– На работу я тебя уведу, не беспокойся. Я просыпаюсь рано. Опаздывать у нас вообще-то не принято, в восемь часов мы должны находиться у начальника в кабинете.

– Так строго?

– Так принято. Это здесь мы все друзья, а на работе только по имени-отчеству и официально, иначе не будет никакой дисциплины.

– Согласен, – сказал Брызгалов, уже засыпая.

Утром они пришли в аэропорт затемно.

– Вон видишь, метров через пятьсот виднеется здание, туда мы и пойдём. Не сойди с тропинки, иначе увязнешь в снегу, – предупредил Зимин и добавил, – Сначала пойдём по перрону, а потом по тропинке среди сугробов.

– По снегу ходить я приспособлен, а тропинку угадаю ногами, к этому мне не привыкать, а как же рулят самолёты на взлётную полосу? – спросил Виктор.

– Для них рулёжка расчищена, а тропинка пролегает вдоль этой рулёжки, пояснил Зимин, – Скоро рассветёт, сам всё увидишь. Внутри, в здании, у нас печка-буржуйка, сделанная из бочки. Другого обогрева нет и каких-либо удобств тоже. Здание построено своими силами, в эксплуатацию ещё не сдано, хотя мы давно его эксплуатируем, не на улице же располагаться конторе!

– А где все остальные начальники?

– Есть ещё одно здание, именуемое штабом. Оно отапливается от котельной и находится на окраине посёлка, там, откуда мы пришли. В штабе много женщин, поэтому условия лучше. У нас тоже имеются женщины, которые переносят все тяготы и лишение наравне с нами. А вообще, когда бочка нагреется, у нас тепло и даже жарко.

– Примерно это я и ожидал, – сказал Брызгалов, – Раз строится новое предприятие, да ещё своими силами, да ещё с выполнением основной работы. А как с обслуживанием самолётов, справляетесь?

– Примерно процентов на шестьдесят. Туго с запчастями, со снабжением и пока с личным составом. Пилоты бухтят, но летают на том, что выдаём. Хотя они работают тоже не в тепличных условиях, приспособились к нашему северному краю. Личный состав набран со всего Советского Союза, так что привыкай.

Инженеры подошли к зданию.

– Это бывшая школа. Перевезли из деревни. Не удивляйся, что внутри ничего нет, а из стен торчит пакля, – пояснил Зимин.

Инженеры сразу вошли в кабинет начальника АТБ, который являлся и производственно-диспетчерским отделом и инженерной, и комнатой для обогрева. В нём царило тепло. Диковинная железная печка топилась и отдавала своё тепло внутрь помещения, а дым выходил наружу по причудливой трубе, вставленной в оконную форточку. Брызгалов заметил, что присутствующие люди смотрят на него, как на диковинку. Он знал, что Якутин о нём прожужжал все уши, а теперь люди смотрели на нового инженера воочию.

Из мебели в кабинете виднелись три обшарпанных стола и несколько стульев. За двумя столами сидели две женщины, а третий стол занимал начальник АТБ. В соседней комнате-прихожей тоже имелся стол, который сейчас стоял свободным, но как только инженеры вошли, туда переселилась одна из женщин примерно сорокапятилетнего возраста. Вторая женщина осталась в инженерной. Подошёл Серый Евгений Анатольевич. Он принёс с собой уличный холод, но сам выглядел тепло одетым. Заметно, что ему совсем не холодно, но он, видимо, по привычке, протянул руки к «буржуйке», то ли проверяя наличие тепла, то ли грея замёрзшие руки.

– А ребята крутят гайки на морозе. Тепляк для двигателей насквозь продувается ветром, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ладно, рассаживайтесь, – сказал Якутин, – Для начала я вас познакомлю с нашим пополнением.

Он представил Брызгалова, а затем поочерёдно всех присутствующих и объявил:

– Виктор Алексеевич будет старшим инженером участка, всего участка. И подчиняться будет непосредственно мне, – уточнил он, – Опыт у него большой, правда, он не изучал самолёт Ан-2, зато прекрасно знает его двигатель. Поэтому, Виктор Алексеевич, – сказал он конкретно Брызгалову, – Ваша ближайшая задача изучить самостоятельно самолёт и сдать мне экзамен. Я думаю, Евгений Анатольевич с Вами опытом поделится, ну и Алексей Александрович тоже поможет. Приказ о приёме Вас на работу и о назначении на должность сегодня будет руководством подписан, об этом я позабочусь, а, впрочем, мы сходим вместе. Я познакомлю Вас со штабными «бумагомараками». Пусть посмотрят на прибывшего инженера! Какие задачи у нас сегодня, Евгений Анатольевич? – спросил он у Серого.

– Дела не очень хороши. Самолётов исправных не хватает. Пилоты жалуются, а мы ничего не можем сделать, не справляемся. Большие самолёты снуют, как челноки. Люди не успевают бегать от самолёта к самолёту.

– Вот тебе ближайшая задача, – сказал Якутин Брызгалову, – Посмотри организацию работы, может, изыщешь резервы, но с плеча не руби, опирайся на опыт Евгения Анатольевича.

– Задача понятна и прозрачна. С самолётами я общий язык найду, ну, а с людьми, я думаю, тоже.

– Вот видите, каких я инженеров нахожу, – похвастался Якутин, – Сразу берёт быка за рога.

Все скромно промолчали, не решаясь возражать начальнику или как-то задеть самолюбие нового инженера.

Якутин, закончив совещание, повёл Брызгалова за собой. Когда проходили мимо вокзала, Брызгалов заметил, что изо всех окон, где располагались молодые радиооператоры, в основном девушки, на них глядели любопытные лица. Скорее всего, смотрели не на них, а на него, неженатого парня, потенциального жениха. Около отдела перевозок их встретили две женщины, работницы этого отдела.

– Это почему, Пётр Васильевич, ваши работники оставляют свои вещи в самолёте? – строго обратилась одна из них к Якутину.

– Какие вещи? – недоумённо спросил Якутин, – Ты, Витя, разве не взял свои вещи?

Только сейчас Виктор вспомнил, что при нём были деревянные лыжи, которые он забыл в самолёте.

– Это моя вина, – сказал он, обращаясь к женщинам, – Я забыл свои лыжи.

– Хорошо хоть голову не оставил, – сказала Эльза Ивановна, диспетчер отдела перевозок, – С тебя причитается.

– Понял, – только и сказал Виктор.

– А это наша столовая, – Якутин, шагая дальше, махнул в сторону приземистого здания, напоминавшего избушку на курьих ножках. Только ножки оказались спрятаны в снегу, как и само здание, выглядывавшее из сугробов снега верхними частями окон и дверьми, где снег тщательно удалён и расчищена дорожка, – Там у нас две такие «поварёшки», впрочем, сам всё увидишь. Кормят они хорошо. Всегда есть блины. В основном все здесь и питаются. Женатиков мало, а жители общежитий этой кормёжкой довольны.

От столовой до штаба всего метров триста пути по расчищенной от снега дороге. Штаб представлял из себя длинный барак с множеством окон.

– Верхний этаж и левое крыло занимают «женатики», что-то вроде семейного общежития с общим коридором, – сказал Якутин, – Надо же было куда-то девать семейных! Вот и придумали такой способ размещения. Те, что в левом крыле, имеют что-то вроде квартир, состоящих из двух или трёх комнат. Комнаты соединили проёмами, а выход из них в общий коридор.

В штабе тоже имелся общий коридор. Из кабинета в кабинет сновали какие-то люди, мало обращая внимание на вошедших. Они кивком головы здоровались и тут же исчезали за дверями. Якутин сразу повёл Брызгалова к командиру объединённой эскадрильи.

– Разрешите войти? – спросил он, распахивая дверь.

Брызгалов заметил, что входил он, как к себе домой, не робея и не церемонясь, но разрешение всё же спросил.

Человек, сидящий за огромным столом в виде буквы «Т», кивком головы разрешил войти и указал рукой на стулья, стоящие вдоль стола.

– Это наш новый инженер, – представил Якутин Брызгалова, – Привёл его показать и представить по случаю вступления в должность. Надо бы, Альберт Ибрагимович, издать сегодня приказ, а то человек совсем на мели. И не мешало бы ему выписать небольшой аванс.

Брызгалов ничего подобного не просил, но забота своего непосредственного начальника ему понравилась, как, впрочем, понравился и командир, сорокалетний мужчина, полноватый, невысокого роста, в кожаной куртке. Его лицо, как, впрочем, и имя-отчество мало напоминали северянина. Он поздоровался за руку и тут же пообещал всё сделать вчерашним числом, чтобы не образовалось перерыва в работе.

– Аванс выпишем, а Вы, Виктор Алексеевич, приступайте к работе и решайте вопрос с исправностью. Самолётов катастрофически не хватает, имеются только для перевозки пассажиров, а у нас ещё обслуживание экспедиции. Им мы самолёты не додаём. Впрочем, я заморачивать этими вопросами не буду. Пётр Васильевич наверно посвятил Вас в курс дела. Если ко мне есть вопросы, задавайте, если нет, Петра Васильевича я ещё задержу на пару минут.

Брызгалову ничего не оставалось, как покинуть кабинет. Он вышел в приёмную, где сидели начальник штаба и секретарь, и сел на свободный стул.

Якутина ждать пришлось полчаса.

– Ты, Витя, извини, я немного задержался, пойдём, – сказал он, не замечая больше никого, кроме Виктора, – Командир лётной эскадрильи летает, поэтому идём в плановый. Там работает свой человек, кореш, я познакомлю.

В плановом отделе находились мужчина и две женщины. Они едва вмещались в маленькой тесной комнатушке, зарывшись в горы бумаг.

– Пойдём, покурим, – сказал начальник отдела, когда инженеры вошли.

Он курил, поэтому появление новых людей у него оказывалось своеобразной отдушиной, чтобы исчезнуть из кабинета. Иван Алексеевич Вицын выглядел молодо, одних лет с Виктором, высокий, симпатичный и общительный. На таких красавцев обычно «вешаются» женщины.

– Вы оформляться? – спросил он и, не дав Якутину ответить, сказал:

– Всё сделаем. Пусть сдаёт трудовую книжку и своё заявление. Оклад будет тот, что предусмотрен штатным расписанием, выше прыгнуть я не могу. А сейчас я с вами просто постою и покурю, целый день сижу с женщинами.

Все рассмеялись. Закончив процедуру, он сам повёл всех в отдел кадров – такую же тесную комнатушку с единственным обитателем, пожилым мужчиной, худощавым и лысоватым, с небольшим клочком волос на голове. Одет он, как многие в этом заведении, в форменный пиджак, который сидел на его худощавой фигуре слишком мешковато. Вицин забрал у Брызгалова трудовую книжку, протянул её инспектору отдела кадров и велел инспектору готовить приказ о приёме на работу, пообещав, что подписанное заявление занесёт секретарь.

– Пойдём, – сказал Якутин, – Здесь все дела сделали, Ты, Иван Алексеевич, извини, мы заскочим в бухгалтерию и пойдём работать.

Вицину не хотелось уходить обратно в тесный кабинет, но возражать он не посмел.

– Сейчас познакомлю с нашей симпатичной Главной бухгалтершей, – сказал Якутин, когда они остались одни.

Они зашли в бухгалтерию в углу здания. Кабинет состоял из двух смежных комнат, довольно просторных для двух человек, которые там находились.

– Вот, Ирина Михайловна, наш новый инженер, – представил Брызгалова Якутин, – Он оформляется на работу. Ему надо выписать аванс и не тянуть с подъёмными, а то он не может выставить даже «чекушку» по случаю вступления в должность. С командиром я уже говорил.

– Командир нам не указ, – пошутила Ирина Михайловна, – Захотим – выпишем, а захотим и не выпишем. Всем подряд мы деньги не раздаём.

– Я думаю, он нам ещё пригодится, – ответил Якутин, – Лучше выписать.

– Ладно, пусть зайдёт к концу дня.

Они вышли опять в длинный сумрачный коридор. Электрические лампочки его освещали, но каким-то тусклым и бледным светом. Шероховатостей отделки стен и неровного пола здесь никто не замечал.

– Здесь все дела сделаны, – подытожил Якутин, – К замполиту я не поведу, сам познакомишься, а с командиром лётной эскадрильи познакомлю как-нибудь позже, но имей в виду – это не наши люди, в разговоре будь осторожен и лишнего не говори.

– Понял, я вообще пока ничего не говорю, только присматриваюсь. Картина в целом мне понятна, часть людей увидел, получу спецодежду и буду знакомиться с техниками, половину которых пока не видел и не знаю.

– Ну что ж, пойдём, я всё же покажу тебе столовую изнутри, а потом продолжай оформляться, а я займусь делами. Завтра приступишь к непосредственной работе. Утро у нас начинается с разбора, а потом уже каждый занимается своим делом, но в целом наша задача поставлять самолёты для пилотов.

Они подошли к зданию столовой и зашли внутрь. В столовой находилось много людей, в основном пилоты, но, не смотря на большое количество народа, в помещении довольно чисто и уютно. Царила деловая обстановка: одни, пообедав, уходили, а другие приходили. Из пилотов Виктор никого не знал, а Якутин с каждым, кто встречался на пути, здоровался за руку. Здесь же они и встретили командира лётной эскадрильи и командира звена. Командир эскадрильи Репанов Андрей Николаевич высокого роста, на вид ему Брызгалов дал бы не больше тридцати. Он весь сверкал нашивками и аэрофлотовскими эмблемами, с «дубами» на козырьке фуражки. Лицо его выглядело волевым и малоподвижным. Командир звена Раев Дмитрий Сергеевич, наоборот, невысокого роста, немного полноватый, чернявый, на первый взгляд казалось, что даже небритый, но на самом деле он тщательно выбрит, а корешки чёрной щетины проступали сквозь кожу. Якутин с ними познакомил, и Брызгалов с каждым поздоровался за руку.

– Ты, Виктор, садись, сегодня я угощаю, – сказал Якутин и пошёл на раздачу. Виктор, увидев, что он берёт два подноса, пошёл помогать, – Бери вилки-ложки и занимай места, а я пока заполню подносы, а потом один заберёшь.

В глубине столовой за раздаточным окном виднелась шеф-повар, черноволосая женщина Катя, как все её называли, приятной наружности. Она не обращала никакого внимания на посетителей и занималась своими поварскими делами. А на раздаче стояла Маша, круглолицая, пышная, с рыжеватыми волосами, быстро орудующая мисками-поварёшками, успевая всем всё подать и угодить. Маша также не обращала внимание на примелькавшихся посетителей с плоскими шутками-прибаутками, но временами бросала мимолётный взгляд на того или иного человека и уточняла заказ: с гарниром-без гарнира, с подливой-без подливы. На Виктора она взглянула мельком, как и на других, но он заметил, что она своим цепким взглядом оценила его с ног до головы и тут же отвела взгляд.

После обеда Якутин и Брызгалов разошлись. Якутин ушёл в служебное здание, а Брызгалов пошёл на перрон в ожидании окончания обеденного времени у работников штаба. На перроне стоял огромный ИЛ-14. Брызгалов подошёл к технику и познакомился. Иван Брофильевич, так звали техника, объяснил, что большие самолёты он обслуживает пока один, остальные техники все заняты на АН-2. Виктор обратил внимание на странное отчество, впервые им услышанное, но вслух ничего не сказал. Они немного поговорили, и Виктор отошёл в сторонку, видя, что технику сейчас не до него. Один за другим садились АН-2. Подошло обеденное время и у летающих экипажей. Брызгалов по профессиональной привычке прослушивал работу двигателей, наблюдал, как несуетливо работает обслуживающий персонал; пока ни во что не вмешиваясь, наблюдал за заправкой, впитывая весь процесс сложной работы, не забывая об утреннем наказе своего начальника на разборе. Ему требовалось найти узкие места, где персонал недорабатывает или что-то делает не так, что в конечном итоге тормозит всю работу.

Виктор понимал, что сейчас он пока ещё ни за что не отвечает и за ошибки с него никто не спросит. Но инженер не привык ошибаться и работать спустя рукава – это на прежней работе у него сразу и оценили. Через год он возглавил бригаду и ещё через некоторое время вывел её на первое место в социалистическом соревновании. Потом его перемещали в другие бригады, где дела шли не так слаженно, но неизменным оставалось одно: куда бы он не попадал, его бригада выходила на первое место. В конце концов, его оформили на инженерную должность, поскольку инженеров катастрофически не хватало.

Сейчас ему предстояло отвечать за весь участок, а – это ещё и приписные аэропорты в двух смежных районах, где трудился такой же персонал. Отличие имелось только в том, что туда поставлялись отремонтированные самолёты с большим ресурсом, а на базе оставались самолёты, дорабатывающие межпрофилактический ресурс и имеющие технические проблемы. Пилоты, работающие на базе, постоянно жаловались на такую несправедливость, но терпели и летали на том, что дают, понимая, что может не быть и этого, а их зарплата напрямую зависела от налёта часов.

В этот день Брызгалов на рабочем месте появился к концу дня, успев сделать все дела по оформлению на работу, а также, получив небольшой аванс. Подъёмные пообещали выплатить в день заработной платы. В инженерной комнате царила почти нулевая видимость. Зимин сидел в клубах табачного дыма от крепких папирос, отравляя здоровье всех присутствующих, но ему замечание никто не делал. Женщины терпели эти маленькие неудобства, боясь сказать слово поперёк самому главному на сегодняшний день инженеру. Зимину сидеть на рабочем месте в ожидании конца рабочего дня было очень скучно – это Брызгалов заметил сразу. Инженер вынужденно сидел на работе, ожидая наступления часа «икс», когда можно свернуть все дела до утра, и перебирал для вида на столе бумажки. Бумажки важные, но кроме Зимина и Серого в них мало кто понимал. Серый сейчас в кабинете отсутствовал, а Зимин, зная о том, что никто его не уличит, делал вид, что работает. Брызгалов эти бумажки знал, поэтому Зимин несколько оживился, наводя на столе порядок и поглядывая на часы.

– Ну что, по домам? – спросил он.

– Я сделал все дела, но меня просил зайти Якутин, – ответил Виктор.

Он не стал говорить, что его Пётр вечером пригласил к себе в гости. Он не знал всех взаимоотношений, поэтому этот факт умолчал, считая, что Якутин сам пригласит, кого захочет.

Зашёл Серый.

– Ну, ладно мы с Евгением Анатольевичем пойдём, а ты догоняй, если освободишься, – Зимин не стал уточнять для Серого, зачем Брызгалова позвал начальник. Он был умён и умел, когда надо, проявлять такт.

– Мы с тобой последние, – сказал Якутин, – Поэтому всё проверим и закроем. Ночью здесь всё под охраной.

– Большая охрана? – спросил Виктор.

– Один человек, но зато какой! – похвалил охранника Якутин, – Меладзе Христофор Александрович. Он охраняет всю территорию и самолёты в ночное время. Пока жалоб на его работу не зафиксировано. Я ночью его проверял не однажды, Меладзе всегда на посту. Даже я и командир ему докладываем о своём прибытии, хотя он нас знает и обнаруживает издалека.

– Строго всё тут.

– А как ты хотел – это авиация! Здесь всё по-взрослому. Я тебе скажу больше, у нас порядок значительно лучше, чем в старых подобных предприятиях в городе. Не переживай! Сейчас пойдём ко мне, жена велела привести, а знакомить вас не надо, поскольку давно знакомы. Почитаем книжки.

– Книжки?

Якутин рассмеялся:

– Есть такой анекдот: друзья постоянно выпивали, а жёны пытались их вовремя остановить, поэтому друзья придумали что-то вроде пароля. Сходить в магазин – означало сходить в библиотеку, пол-литровая бутылка называлась книжка, а шкалик – брошюрка. Вот они и разговаривают при жёнах:

– В библиотеку сегодня пойдём? – спрашивает один.

– Пойдём, – отвечает другой, – Почитаем книжку.

– А, может, три брошюрки? – уточняет первый.

– Нет, давай лучше возьмём каждому по книжке.

Инженеры оба рассмеялись над анекдотом.

– Вот я и говорю: почитаем книжку, – сказал Якутин, – Ты, надеюсь, в библиотеку ходишь?

– Я здесь пока гость, можно и в библиотеку. Только «книжку» возьму я – первый аванс.

– Ну, давай!

Вечер инженеры коротали за чаем. Жена Якутина Валентина расспрашивала Брызгалова о его жизни, о разводе, о ребёнке. Ей было всё интересно.

Когда Виктор пришёл в свою новую квартиру, Зимин коротал вечер один, топил печку. Заметно, что он обиделся, что его не пригласили в компанию, но ничего не сказал, а Брызгалов не счёл нужным оправдываться. В конце концов, не он приглашал, а пригласили его, а там уж дело хозяина, сколько гостей приглашать. Правда Зимин, как, впрочем, и все другие, знал, что Якутин у него друг.

– Холостяцкий чай готов, – сказал Зимин, – Будешь?

– Я вообще-то из гостей, но, если ты будешь, я буду за компанию.

За чаепитием Зимин поведал кое-что о посёлке: