По этой причине журнал «Тайм» интересен товарищу Сталину, поскольку врага надлежит изучать, надлежит знать во всех его проявлениях. И что же находит товарищ Сталин в новогоднем номере журнала «Тайм»? Он находит, что по мнению этого журнала, следовательно, по мнению тесного круга американских промышленников и финансистов, а с этого момента и по мнению средних и мелких собственников Соединенных Штатов Америки, почитающих себя образцом демократии, человеком истекшего года является Гитлер, причем журнал выражает уверенность, что Адольфу Гитлеру удастся и «1939 г. сделать таким, о котором будут вспоминать ещё очень долго». С чем же, потеряв стыд, не захотел считаться журнал «Тайм» и чем на памяти товарища Сталина отличился этот «человек» в истекшем году? Во-первых, оккупацией безвольной, добровольно сдавшейся Австрии и развязанным там истреблением политических и идейных противников, оскорблением и унижением австрийских евреев, присвоением еврейской собственности, а также изгнанием, вынужденным и добровольным, именитых и богатых евреев за пределы страны. Во-вторых, отторжением западной части Чехословакии, отданной ему в качестве подарка Чемберленом и Даладье. В-третьих, «хрустальной ночью», во время которой избивали и убивали безоружных, не оказавших сопротивления евреев в Германии, разбивали и грабили их лавки и мастерские, передавали крупную еврейскую собственность крупным немецким собственникам, а среднюю и мелкую еврейскую собственность передавали средним и мелким немецким собственникам, отчего за одну эту ночь немецкие собственники сделались вдвое, втрое богаче. И это истинный идеал тесного круга американских промышленников и финансистов, которые держат под своим контролем все, или почти все, ресурсы страны, её политиков, её газеты, журналы и радио, а теперь истинный идеал средних и мелких собственников США и Европы? И это общественное мнение, с которым не могут не считаться господин президент Соединенных Штатов Америки и премьер-министры западных демократий? Это – так. А почему это так? А потому это так, что для собственников Соединенных Штатов Америки и всех демократических стран Адольф Гитлер только временный, во всех, или почти во всех, отношениях приемлемый враг. Для них единственный, постоянный, во всех отношениях неприемлемый враг – только Россия-СССР. Товарищ Сталин об этом не знает? Товарищ Сталин знает об этом давно, пожалуй, с самого начала этого кровавого века, его знание всего лишь подтверждается развязной и далеко не безответственной выходкой новогоднего номера «Тайм», ибо в конечном-то счёте указано направление всем американским и европейским промышленникам и финансистам, куда им следует направлять свои капиталы.

У Гитлера этим громким, однако грязным, бессовестным комплиментом отныне развязаны руки: бей и круши, хоть на западе, хоть на востоке. Недаром уже третьего января итальянский посол привозит Муссолини ответ Риббентропа, который даёт одобренное ободренным фюрером согласие на заключение военного союза в этой редакции, несмотря на то, что ещё неделю назад он не считал такой союз выгодным для Германии. Недаром четвёртого января ежегодное, обязательное послание конгрессу господина президента Соединенных Штатов весь мир приводит в недоумение. Давно ли господин президент одобрял разрешение на агрессию, данное Гитлеру в Мюнхене Чемберленом и Даладье, давно ли величал за этот подвиг молодцом Чемберлена? Двух месяцев не прошло, а послание конгрессу зачитывает словно другой человек. Помилуйте, какой мир, тем более мир для целого поколения, как во все тяжкие твердил и продолжает твердить английский премьер, заблудившийся в трёх соснах? Господин резидент заявляет, по своей манере пустозвонно и риторично, однако понятно:

– Везде вокруг нас бушуют необъявленные войны, настоящие и экономические. Везде вокруг нас существует угроза новых агрессий, экономических и военных. Приходят такие времена в жизни людей, когда они должны быть готовы защищать не только свои очаги, но самые основания веры и человечества, на которых стоят их храмы, их правительства и цивилизация.

Того гляди, он объявит войну всем тем, кто посягает на очаги, храмы, основания веры и человечества, на правительства и даже цивилизацию, для уничтожения которой предназначена его тяжёлая авиация, однако он намекает на иные, более приемлемые для его «нового курса», более выгодные меры, намекает, конечно, туманно:

– Есть много методов, за исключением войны, но значительно более сильных и эффективных, чем простые слова, довести до сознания правительств-агрессоров единую волю нашего народа.

Каковы эти меры? Ни каковы. Применить хоть сколько-нибудь сильные, тем более эффективные меры господину президенту будто бы не позволяет закон о нейтралитете, подписанный им, хотя тот же закон о нейтралитете ничуть не мешает предоставить двадцатипятимиллионный кредит Чан Кайши, который ведет настоящую войну не только против японских захватчиков, но и против коммунистической армии Мао Цзэдуна. Ради спасительного взлета американской военной промышленности с нейтралитетом необходимо покончить, однако господин президент не может и не хочет об этом прямо сказать, он выражается иносказательно:

– Мы поняли на опыте, что, когда мы сознательно стремимся быть нейтральными, наши законы о нейтралитете могут быть несправедливыми, в действительности они могут оказывать помощь агрессору и лишать этой помощи жертву агрессии.

Из чего следует, что господин президент намерен оказывать помощь только тем, кто станет жертвой того самого вооружения, которое Германия спешно куёт с помощью американского капитала и новейших, в том числе засекреченных, американских разработок и технологий. Эта новость молниеносно облетает весь мир. О ней толкуют политики в своих кабинетах, её расписывают яркими красками на страницах газет, по радио о ней надрываются репортеры, как говорится, с места события, и мало кто замечает, что для того, чтобы явились жертвы агрессии, необходима агрессия, понятное дело, не любая агрессия, а та агрессия, которая выгодна американским промышленникам и финансистам, что такую агрессию не только не следует сдерживать, её следует поощрять, иначе не поможешь жертвам агрессии.

Недаром уже пятого января Гитлер беседует с польским министром иностранных дел Беком таким тоном и так, будто уже владеет властью над миром. Он предлагает полякам Советскую Украину, себе готов взять весь Северо-Запад России-СССР. И оба лгут. По инициативе фюрера в прессе трещит и стреляет компания о планах создания «Великой Украины» под протекторатом Германии, что, естественно, в Лондоне и Париже встречено с пониманием. Бек отлично знает об этом и обещает подумать. Оккупация Украины снится полякам даже во сне, но может ли он согласиться, понимая, что его хотят обмануть. А если не согласится, Гитлер возьмет себе и Северо-Запад России-СССР, и Украину, и Польшу. Поляки только не хотят делиться с немцами ни Северо-Западом России-СССР, ни Украиной. Ретивым полякам и этого мало. Они предлагают румынам совместными силами разрешить, как они выражаются, украинский вопрос, не как-нибудь, а просто-напросто оторвав от Советского Союза всю Украину, а заодно подстрекнуть антисоветские настроения в Закавказье, куда поляки тоже не прочь заглянуть, за нефтью, конечно, чужая нефть и полякам нужна. В те же дни, точно почуяв острым нюхом гиены даровую добычу, правительство Польши устанавливает консульские отношения с Маньчжоу-Го, явным образом намекая на то, что поддержит японцев, если они нападут на Советский Союз, в обмен, конечно, на Украину.

Однако о Закавказье и Маньчжоу-Го речь пока не идёт. Даже Украину расчётливый Гитлер пока что отодвигает на второй план. Его первой заботой являются Данциг и Коридор. Этот крупный торговый порт, удачно расположенный в устье Вислы, населённый немцами и застроенный протестантскими кирхами, в течение десяти столетий входил то в Ганзейский союз, то в Польское королевство, то в польско-литовскую Речь Посполитую, то в Прусское королевство, то объявлялся вольным городом, то входил в состав Германской империи, пока наконец англичане и французы, кроившие в Версале карту Европы по своему произволу, не вычеркнули его из состава Германии и не объявили его вольной республикой под покровительством Лиги наций, а для того чтобы вновь образованная Польша могла использовать его в интересах своей торговли, отхватили от западной части Восточной Пруссии полоску земли и передали её полякам, бесцеремонно отделив самую германскую территорию Германии от Германии.

Не успевает Гитлер произнести эти два слова, как польский министр и полковник, в недавнем прошлом ближайший сподвижник Пилсудского, решительно его обрывает:

– Этот вопрос касается не только нашей и вашей страны. Он касается также третьих сторон, прежде всего Лиги наций, и не может обсуждаться без них.

Гитлер выводит Бека из заблуждения:

– Данциг остаётся и всегда будет немецким.

Поглядев на него своим мёртвым взглядом, который он считает магическим, он прибавляет в качестве утешения:

– Само собой разумеется, ваши экономические интересы должны быть обеспечены, это интересы и Данцига, поскольку без Польши его экономика не может существовать.

Бек вспыхивает:

– А Коридор?!

– Восточной Пруссии необходимо воссоединиться с Германией, однако, если отобрать у вас Коридор, между вами и нами возникнет напряжённость, подобная револьверу, спуск которого может сработать в любой момент.

В знак согласия Бек кивает головой. Однако Гитлеру уже ясно, что с поляками невозможно договориться ни о Данциге, ни о Коридоре, тем более невозможно договориться о союзе, направленном против России-СССР, что между Германией и Польшей неизбежна война, и он заканчивает беседу, устало и безразлично:

– Это вам следует обсудить с Риббентропом.

Вопрос уже не в том, воевать Германии с Польшей или не воевать. Вопрос исключительно в том, как в этом случае поступит прогнившая демократия, и как поступит Россия-СССР, особенно Россия-СССР. Гитлер ведёт свою внешнюю политику под чёрным флагом объединения всех немецких земель, и он, естественно понимает, что и Сталин имеет точно такое желание и точно такую необходимость объединить под красным знаменем все российские земли, и первыми в этом направлении не могут не стоять те земли, которые Польша захватила по Рижскому договору 1921 года в обход версальской системы и с молчаливого согласия стран-победительниц, которые эту систему придумали, именно против Германии и советской России. А чем грозит Гитлеру это желание Сталина вернуть границу России-СССР на так называемую линию Керзона, то есть на берега Буга и Сана? Это желание Сталина грозит Гитлеру тем, что, напав на Польшу, он встретит на берегах Буга и Сана если не более сильную, то более многочисленную Красную Армию. В состоянии ли возрождённая им, ещё не обстрелянная немецкая армия противостоять сразу и армии Польши и армии России-СССР? При всей его страсти рисковать даже на последние деньги, он знает, возрождённая им, ещё не обстрелянная немецкая армия противостоять сразу двум армиям не способна.

Вот почему тем же днём пятого января в Берлине советское полпредство нежданно негаданно, без приглашения посещает Хильгер, экономический советник германского посольства в Москве, чтобы сообщить, что он только что передал советскому торгпреду предложение германского правительства возобновить переговоры по вопросам экономического сотрудничества, исключительно прочного и плодотворного до недавнего времени.

Мерекалов, советский полпред, удивлён не столько самим сообщением, сколько поспешностью Хильгера, который не стал дожидаться, когда торгпред заведённым порядком передаст этот разговор по инстанциям:

– Какие переговоры?

Хильгер оживлён, точно делает крупный подарок:

– Мы предлагаем кредит в двести миллионов рейхсмарок со значительным улучшением ранее сделанных нами условий.

Переговоры об этих кредитах начались год назад, однако германские условия были нам настолько невыгодны, что в марте пришлось переговоры прервать. Стало быть, у немцев что-то случилось, может быть, даже где-то горит, и умный Мерекалов отзывается кратко:

– Очень рад. С нынешней почтой отправлю телеграмму в Москву.

Подобные махинации очень не нравятся Соединённым Штатам Америки. Там хорошо поставлена разведка в Европе. В Берлине скромную должность торгового атташе занимает обычный инженер по образованию и крупнейший американский разведчик Вуд. Его донесения регулярно и своевременно попадают прямо на стол президента. По его поручению Донован, старый приятель, юрист с Уолл-стрита, колесит по Европе, встречается с дуче и фюрером, его допускают в штабы итальянской армии, его радушно принимают франкисты, он путешественник, он частное лицо и отличный разведчик, от которого господин президент получает самые точные сведения о положении дел. Так же верно служит ему Стефенсон, мультимиллионер из Канады, втёршийся в доверие к Черчиллю, тоже в качестве путешествующего лица добывающий ценную информацию. Таким образом сведения господина президента разнообразны и достоверны. Господина президента они не могут не взволновать. Он не стал бы возражать, если бы все они вместе, японцы, итальянцы, немцы, поляки вкупе с русскими белогвардейцами, дружно навалились на Советский Союз, недаром он отозвал своего посла из Москвы и не находит нужным назначить другого. Однако ему не нравятся шашни, которые Гитлер затевает с посольством России-СССР, военное соглашение Японии, Италии, Германии, с возможным присоединением им искренне презираемой Польши, против Англии и США, наводит на размышление, но нисколько не пугает его. В самом деле, чего же пугаться? Англия, исторически неизбежный союзник ровно столько же, сколько исторически неизбежный противник, содержит громадный военно-морской флот, а Соединённые Штаты располагают самой многочисленной авиацией. Но, как ни странно, господину президенту этого мало. Господин президент уверяет нацию, что Соединённые Штаты Америки, якобы для обороны Западного полушария от Северного до Южного полюсов, обязаны иметь не менее двадцати тысяч самолетов, в любую минуту готовых взлететь, стрелять и бомбить, а к ним производить ежегодно ещё двадцать четыре тысячи самолетов, в любую минуту готовых взлететь, стрелять и бомбить, поскольку, приводит он в доказательство своей правоты, Германия производит двенадцать тысяч таких самолётов, тогда как в Англии вступает в строй не более пяти тысяч и около трех с половиной тысяч во Франции. Такой уймы самолётов ему всё-таки мало. В прошедшем году он затрачивает миллиард долларов на пополнение американского военного флота и треть миллиарда на приобретение снаряжения для четырёх миллионов бойцов.

Для чего надобна такая уйма оружия? Для какой обороны, пусть даже от полюса до полюса всего своего полушария? Кто на его полушарие собирается нападать? Никто на его полушарие не собирается нападать, а главное, никто не способен напасть, кроме, пожалуй, Японии. У Германии пока что коротки руки даже для Польши. Англия и Франция не мыслят ни о каком нападении, хотя враг у них, в лице «человека года», гнездится под самым боком. Япония, положим, в союзе с Италией и Германией, может быть, и хочет, но не способна напасть. Япония целиком и полностью зависит от поставок топлива и сырья. Значительные поставки идут в Японию из Соединённых Штатов Америки. Пустись Япония в военные авантюры, Соединённые Штаты Америки в тот же день прекращают поставки нефти и железной руды. Последствия известны товарищу Сталину, как они известны японцам и самому президенту: самое большее через полгода японская промышленность остановится, самолеты перестанут взлетать, авианосцы застынут на рейде безжизненной грудой ржавеющего металла. А если помнить, что сухопутная армия застряла в Китае, японцам и в голову не может прийти напасть на Америку, тем более от Северного до Южного полюса. Англия – дело иное. Английские колонии давно не дают покоя японцам, но точно также они не дают покоя американцам. Если американский капитал намерен не только выжить в звериной борьбе не на жизнь, а на смерть, но и взять под свой контроль все ресурсы, всю политику и всех политиков сего мира, ему необходимо проникнуть в Индонезию, в Индию, на Ближний Восток. Стоит ли волноваться, если японцы расправятся в этих краях с англичанами? Напротив, японцев следует поощрять, чтобы потом самих японцев вышвырнуть вон.

Больше того, господин президент нагло лжёт всему миру. Ни к какой обороне он не готовится. Какие самолеты строят в Соединённых Штатах Америки? Истребители, бомбардировщики поля боя? Строят, конечно, и их, но ровно столько, сколько требуется для палубной авиации. Главным образом в Соединённых Штатах Америки строят тяжелые бомбардировщики дальнего действия. Это не просто наступательное оружие. Такие бомбардировщики предназначены для так называемой цивилизационной войны. Они не способны к прицельному бомбометанию. Они сбрасывают свой смертоносный груз с большой высоты и уничтожают без разбора электростанции, промышленные предприятия, железные дороги, жилые дома вместе с рабочими и мирными горожанами, точно так, как действуют фашисты в Испании. А какие корабли в Америке строят? В Америке строят в первую очередь авианосцы. Разве авианосцы принадлежат к оборонительному оружию? Нет, авианосцы принадлежат к оружию наступательному. Они предназначены для того, чтобы приблизиться к неприятельским берегам и обрушить на них всю мощь своей авиации.

С кем же американцы собираются воевать? Ни с кем они не собираются воевать. У американцев закон о нейтралитете. Закон принят Конгрессом. Его подписал господин президент своим «вечным пером». Для чего же американцам такая уйма оружия? Ответить нетрудно. Возвышение Соединённых Штатов Америки началось с предыдущей войны. Тогда американцы продавали горы оружия, странам Антанты прежде всего, а понемногу, тайно, и всем остальным, сами же вступили в войну в самом конце, не проявили ни героизма, ни умения воевать, славы себе не снискали, однако оказались в числе победителей. И каких победителей! За пять лет войны они выкачали из Европы все золотые запасы, после чего опутали её долгами по самое горло и драли с неё проценты с каждого доллара, данного исключительно из солидарности и дружеской симпатии в долг. Именно на этих дрожжах взошло американское «чудо». Промышленность заработала на полную мощь, поставляя оборудование и промышленные товары всё той же вконец разоренной Европе, фермеры богатели, поставляя хлеб, мясо и масло всё той же разорённой, оголодавшей Европе. Правда, на тех же дрожжах взлетели до небес барыши биржевых спекулянтов. Жадность охватила всю нацию, включая рабочих и служащих. Все покупали и продавали пустые бумажки, которые именуются акциями. Нечего удивляться, что американское «чудо» длилось недолго. Крах наступил спустя десять лет. Экономический кризис сменился Великой депрессией. Великая депрессия не изжита до сих пор. Сколько бы ни превозносил господин президент свой «новый курс», сколько бы ни уверял, будто «мы ныне куда более мудрая и крепкая нация, чем были в 1929 или в 1932 году», он лжёт. Его внутренняя политика не даёт благих результатов. Миллионы безработных продолжают голодать, не имея никакого пособия, кроме случайных раздач куска хлеба и миски жидкого супа из благотворительных кухонь. Уже третий миллион молодых людей в возрасте до двадцати пяти лет проходят курс лечения от безработицы в трудовых лагерях, под присмотром и наставлением кадровых офицеров, получая за свои труды по насажденью лесов и осушенью болот по доллару в день и скудный паек, не больший того, что уголовные преступники, получившие свой срок по суду, имеют в Советской стране в местах заключения. Промышленность всё ещё дышит на ладан, с величайшим трудом карабкаясь до той высоты, с какой она свалилась в депрессию. Банки бедствуют. Фермеры нищают. Биржевые спекуляции вызывают тоску.