И Шнурре возвращается в Берлин в состоянии, близком к нервному срыву, а фюрер в речи тридцатого января, посвящённой внешней политике, ни словом, ни полсловом не упоминает о Советском Союзе, ни в хорошем смысле, который был бы нужен ему для торгового соглашения, ни в дурном, который привыкли слышать от него в последние пятнадцать лет что ни день ненавистные ему демократы, уже обобравшие Германию, сколько могли, готовые обобрать её ещё больше, в том числе и в Испании, если он ошибётся в отношениях с ними. Тем не менее, советскому полпреду в Лондоне удаётся установить, какова его программа на ближайшее время. Разумеется, его главная задача не претерпевает никаких изменений. Он по-прежнему лелеет надежду разгромить Россию-СССР, раздробить её на ряд «независимых» государств и силой заставить эти «независимые» государства вступить в «дружеские» отношения с Германией, то есть попасть в полную зависимость от неё. Однако это дальняя и конечная цель его внешней политики. Её ближайшая цель заключается в том, чтобы прежде чем исполнить эту «большую и сложную задачу», ему необходимо обеспечить свой тыл на Западе. Каким образом? На Западе он не хотел бы войны. На Западе он хотел бы получить от Англии и Франции «реальные гарантии» в том, что они не выступят против него, когда он приступит к решению своей «большой и сложной задачи». Что должны Англия и Франция, в обмен на его миролюбие, ему гарантировать? Они должны, во-первых, подписать с ним Воздушный пакт, которым признают безоговорочное превосходство Германии в воздухе, по меньшей мере как два к одному, считая английскую и французскую авиацию вместе, а во-вторых, они должны вернуть Германии её колонии, которые они отобрали у неё по Версальскому миру, уже нарушенному по многим пунктам усилиями обеих сторон.

Англичанам и французам очень не хочется воевать, и потому, что оскомина тяжёлых потерь в прошлой войне ещё не прошла, и потому, что они до сих пор элементарно не готовы к новой войне. Чтобы спастись от войны, французы как будто склонны отдать эти чёртовы колонии, тем более что наиболее ценную часть германских колоний забрали себе англичане. Англичане темнят, по обыкновению, то есть кормят противника обещаниями. На переговорах английских и германских промышленников вдруг всплывает пока что туманная, пока что необработанная идея, даже не идея, а только намёк, что англичане могли бы допустить германский капитал к рынкам сырья в прежних германских колониях, впрочем, не во всех, конечно, колониях, за исключением, скажем, Танганьики и Новой Гвинеи, в обмен на гарантии мира и упрочения торговых отношений, разумеется, к выгоде обеих сторон. Предложение столько же туманно, сколько и недостаточно, а всё-таки ему предлагают поторговаться, следовательно, предложение стоит обдумать и, возможно, принять к обсуждению как начало дальнейших уступок с их стороны, и фюреру вновь приходится взвешивать барыши и убытки.

Возможные барыши и убытки приходится взвешивать и господину президенту Соединенных Штатов Америки. Его выводит из себя одинаково и возможность соглашения Англии и Франции с Германией, поскольку для выполнения его «большой и сложной задачи» необходимо, чтобы Англия и Франция как можно скорей втянулись в большую войну и проглотили американские бомбардировщики и авианосцы, которые уже начинают ржаветь, и возможность сближения национал-социализма и большевизма, пусть временное, пусть единственно ради того, чтобы к взаимной выгоде торговать хлебом, нефтью, углём и железом, с одной стороны, промышленным оборудованием, с другой, поскольку торговля хлебом, нефтью, углём и железом откладывает на неопределенное время большую войну, а торговля именно с Германией промышленным оборудованием усилит Россию-СССР и ограничит на русском рынке возможности американского капитала. Ему не терпится высказаться, причём высказаться так, чтобы все барыши были на его стороне, а убытки достались любой другой стороне, поскольку все его титанические усилия сводятся как раз к тому, чтобы американский капитал рано или поздно всех обобрал. Повод высказаться именно так буквально падает с неба. На одном из испытательных полигонов разбивается новый стратегический бомбардировщик. Гибнет весь экипаж. Вместе с американцами гибнет французский пилот. Сама по себе катастрофа и гибель американцев не особенно беспокоит сенатскую комиссию по военным делам. Сенатскую комиссию по военным делам приводит в праведный гнев присутствие на американском самолете француза. Что такое у нас происходит?! У нас закон о нейтралитете, а между тем господин президент позволяет готовить у нас иностранных лётчиков для войны, которая со дня на день должна разразиться в Европе! Да знает ли господин президент, что такая политика может и нас втянуть в эту войну, нас, которые не хотят и в силу закона не должны воевать?!

На совещании с членами сенатской комиссии по военным делам господин президент с удовольствием излагает свой взгляд на международное положение с точки зрения интересов Соединенных Штатов Америки. По его убеждению, война в Европе начнётся в самое ближайшее время. Впрочем, нельзя предсказать, начнётся ли она с похода на восток или с похода на запад, поскольку Гитлер безумец, это разумеется само собой. Всё-таки можно твёрдо сказать, что без материальной помощи Англии и Франции со стороны США война неизбежно окончится победой «безумца».

Товарищ Сталин тихо смеётся, пробегая текст речи, поступивший к нему едва ли не прямо из секретариата Белого дома. Господин президент играет в покер со своими партнерами, ловко играет, по правде сказать. Человеку, который хоть сколько-нибудь разбирается в военных делах, нетрудно понять, что в современной войне главную роль, кроме артиллерии, будут играть самолёты и танки. Что собой представляют французские истребители? Новейший французский истребитель MS-406 имеет пушку 20 мм, два пулемета 7, 5 мм, максимальную скорость 485 км/ч, дальность полета около восьмисот километров. Что собой представляют французские бомбардировщики? Новейший французский бомбардировщик А-143 имеет четыре пулемета 7, 5 мм, бомбовую нагрузку до восьмисот килограмм, максимальную скорость до 310 км/ч, дальность полёта до тысячи двухсот километров, практически не более дальности истребителя, если не хочет стать мишенью для зенитных орудий и зенитных пулемётов врага. В Англии всё ещё не снят с вооружения истребитель-биплан «гладиатор», имеет четыре неподвижных пулемёта 7, 69 мм, максимальную скорость 417 км/ч, дальность полета до семисот километров. Новейший «харрикейн» имеет восемь пулемётов 7, 7 мм, максимальную скорость 520 км/ч, дальность полёта 965 километров. Уже густо расхваленных английской печатью «харрикейнов» и «спитфайров» только-только появились первые образцы, но они уже устарели, потому что по ряду характеристик уступают германскому «мессершмитту-109» новейших модификаций, по вооружению прежде всего, два пулемёта 7, 9 мм и, главное пушка 20 мм, и немного по скорости, от 525 до 530 км/ч, тогда как оружие и скорость и есть истребитель. Французские танки несколько лучше. Товарищ Сталин не может забыть, что послужило толчком для развития французского танкостроения. В 1935 году были большие манёвры под Киевом. На манёвры пригласили военных наблюдателей от всех армий Европы. В маневрах участвовала тысяча танков, построенных на советских заводах. Тогда рассчитывали на то, что действия такого количества танков на одном полигоне произведёт необходимое впечатление. Что нам было необходимо, как необходимо и сегодня и завтра и навсегда? Нам было необходимо отбить охоту у всех желающих нападать на СССР и тем обеспечить мирное строительство социализма в нашей стране. Зрелище потрясло. Военные наблюдатели были изумлены и напуганы. Во-первых, все они поняли, что социализм в СССР уже победил. Во-вторых, они вдруг увидели, как говорится, собственными глазами советские танки на дорогах Европы, не в состоянии верить, что никакие советские танки ни в какую Европу не собираются, как товарищ Сталин из года в год ни твердит во всех своих выступлениях, из года в год предлагая заключить мир во всем мире. После тех действительно грандиозных манёвров под Киевом одни бросились крепить оборону, другие с ещё большей прытью принялись готовить агрессию против СССР. Французский генштаб родил четырёхлетнюю программу строительства вооружённых сил. По этому плану необходимо было создать две танковые, три лёгкие механизированные дивизии и пятьдесят отдельных танковых батальонов, для чего требовалось не менее тридцати пяти тысяч новых машин. Уже год спустя на вооружение были приняты тяжелый танк с броней 60 мм и двумя пушками 75 и 47 мм, средний, более похожий на легкий, с дизель-мотором, сварным корпусом из броневых листов 40 мм и пушкой 37 мм, два танка с малой скоростью хода, короткоствольной пушкой 37 мм и броней от 34 до 45 мм и крейсерский танк «Сомуа» с броней 58 мм, с пушкой 47 мм и дальностью хода до четырёхсот километров, всего к началу 1939 года около 4500 танков, из них средних и тяжелых новейших конструкций менее пятисот, тогда как у немцев на вооружении третий год Т-1V, с пушкой 75 мм, с двумя пулеметами калибра 7,92, с лобовой броней 50 мм и скоростью по шоссе 42 км/ч., всех танков около 3200, а средних приблизительно триста. Преимущества на стороне немцев, по самолётам преимущества неоспоримые, очевидные и только по танкам оспоримые и неочевидные. Знают ли об этих преимуществах французские и английские генералы в штабах? Не могут, не имеют права не знать. Недаром Англия и Франция подписали с Германией декларации о ненападении, недаром Англия и Франция активно идут на сближение с Германией и Италией, недаром они не прочь объявить Восточную Европу зоной исключительных интересов Германии, недаром они мажут по губам германских промышленников возможностью проникнуть на рынки сырья их бывших колоний, при условии, бесспорном и непременном, что Германия деклараций о ненападении не нарушит и даст гарантии, что перестанет что-либо захватывать без одобрения Лондона и Парижа, недаром английские и французские политики рассматривают возможность, на этих условиях, дальнейшего сближения с очевидным агрессором вплоть до всеобъемлющего соглашения четырёх держав, на словах направленного на водворение прочного мира в Европе, на деле направленного на уничтожение Советской власти и Советской России как таковой.

Только очень наивный человек может предположить, будто господину президенту эти планы неведомы. Вопрос только в том, выступает ли он противником этих планов, или их одобряет? Именно этот принципиальный вопрос господин президент обходит молчанием. Он в покер играет. Его карты закрыты. Он только указывает, что без американской помощи страны «оси» сотрут Францию и Англию в пыль, но самой помощи не обещает. А если не обещает, как же им спасаться на их востоке от немцев, на юге от итальянцев и немцев, в азиатских колониях от японцев? Это как будто его не касается. Пусть, мол, думают своей головой. Своей же головой они думают так сблизиться с «осью», чтобы образовать союз четырех, направленный против России-СССР. Разве это так плохо для американского капитала? В общем, конечно, неплохо, однако неважно, стало быть, неприемлемо для него. Почему неприемлемо? А потому неприемлемо, что именно союз четырёх, направленный против России-СССР, не развяжет большую войну, союз четырёх разгромит Россию-СССР в течение нескольких месяцев. Какая же это большая война? Это очень и очень небольшая война, а большие барыши, как известно каждому школьнику, сами собой родятся только в большой войне, он знает об этом ещё с той поры, когда служил помощников военно-морского министра при Вудро Вильсоне. О крайней желательности такого выхода из затяжного кризиса американской промышленности господин президент не произносит ни звука, точно такой выход и в голову ему не приходит. Невероятно, но факт. Он как ни в чём не бывало рассуждает только о предполагаемых планах «оси» на ближайшее и даже отдалённое будущее в отношении лежащих за морями и океанами Соединенных Штатов Америки. Можно бы было предположить, что господин президент рассмотрит судьбу Чехии и Словакии, судьбу Польши, которые, как опять-таки всему миру известно, стоят на первом месте в планах «безумца», и объявит о предполагаемых мерах для спасения независимости этих малых, беззащитных и глубоко несчастных стран Восточной Европы от неминуемого захвата, который уже предусмотрен и даже отчасти распланирован им. С не меньшей долей вероятности можно было бы ожидать, что господин президент осудит варварские бомбардировки испанских городов и хотя бы посочувствует сотням тысяч голодающих беженцев, которых итальянцы и немцы поливают с воздуха пулемётным свинцом, а французские власти не пропускают через границу, где несчастные люди ищут приюта, надеясь в печальном неведении, что буржуазная демократия означает также и гуманизм, тогда как она предполагает жестокость, когда ей это выгодно. Предполагать, ожидать можно всё, даже тогда, когда имеешь дело с «безумцем», и невозможно предугадать хоть что-нибудь, когда имеешь дело с тем, кто забавляется покером и с членами сенатской комиссии по военным делам, и с жертвами возможной агрессии, и с самими агрессорами. О реальных планах «братца Гитлера» как не говорилось, так и не говорится ни слова. Господин президент предпочитает забивать головы членов сенатской комиссии по военным делам своими фантазиями. Он уверен, что после падения Англии и Франции, против которых «братец Гитлер» пока что не послал ни одного самолёта и танка, зато давно послал самолёты и танки в Испанию, Африка падет автоматически, поскольку это колония на 95 % как минимум. Впрочем, успокаивает он нестойкие головы упрямых сторонников нейтралитета, «мы мирные люди, и нас это не касается». А что же касается «нас»? А вот что касается «нас»:

– Следующая совершенно несомненная цель, предложенная братцем Гитлером во вчерашней речи – Центральная и Южная Америка.

Товарищ Сталин один в своем кабинете, он может позволить себе засмеяться погромче. Господин президент либо делает вид, либо уверен, что передаёт речь «братца Гитлера», а в действительности рассуждает как свойственно рассуждать американскому лавочнику, отдыхающему после закрытия кассы у стойки соседнего бара. В самом деле, как обычно действует «братец Гитлер»? «Братец Гитлер» обычно вооружает, в Австрии, в Судетах, теперь в Данциге, своих оголтелых сторонников, готовит мятеж, предъявляет ультиматум и по примеру и при полном попустительстве западных демократий вводит войска туда, куда ввести войска полагает выгодным для себя. И точно так, будто бы за него, а на самом деле как привычно любому представителю американского капитала, рассуждает господин президент Соединенных Штатов Америки, которые тоже обычно вооружают своих оголтелых сторонников, готовят мятеж, предъявляют ультиматум и вводят войска туда, куда ввести войска полагают выгодным для себя:

– Гитлер будет господствовать в Европе и заявит Аргентине: «Приношу тысячу извинений, но мы не будем покупать вашу пшеницу, мясо или кукурузу, если вы не подпишете эту бумагу». А в бумаге будет сказано: «Во-первых, мы приобретаем вашу кукурузу в обмен на наши товары, мы приобретаем ваш скот в обмен на наши товары, мы оплатим вашу пшеницу нашими товарами и сами выберем, какие товары давать вам. Во-вторых, вы должны вверить нашим офицерам вашу оборону и военную подготовку. Ах да, чуть не забыл, вы можете сохранить ваш флаг».

Постойте, господин президент! Разве не так поступают всюду представители американского капитала, в Панаме, в Центральной Америке, в Мексике, на Гаити, на Кубе, после чего, если понадобится, вводят войска? Именно так! Для чего же валить с больной головы на здоровую? Господин президент не слышит и не может услышать товарища Сталина. Он продолжает, увлечённый открывшейся перспективой захватов, которые он сам был бы непрочь совершить:

– Так вот, если бы мы были аргентинцами, мы подписали бы эту бумагу, ибо запрет экспорта нашего скота, пшеницы и кукурузы в Европу приведёт к банкротству страны. Затем настанет черёд Бразилии, где уже живут 250 тысяч немцев… Центральная Америка? При соответствующей подготовке и умении сыскать нужных людей революция в любой из стран Центральной Америки стоит от одного до четырех миллионов долларов. Иными словами, это только финансовый вопрос. Всё это вы должны помнить. Сколько от Юкатана до Нью-Орлеана или Хьюстона? Сколько от Тампико до Сент-Льюиса или Канзас-Сити? Сколько?

Господин президент делает вид, что германские войска уже на Юкатане и в Тампико, хотя не может не знать, что Германия не имеет авианосцев, а её флот уступает даже британскому флоту, не говоря уже о соединённом флоте Британской империи и Соединенных Штатов Америки. Больше того, так прозорливо предвидя германские войска на Юкатане и в Тампико, господин президент не ударил палец о палец, чтобы Соединённые Штаты имели бронетанковые войска для защиты своих сухопутных границ. Вы будете смеяться, однако в 1935 году американские вооружённые силы имели всего 31 танк, потом появились прототипы легких двухбашенных танков, потом среднего танка с пушкой 37 мм и шестью пулеметами, именно прототипы, в серию они ещё не пошли. Зачем ударять? Он блефует, как вечерами блефует за карточным столом в своей уютной белой, розовой или зелёной гостиной со своими приятелями:

– Не говорите, что это химера, не говорите, что это выдумка. Мог ли кто-нибудь из нас помыслить шесть лет назад, когда к власти пришел этот Гитлер, а Германия была полнейшим банкротом, страна, задолжавшая всем, дезорганизованная, которую вообще нельзя было рассматривать как силу в мире, мог ли кто-нибудь вообразить, что через шесть лет она будет безраздельно доминировать в Европе? Именно поэтому мы не можем позволить себе роскошь рассиживаться здесь, воображая, что перед нами всего-навсего химера… Идёт постепенное окружение Соединённых Штатов, уничтожается наша первая линия обороны.

И тут господин президент, не вступая в переговоры с этой жалкой Европой, не подписывая ни с кем никаких соглашений, властной рукой определяет эту «первую линию обороны» как сферу жизненно важных интересов Соединенных Штатов Америки:

– А она проходит в Европе и по Средиземному морю.

Вот она – его центральная мысль! «Братец Гитлер» предупрежден: Европа и Средиземное море не для него, Европа и Средиземное море для Соединенных Штатов Америки, и если он посмеет переступить указанную черту, он будет иметь дело не только с англичанами и французами, он будет иметь дело также с бомбардировщиками, авианосцами и боевым снаряжением на четыре миллиона бойцов, которыми обладают Соединённые Штаты Америки в настоящее время. Что же «братцу Гитлеру» после этого остаётся? После этого «братцу Гитлеру» остаётся идти на восток, ведь восток, то есть Чехия и Словакия, Польша и Советский Союз не входят в сферу интересов Соединённых Штатов Америки, на восток «братцу Гитлеру» дорога открыта, только туда. Кому-то приходит в голову уточнить:

– Следовательно, американская граница проходит по Рейну?