– А женщины с рыжими волосами вы с ним не замечали?

– Нет, такой я не видел. Спросите у его напарника. Он с ним больше общался. Может, он знает подробности его личной жизни.

Опрос напарника ничего нового не добавил. Я заглянул из любопытства в бухгалтерию. Все женщины, которых мне довелось увидеть, не подходили под описание «рыжей».

При выходе из автосервиса я заметил в стороне среди других машин знакомую серую «Волгу» с номером 001, поинтересовался у охранника:

– Кому принадлежит эта машина?

– Машина принадлежит нашему автомеханику.

Опять появлялись новые вопросы, и пока на них не было ответа. «Что делал автомеханик у кафе, если туда не заходил? Мог он, конечно, кого-то привезти или приехать в любой другой дом по своим делам. Наверно для стоянки автомобиля у кафе было наиболее удобное место» – это всё мне предстояло выяснить, а пока я направлялся в отдел узнать результаты экспертизы.

Результаты оказались неутешительны. На ноже, как и следовало ожидать, отпечатков пальцев не найдено. У убитого обнаружен в крови алкоголь, что являлось для данного случая естественным. В кафе он пришёл поесть и отдохнуть.

Ирина Слуцкая солгала, когда сказала, что не прислушивалась к разговорам Бориса. Она имела для молодой женщины «солидный» возраст. Парень этот ей нравился, и её интересовало всё, что касалось его жизни. Втайне она надеялась, что всё у них получится, и они поженятся. Они встречались, иногда просто прогуливались, иногда ходили в кафе или на концерт и так же просто расставались без намёка на более близкие отношения. Часто они общались по телефону. Внезапная смерть Бориса её просто ошеломила. Она не могла поверить, что опять осталась одна. Ей не хотелось ни с кем общаться, всё валилось из рук. Она только что вышла из ванной комнаты и ходила по квартире в распахнутом махровом халате. Тягучие мысли одолевали, не давали сосредоточиться на чём-либо конкретном. Она бралась за какое-нибудь дело, тут же об этом забывала и начинала делать что-то другое с тем же успехом. От неожиданного звонка в дверь она вздрогнула. Гостей Ирина не ждала и недоумевала, кого нелёгкая принесла? Она открыла дверь и увидела знакомого сыщика. Посторонних людей ей меньше всего хотелось бы сейчас видеть. Ирина стояла, не проронив ни слова, не запуская сыщика в квартиру и в то же время, не предпринимая никаких попыток закрыть дверь.

Я также оказался ошеломлён. Передо мной стояла голая женщина, если не считать накинутого на плечи халата, нисколько не смущаясь, не двигаясь и не приглашая войти. Я не знал, как надо в данной ситуации поступить, но через мгновение понял, что она не в себе и вежливо сказал:

– Запахните, пожалуйста, халат.

Она встрепенулась, выйдя из состояния оцепенения. Взгляд скользнул вниз, руки тут же быстро запахнули полы халата. По её щекам медленно пополз румянец, выдавая неподдельное смущение. Она пробормотала:

– Извините.

Отойдя вглубь квартиры, и, как бы приглашая гостя войти, она сказала ещё раз:

– Извините, мне надо переодеться.

Квартира оказалась обычной «хрущёвкой». Кругом лежали в беспорядке вещи, в том числе и предметы дамского туалета. Мужской руки не чувствовалось. Какая-то полочка с разной мишурой висела с одной стороны на гвозде, с другой подвязана на ниточке. Перекосившаяся дверца шифоньера никак не хотела закрываться, поэтому просто неплотно притворена. На вешалке висела только женская верхняя одежда, внизу стояли две пары туфлей и сапоги. Все они примерно одного тридцать четвёртого размера. На столике около трюмо расположилось много предметов личной гигиены, губная помада, всевозможные ножницы, щипчики и, Бог знает, что ещё, совсем непонятное, но я был твёрдо уверен, что всё предназначалось для ухода за кожей, волосами, ногтями. В проёме двери была видна дверца шифоньера, на лакированной поверхности которой отражался силуэт женщины, манипулирующей с одеждой. Она появилась минут через пять-семь в строгом костюме, волосы гладко причёсаны назад. Тень смущения на её лице прошла, и сейчас на лице уже не видно того недавнего замешательства. Спокойным и ровным голосом она сказала:

– Я вас слушаю.

Честно говоря, я не думал, что мой визит внесёт какую-то ясность, и сейчас, переминаясь с ноги на ногу, я не знал с чего начать нашу беседу.

– Вы разрешите куда-нибудь присесть?

– Да, пройдите, пожалуйста, на кухню. Извините ещё раз за беспорядок, у меня не прибрано. В комнату пригласить я вас не могу.

– Ирина Аскольдовна, извините, что я Вас опять побеспокоил, но такая необходимость возникла в интересах следствия. Меня интересуют любые подробности из личной жизни Бориса Семёновича. Может, Вы что-нибудь сможете прояснить, но, если Вы не в состоянии со мной беседовать, я могу прийти в другой раз.

– Спрашивайте, я уже пришла в себя и могу отвечать.

– В прошлый раз Вы сказали, что врагов у Бориса не было, а кто его друзья? С кем он больше всего общался?

– Чаще всего я видела его с напарником, с которым он вместе работает. Их делами я не интересовалась, но как-то из разговора слышала, что они ходят иногда играть в карты.

– А автомеханика, его непосредственного начальника, Вы знаете?

– Да, я его видела, когда приходила к Борису на работу.

– А в нерабочее время встречали ли Вы с ним Бориса?

– Нет, вместе я их не видела.

– А в кафе вы приехали на машине?

– Нет, мы пришли пешком, решили немного прогуляться.

– А Иван Иванович Серов, автомеханик, в кафе тоже заходил?

– Его я не видела, но, когда мы заходили в кафе, я обратила внимание на его машину. Она у него с приметным номером. Я его на этой машине видела в автосервисе.

– В машине кто-нибудь сидел?

– В машине я никого не заметила.

– Как Вы думаете, за что могли убить Бориса таким жестоким способом?

– Над этим я как раз и ломаю голову. Он никогда никому не причинял вреда, по крайней мере, за эти два года, что я его знаю. В карты они играли на деньги, но по мелочёвке. В долгах он не находился, выигрывал в пределах бутылки, которую они вместе обычно и распивали. Я к этому относилась нормально, так как от алкогольной зависимости он не страдал, а иногда выпить с хорошим человеком, я считаю явлением нормальным.

– А Виктор Вахреев хороший человек?

– Я его плохо знаю, но и отзываться плохо о нём не могу. Он нормальный человек с нормальными привычками и образом жизни.

– Ирина Аскольдовна, возможно, мне придётся побеспокоить Вас ещё, так как убийца вашего… друга не найден. Я Вам оставлю свой телефон. Если Вы что-нибудь ещё вспомните, позвоните.

На этом я распрощался и вышел на улицу. Мысли одолевали невесёлые: «Зацепки никакой я не нашёл, а время шло. Нормального человека с нормальным образом жизни жестоко убивают, никто ничего не видел, никто ничего не знает, свидетелей нет. Надо заняться Серовым. Мне лично он не понравился, какой-то скользкий. Надо проверить его алиби, узнать, что он делал около кафе в тот злополучный вечер».

Так случилось, что с Серовым мне встретиться не пришлось. Его машину нашли в трёх километрах от городка. Она лежала на боку после удара о дерево, находившееся сбоку от дороги. Водитель погиб, не приходя в сознание. Произошёл ли это несчастный случай или тщательно спланированное ДТП, найти ответ пока не удалось. Я приехал на место происшествия, когда спасательная операция заканчивалась. Тело водителя вырезали из машины с помощью гидроинструмента. Сотрудник ГАИ высказал предположение, что возможно машина уклонялась от столкновения и вылетела с дороги на большой скорости. Дерево оказалось в нужном месте и в нужное время. Шансов спастись при столкновении просто не оставалось.

При осмотре машины сотрудники выяснили любопытные подробности: в багажнике, в дорожной сумке, лежал дамский парик с рыжими волосами и дамские туфли сорок третьего размера, а также другие женские аксессуары.

Загадок становилось больше, но пока не было ни одной отгадки.

Техническое состояние машины до столкновения по предварительному заключению находилось в удовлетворительном состоянии, водитель трезв.

Я поинтересовался:

– Имелся ли у водителя мобильный телефон.

– Телефон среди личных вещей имелся. Вы можете его посмотреть среди изъятых вещей.

Мобильный телефон оказался телефоном водителя. Слуцкая его не признала. Я взял распечатку звонков с этого телефона, но звонка на телефон Бориса Семёнова не значилось, а также не имелось звонков в вечер его убийства. Последний звонок сделан с работы, Серов звонил своей жене.

Я выяснил, что Серов служил в армии в десантных войсках. Мне стало ясно, что навыки обращения с холодным оружием у него имелись. Профессию автомеханика он получил уже после армии, характеризовался положительно. На все вопросы я получал привычные ответы: «Не был, не состоял, не привлекался» и т.д.

Кому же так сильно помешали рядовой автослесарь и автомеханик? Если на дороге произошло убийство, это предстояло выяснить.

Жена Ивана Ивановича существенного ничего не прояснила, кроме одного: он увлекался рыбалкой, причём, с её слов, на рыбалку он ездил и с Борисом Семёновым.

У меня появилась тонкая ниточка, связывающая этих двух разных людей. Но она выглядела такой тонкой, что я боялся, она вот-вот оборвётся.

– Где он рыбачил?

– Я не знаю. В рыбалке я ничего не понимаю, кроме того, что он приносил рыбу, а мне приходилось её чистить.

– Какую рыбу он приносил?

– Всякую. Иногда принесёт мало, иногда много, иногда ничего не принесёт. Я знаю, что он занимался ловом, который чиновники называют браконьерским. Ловил он не удочкой, а рыболовными сетями, приносил частенько и сёмгу, и икру. Рыбы имелось достаточно, чтобы питаться. Продажей и заготовкой запасов мы практически не занимались.

– А с Борисом Семёновым он часто рыбачил?

– Частенько. Он не любил менять напарников. Напарники имелись постоянные.

– А надолго они уезжали?

– Всё зависело от работы. Иногда они ездили и по четыре дня, а иногда рыбачили только один день или ночь.

В местной рыбинспекции пояснили, что Семёнова и Серова знают. Нарушения за ними водились, их приходилось штрафовать, но злостными браконьерами они не числились, занимались ловом рыбы для себя, правда, с нарушением существующих правил, за это их и штрафовали. Таких рыбаков значилось в отчётах очень много. С начальником рыбинспекции я не встретился, так как в этот день он в конторе отсутствовал.

На следующий день с утра я появился на реке в полной рыбацкой экипировке. По внешнему виду меня можно принять за настоящего рыбака, но в рыбалке я понимал только то, что рыбу достают из воды. Не разматывая удочки, я ходил по берегу, делая вид, что подыскиваю место. Наконец, я увидел рыбаков, перебирающих сети.

– Добрый день!

– Добрый, коли не шутишь. Шёл бы ты, мужик, в другое место. Здесь на удочку не ловят.

– Я уже везде побывал, ищу Борьку Семёнова. Он меня позвал, а сам видимо не пришёл. А без него я и не знаю, что делать. Вы случайно не знаете его?

– Мы тут всех знаем. А Борис человек обязательный, никогда не обманывает. Только напрасно ты его, мил человек, ожидаешь. Не придёт он.

– Почему же?

– Убили его, – сказал это человек в зелёном плаще так, как будто людей убивают каждый день и это обычное дело.

– Как это убили?

– Убили, как обычно убивают. Подробностей мы не знаем. Спросите у его невесты. Говорят, он с ней тот вечер провёл.

– Ну и незадача, такой хороший человек! У него ещё друг Иван Серов есть. Они обычно вместе рыбачат.

– А ты что, действительно ничего не знаешь?

– А что надо мне знать?

– Иван Серов тоже погиб, разбился на машине. Ходят слухи, что они что-то увидели, что не для постороннего глаза. Возможно, Бориса за это и убили. А удить иди за тот поворот, – он показал рукой в сторону, где река, примерно в километре от этого места, сворачивала в сторону, а берег виднелся в виде мыса, на котором просматривались фигурки людей.

Мне ничего не оставалось, как последовать их совету. Часа через два я с инспектором маломерного флота разъезжал на катере по реке. Договориться с ним оказалось не сложно. Народ среди рыбаков стал не покладистый. Инспекторы охотно при патрулировании брали на борт сотрудников милиции. Мы подъезжали к лодкам, инспектор проверял документы, а я пытался вытянуть нужную информацию.