Домой Артем вернулся вдрызг пьяным, но довольным. Водитель помог ему подняться в спальню, потом спустился вниз, отогнал машину в гараж и уселся смотреть телевизор. По одному из каналов как раз передавали свежий боевичок с Сильвестром Сталлоне. Спустя несколько минут до Саши донесся громкий храп заснувшего наверху Артема. Охранник сидел и думал, что скажет его жене, когда та вернется домой после традиционного вечернего заплыва с детьми в бассейне…

В течение всего следующего дня Артему Ринге так и не удалось дозвониться до журналиста, некогда сумевшего вывести Макса Денисова на Ворона. В редакции довольно сухо ответили, что Родников у них больше не работает и домашнего телефона его не знают. Но Артем знал адрес Игоря и решил наведаться к нему домой без приглашения. Однако на его настойчивые звонки в дверь никто не ответил. То же самое повторялось четыре следующих дня.

На пятый день Родников самолично появился в офисе фирмы Артема. Видок у него был, прямо сказать, неважнецкий: многочисленные ссадины, синяки и полоски лейкопластыря покрывали более половины его лица. Родников вихрем ворвался в кабинет Артема, из чего следовало, что он был крайне возбужден.

– Старик, тебя что, машина сбила? – Ринге вышел из-за необъятного директорского стола. – Где тебя черти носят? Я несколько дней подряд езжу к тебе домой, а ты шляешься черт знает где!

– Оставь черта в покое. Он здесь ни при чем, – бросил Родников, плюхаясь в мягкое кожаное кресло у стены и хватая с журнального столика резную деревянную коробочку из карельской березы, где, как ему уже было известно, Ринге хранил сигареты для гостей. – Меня не было дома почти неделю.

– Это я и так знаю, – горько усмехнулся Артем, присаживаясь по другую сторону стола. – Бухаешь, значит? – Он пристально осмотрел лицо журналиста и покачал головой. – Переживаешь из-за увольнения?

– Забудь. Есть дела поважнее, – Игорь глубоко затянулся, выпустил в потолок струю дыма и посмотрел Ринге в глаза: – Слушай меня внимательно.

– Только после того, как ты объяснишь, что с тобой стряслось, в какое дерьмо ты вляпался и кто тебя так хорошо отделал.

– Человек просто сходил в кабак, выпил пару кружечек пивка, а потом вступился за двух телок, которым не давали прохода какие-то кавказцы. А на следующее утро проснулся в больнице с тремя дырками от ножа, глядя в белый потолок. Вопросы есть?

– Нет, – с улыбкой покачал головой Артем. – Теперь точно нет. Рэмбо из тебя, прямо скажем, никудышный. – Ринге покрутил пальцем у виска, тем самым выражая свое отношение к рыцарскому поступку Родникова.

– Ну, раз вопросов нет, то можем приступить к делу, – сделав еще одну глубокую затяжку, Игорь раздавил окурок в пепельнице. – У меня есть видеозапись того, что случилось в сгоревшем Фрунзенском универмаге, когда Макс встретился с Бармашом и Ишкевичем…

Родников сделал паузу, чтобы Артем полностью осознал услышанное, и молча наблюдал за тем, как быстро меняется выражение лица бизнесмена.

Когда Ринге наконец заговорил, голос его напоминал шепот больного, едва очнувшегося после операции на горле.

– Я не очень тебя понимаю…

– Не удивлен. Я тоже не поверил своим глазам, когда это увидел, – журналист расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана видеокассету. – Здесь видеозапись всего, что случилось, включая смерть обоих бандитов и Ренаты, а также действия СОБРа, которым, вопреки обыкновению, взялся командовать сам полковник… Назвать его фамилию или сам догадаешься?

– Паскуда! – пальцы Артема непроизвольно сжались в кулак, сломав авторучку «Паркер». Опустив глаза, он рассеянно посмотрел на обломки и резким движением бросил их в пепельницу. – Откуда у тебя кассета?

– Мне ее передал сам майор Безукладников за несколько часов до смерти. По-моему, он хотел «закрыть» Кирилленко, но эта жуткая история с Гочей Махарадзе…

Весь Питер знал о трагической гибели командира СОБРа и о том, что вскоре после этого стрелявшего в майора бандита настигло возмездие. Однако в официальную версию смерти Безукладникова Ринге с самого начала не поверил.

– Черта с два! Неужели ты и впрямь считаешь, что Безукладникова убил этот беглый грузин? – воскликнул Артем.

– У меня сразу возникли догадки насчет причастности Кирилленко, – согласился Родников. – Понимаешь, майор неплохо меня знал, поэтому и рискнул доверить копию видеозаписи. И попросил: если в ближайшее время с ним что-нибудь случится, я должен немедленно отнести кассету в ФСБ, лично в руки начальника управления. Кассета была запечатана в полиэтилен…

– А ты не удержался и распечатал, – понимающе хмыкнул Артем.

– Но только после сообщения о гибели Безукладникова, – уточнил, оправдываясь, Игорь. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но тогда, на станции «Броневая», когда он передал мне кассету, я уже чувствовал, что больше его не увижу…

– Так… – Ринге встал, подошел к столу и снял трубку телефона. – Алло, Мишка? Я сейчас подъеду. Со мной Игорь. Да, появился… Ты даже не представляешь, с какими новостями… Короче, чтобы к нашему приходу была готова отдельная монтажная с видеомагнитофоном, понял? Потом все узнаешь! Пока.

– Если я правильно понимаю, мы едем к Кацу, на «КТВ»? – Игорь спрятал кассету обратно во внутренний карман куртки и тоже поднялся с кресла.

Они быстро спустились вниз, сели в припаркованный во дворе серебристо-серый «Понтиак». За руль сел Саша, и они помчались к студии. Спустя десять минут Артем и Игорь, оставив водителя в машине, уже входили в кабинет Каца.

Пожав руки гостям, Михаил повел их в одну из монтажных комнат, где все было готово для просмотра.

Когда Миша и Артем увидели на экране своего еще живого друга, по их спинам пробежал холодок. По ходу просмотра кулаки мужчин то сжимались, то безвольно расслаблялись. В какое-то мгновение Кацу показалось, будто он вот-вот потеряет сознание от нервной перегрузки, но Артем вовремя протянул ему сигарету. Вот наступила трагическая развязка, когда одновременно грянули два выстрела… Вот Денисов ударом ноги ломает Бармашу шейные позвонки, и бригадир банды бьется в последних предсмертных конвульсиях на густо усыпанном золой и мусором бетонном полу универмага… Наконец на экране появились бойцы СОБРа в черных масках и сам полковник Кирилленко, на роже которого без труда читается огромное удовлетворение происшедшим. Макса и Генриха бросают лицом в золу и направляют им в затылки стволы автоматов… Рядом распростерлись бездыханные тела Ренаты, Ишкевича и Бармашова… Финальный аккорд – в кадре появляется один из бойцов, несущий на руках найденную в багажнике бандитского джипа дочку Макса – Лену. Отец и дочь в последний раз в жизни целуют и обнимают друг друга… На лицах обоих слезы… Денисову и Гесслеру застегивают на запястьях браслеты наручников и уводят… Кейс с миллионом долларов перекочевывает с пола в руку Кирилленко… Некоторое время в кадре мелькают одетые в серый камуфляж спецназовцы, потом исчезают и они вместе с уносимыми с места трагедии трупами… Пленка закончилась, экран погрузился в темноту…

Видеомагнитофон щелчком выплюнул из своего чрева кассету и мигнул красной лампочкой.

– Откуда это у тебя? – глухим голосом спросил Миша, возвращая кассету Родникову.

Игорю пришлось повторить то, что он уже рассказывал Артему. Затем все трое из монтажной вернулись в кабинет президента телекомпании, расселись в кресла и, достав бутылку «Арарата», принялись обсуждать сложившуюся ситуацию.

– Решите, как поступить. – Игорь пожал плечами. – Как скажете, так и сделаю. В конце концов, Макс был вашим другом, а не моим… Если ничего не родите – сегодня же иду в ФСБ.

– Мы уже все решили, – Ринге посмотрел на Мишу Каца и дождался, пока тот кивнет в знак согласия. – У тебя еще есть возможность связаться с посредником Ворона?

– Не могу ничего обещать, сам понимаешь…

– Понимаю…

– Но постараюсь. Если Ворон даст свое согласие, говорить с ним будет только один человек.

– Не волнуйся, я знаю, как себя вести и что сказать. Хотя уверен: достаточно одного просмотра кассеты, чтобы Ворон согласился убрать этого ублюдка в ментовских погонах! Как будем держать связь?

– Как только у меня появится какая-нибудь информация по теме, я сразу же звоню тебе на мобильный. Номер, надеюсь, прежний?

– Да. Если разыщешь Ворона – мы в долгу не останемся…

– Там посмотрим, – Игорь покусал нижнюю губу. – В любом случае я дам о себе знать или сегодня вечером, или завтра в течение дня.

– Ты не возражаешь, если кассета на некоторое время останется у меня? – спросил Кац. – Не уверен, что у тебя дома имеется бронированный сейф. Тем более, что на встречу все равно пойдет Артем. А я через денек-другой сделаю еще несколько копий. Надо только выбрать время, когда в студии будет поменьше народу.

– Я хотел предложить то же самое, – улыбнулся Родников. – У вас кассета будет в большей безопасности, чем у меня. Берите. – Игорь достал из внутреннего кармана куртки пленку и протянул Мише. Тот сразу же убрал ее в верхний ящик стола.

– Тогда все, – Ринге поднялся с роскошного, обтянутого коричневой кожей кресла, вслед за ним встали Михаил и Игорь. – Давай, старик! Все будет о’кей! – Артем пожал протянутую Мишину руку, подождал, пока то же самое сделает Родников, и гости покинули кабинет владельца телеканала. Кац, стоя у окна, проводил взглядом машину Артема, а когда она скрылась из виду, слившись с разноцветным потоком других автомобилей, вернулся к столу, достал из ящика кассету и положил ее в бронированный стенной сейф, скрытый под отличной репродукцией картины Святослава Рериха «Чаша Будды».

Просмотренная запись никак не способствовала мыслям о работе. Кацу хотелось лишь одного – успокоить натянутые до предела нервы. Он впервые в жизни стал, в сущности, свидетелем убийства и теперь срочно нуждался в релаксации, иначе нервное напряжение грозило перерасти в тяжелейшую «депрессуху» с последующим отвращением к работе и личной жизни. Поэтому Миша сел в свой новый «Форд Скорпио» и поехал в сауну.

В полной тишине и одиночестве он долго парился и плавал в бассейне. Затем вверил свое тело крепким пальцам профессиональной массажистки. Сеанс массажа как-то незаметно трансформировался в короткий, но весьма темпераментный секс. Потом Кац плотно пообедал и поехал домой, в особняк на Таллинском шоссе, где его ждала жена Виолетта, готовившаяся подарить своему мужу наследника, и два рыжих шотландских сеттера, скучавших по настоящей охоте, к которой их добрый, но ленивый хозяин не испытывал, к сожалению, ни малейшего интереса…