в море, как в рассол..
Щекотливые малявки
Стайкой трутся возле стоп.
Забегает море в плавки,
Вызывая полустон.
Ах, азовская Пальмира,
Отчего не повезло?
Переплавим мусор минный
Меланхоликам назло..
От Широкино по брегу
Заработает дизайн.
Отдыхающих шеренги
Зашагают в звёздный зал.
И спасует малокровье
И сердечная беда.
Золотое Приазовье,
Благотворная вода..
Трамвай спешит сквозь ураган,
Как таракан на стометровке,
Как страус Эму на бегах,
Как я сосна на тренировке..
В природе явно тарарам,
Циклон с Урала, это круто.
Но ни трамвай, ни таракан
Не ощущают шок как будто.
Трамвай торопится в депо,
А насекомое на свалку,
И я за хлебушком в «Сельпо»,
И следом с Васькой на рыбалку.
О странных пятнах на Луне
Рассказывал знакомый дядька.
Их диалог наедине
Хранит заветная тетрадка.
Бычок плывет на юг к весне,
Питаясь по дороге скупо.
Увидим в марте как во сне,
А он стучится в Мариуполь..
Балдею с фильмов Тарантино,
Когда Траволта в них живёт,
Его зловещие картины
Готов проглатывать в улёт..
И от заката до рассвета,
Обнявшись с пивом и чувой,
Я глажу верные кассеты
Ковбойской грубою рукой.
Спасаю негра вместе с Рурком
И задуваю дурь в ноздрю.
Убью любого, чтоб не буркал
И встречу свежую зарю..
И мне плевать на хрип сатиры
И оппонентов хилый рёв.
Влекут азартные вампиры,
Невольный зуд своих зубов.
И барабанный шепот кольта
На фоне штатовских руин,
И нужным планом Джон Траволта
С иглой в руке без мокасин..
Мне повторял не раз гуру,
Что благодарность – это бремя.
Я часто думал поутру,
Мозги ворочал не по теме..
И жил, как фикус у окна,
В кадушке корни, выше зелень.
Но беспокоил Сатана
И регулярно, раз в неделю..
Он чёрным когтем тыкал в стол
И поучал без всякой лести:
«Получишь, парень, баллов сто
И удовольствие от мести..»
Месть – это свято, зуб за зуб,
А все эпохи так и жили.
Затеял кровную бузу,
Повытянут назавтра жилы..
И окропят тропу войны,
При виде крови не заплачут.
И никому не шьют вины
За скальпы лишние апачей.
А на Кавказе сотни миль
Политы грозами и кровью.
Но на века абрек Шамиль
Народной славится любовью.
Красное бордосское,
Маленький секрет.
Заполошен Оскаром,
Пьешь один кларет.
Не печалься, ласковый,
Патовый герой.
Пей напиток злаковый
И вопрос закрой.
Примешь роль мурцовую,
Плюс надёжный спонсор,
Канитель любовную,
Только не в альфонсах.
Чуть трагикомедии,
Гибсон в оппонентах.
Говорите медленней
И не против ветра.
Завершили кодою,
Гимном на волынке.
Настроенье бодрое
Вновь на кинорынке..
Среди камней, что сноп в мякине
Опал – весёлый арлекин.
Нет, он оправу не покинет,
не потеряется с руки.
Вымучивать фактуру снобом
Или гвардейцем янычар,
Им яхонта подай любого
И помешательства в очах..
Наполеон при Ваттерлоо
Судьбу за перья не поймал,
Но в кулаке, даю Вам слово,
Опал таинственный сжимал.
Тоску на грусть легко помножить,
Унынье влёт заполучить.
Но чувствуешь опала кожу
И повторяешь: «Будем жить!..»
Поправив дланью портупею,
Живым из боя доскакав,
Гусар на чётках щиплет перлы
И дразнит обшлагом опал..
Март холодный, ночь свежа,
Невесёлая погода,
Спит сурок, буди ежа,
Он задаст богам невзгоду..
Соню, раннюю весну
Он подымет непременно.
Я подавно не засну,
Буду ждать поры отменной.
Скоро, скоро братец март
Напоит водою снежной,
И с надеждой примет старт
Неожиданный подснежник.
На прогретых бугорках,
Как сиреневые искры,
Первуны, на ранний страх
Нарождаются нарциссы.
Дарит ранняя весна
Свои прелести и ласки.
Знать природе не до сна
Зеленя готовя к Пасхе!..
Чавыча, лосось, кета,
Елось, пилось, Бог сподобил.
По судьбине, неспроста
Душу севером коробил..
Раньше легче: мало благ,
Благ морально-материальных,
В самолёт, коль не дурак
И свищи нас в сопках дальних.
Сей нешуточный искус
Не вынашивал Всевышний.
Я себе сказал: «Не трусь»,
Породим стихи, не вирши.
Подшаманим в генах кровь,
Отряхнём знамёна чести,
И вселенская любовь
Одолеет пламя бестий..
Гранд-финал – апофеоз,
Всё с куста за четверть века.
Вспоминается до слёз
Тенкелийская прореха..
Вьюгой выжжена верста
Под гирляндою сиянья.
Судьбоносная мечта
Стала мне полярной явью..
Я ошалел от мук лентяя,
Он тоже демос и живёт
Без цели, подвигов и тямы,
Всё однозначно: «Жизнь – живот..»
Он много спит, встаёт небритый,
Не гладит галстук и сюртук.
Не жмут космические ритмы,
Не впечатляет бас Гнатюк..
В кармане ни гроша, ни цента,
Одноэтажны все дома.
Сентябрьские Нью-Йорка центры
Ему до «фени», что Дамаск.
Он просто жив, почти амёба,
Но лишь прожорлив за двоих.
Он рецидив, смотрите в оба,
Он втихоря пролезет в стих..
Люблю кулеш, казачью кашу,
Но торможу любой апломб.
Противно, если демос пашет,
А сливки лопает микроб..
Данилову В.
Солнце глаз слепит в сафьяне,
В переливах шаровар.
От любви и браки пьяный,
Словно тульский самовар.
Целый год твердит маманя,
Ждёт невестку ко двору.
Не пропарит милых баня
Хошь на Святки, хошь жару.
Я не волен, я в дружине,
Жив, здоров и на коне.
Как один, положим зижни
Толи в осень, толь к зиме..
Вам, маманя, непонятный
Заватажный наш режим:
Каждый день, что подвиг ратный,
Не пужайся, не скажи.
Вам сноху с борзой фигурой
Третью зиму стерегу.
Лепота, мещанка Нюра,
И любовь не на бегу..
Отобьём лихих поганцев
В Дико Поле, помолясь.
Будет пост и может статься,
Разрешит женитьбу князь..
Не люблю Софи Лорен,
Как актрису уважаю.
Забирала оптом в плен
Даже в год неурожая..
Тень анонсов и афиш
В оркестровой даже яме.
Зина утром мне: «Сопишь,
Как Марчелло Мастрояни..»
Нет, она не для меня.
Велика, бедраста штука.
Мне три дюйма каблука
Наростить, но это мука.
А соседу подойдёт,
Даже скажем, маловата.
Он, когда с пивной идёт,
Впрямь похож на экскаватор.
Я тебе признаюсь, Зин,
Мне понравилась в картине
Проститутка из Мазин,
По асфальту без ботинок..
А Лорен, не тот оскал,
Да к тому же феминистка.
«Чао, Софушка, пока.
Итальяшек зубочистка..»
Я сказал Любашке: «Нам бы
Плод нездешний под вершок».
И зовётся топинамбур,
Знать еврейский артишок..
Глаз прищуря, ел бататы
Интересный корнеплод.
Комплемент отмерил матом,
Лучше с салом бутерброд.
Отошёл едва от шока.
А урюк и курага
В профиль взрослая мошонка
От удара сапога..
Подогнал приятель Гиви.
Как картошку задарма
Полведра шершавой киви,
Сверху жёлтая хурма.
Чай с лимоном и имбирем
Сладкой музыкой звенит
Помогали мне в трактире,
Разгоняли аппетит.
Жертвы тьмы и мракобесья
Редьку празднуем и хрен
А ведь есть другие веси,
Где растенья не во вред..
Марату К.
Дувалы грызла «Джага-Ждага»,
Ломился в явствах дастархан.
Увы замучило люмбаго
В созвездьи перегретых стран.
Однако, не правы славяне,
Какой-то непонятный ритм:
В сугроб полярный после бани,
Но не берёт опасный грипп.
Ни сорок градусов пустыни,
Ни прелесть старой Бухары,
Ни аромат чарджоуской дыни
Не излечили до поры..
Мне надоело право, баста,
Я вспомнил бабкин эликсир:
Компресс на спину и на ласты
И внутрь, однако не пломбир..
Полбанки водки для компресса,
Остаток принял я на грудь.
И упакованный повеса
Отдался сну не на чуть-чуть.
Будила медная заря
Узбека, русского, любого.
Леченье принято не зря,
Поклоны бью с утра до плова..
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке
Другие проекты