Поскольку китайская база расположится в Долине Маринер (каньон Мелас Чазма), где уже находятся русская и американская базы, названные в честь основоположников ракетостроения, то мы продолжим эту традицию. База КНР получит название «Цянь» – в честь Цяня Сюэсэня, «отца китайской космонавтики»

Глава 3. В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ

Борт ТМК «Леонов»

Модуль летел на высоте двести с лишним километров, и Земля вовсе не воспринималась шаром – слишком огромна была Планета. Казалось, что МОК с МПК стоят на месте, а земная поверхность прокатывается понизу, демонстрируя все свои красы и прелести.

– Лепота! – искренне выразился Воронин. – Скажи?

– Так точно, – улыбнулся Царёв.

– Идём в графике, всё в норме, – доложил Ашот.

– Первый манёвр уже сделал? – спросил Воронин.

– Чего? Ну, да…

– Не тупи!

– Первый двухимпульсный выполнил точно, – отрапортовал Подолян. – Ориентацию выполнял в режиме «Импульс РО экономичный». Сейчас все три параметра по нулям.

– Отлично.

– Цель расположена на четыре клетки вверх, точно по центру.

Фон бездонной черноты разнообразил «кормовой» модуль «Леонова», блестящей ёлочной игрушкой «висевший» на созвездии.

Корма ТМК, как и нос, впрочем, представляла собой набор цилиндров разного размера, дисков и усечённых конусов, собранных вместе, как детская «пирамидка».

Посерёдке торца «пирамидки» корячился стыковочный узел.

К нему и направился «носовой» модуль.

На пульте замигало табло «Исходное стыковки» и тут же заговорил коммуникатор:

– Корма «Леонова» вызывает нос! – зазвучал весёлый голос сменного пилота. – Как жизнь? То есть, я хотел сказать: режим сближения – в норме!

– Манёвр проходит штатно, – официальным голосом ответил Воронин, – корабль готов к стыковке.

– Зануда ты, Колян! – пожаловался пилот. – Есть зависание. Набирается скорость…

– Двигатель включился на гашение «бока». Есть гашение боковой…

– Готов принять швартовы!

– Блин, стыкуемся когда – по сопатке заеду! – пообещал командир.

– О! – восхитились на «корме». – Ужель возвышенные речи толкует друг мой Николай?! Э-э… Дальность сто шестьдесят метров. Летим в режиме зависания.

– Крен выбери, летун!

– Переходим к причаливанию… Есть выравнивание крена.

– Дальность сто метров. Цель точно в перекрестье визира.

– Подходим. Дальность сто метров. Скорость ноль семь.

– Дальность пятьдесят метров. Прошло включение двигателя на торможение.

Подрабатывая движками маневрирования, «нос» вплотную приблизился к «корме».

– Зона торможения… Есть захват! Ожидаем касания…

– Есть касание! Хорошее касание, чёткое. Горит «Стык»! Есть сцепка!

Модуль тряхнуло, но не сильно.

– Есть обжатие стыка, закончилась герметизация стыка! Есть стыковка!

МОК вздрогнул.

– Щас я тебя встречу! – расплылся в улыбке Воронин и пошагал к переходному отсеку, громко цокая магнитными подковками.

Отворился люк, и показался сменный пилот, всегда улыбчивый Лю Гуань-чэн.

– Ниньхао! – воскликнул Царёв.

– И вам не хворать! – ответил Гуань-чэн на совершенном русском

– Се-се! – церемонно сказал Подолян, исчерпав свои познания в китайском.

– Топай, давай, – пробурчал Воронин, хлопая Ашота по спине.

От дружеского тычка бортинженер первым проник на борт собранного «Леонова».

Вернее, влетел – невесомость же.

– Ты когда начнёшь по-строевому шпарить? – грозно спросил Николай. – А, морда китайская?

– Учусь, однако, морда русская! – парировал Лю, и преданно вытаращился.

На этом межэтнический конфликт был исчерпан.

Гуань-чэн засуетился, толкаясь между пассажиров, и сделал широкий жест:

– Проходите, будьте как дома!

Пассажиры прошли, столпились в рабочем отсеке, и поняли, что сменный пилот шутил.

– Чучело, – проворчал Воронин. – Возвращайтесь в жилой отсек или в кают-компанию. Через двадцать минут – стыковка с разгонным блоком. Штурман, пассажиры – на тебе.

– Так точно! – ответил Царёв, некогда ушедший на дембель в звании сержанта морской пехоты.

Армейщина до сих пор не выветрилась из него…

А командир решил обойти вверенный ему корабль.

Клацая магнитными подковками, он шагал из отсека в отсек, ныряя в узкие люки, снисходительно поглядывая на взбудораженных пассажиров.

«Марсиане» испытывали постоянное, нескончаемое счастье – все их желания были выполнены и перевыполнены.

Они летят на другую планету.

Офигеть!

А оставленный дом крутится, вертится на обзорных экранах – бело-голубой шарик, выточенный на вселенском станке, красивый и блестящий.

Вон как блик переливается на синем боку, где Великий или Тихий мокрой плёночкой покрыл твердь…

Картинка!

Воронин заглянул в «капитанскую» каюту.

Она была тесна, как шкаф-купе – откидная койка, выдвижной столик под экраном-обзорником, и узкий проход к двери.

Танцевать сложно.

Николай развернулся, и пошагал обратно анфиладой отсеков.

Было тихо.

В корабле никогда не бывает полной тишины – постоянно шумят вентиляторы и кондиционеры, пиликают компьютеры, мерно гудит двигатель, громко клацают магнитные подковки на башмаках.

Но к этим шумам постепенно привыкаешь и перестаёшь слышать.

На вахте бдели Царёв и Лю.

– Старт-программа как бы готова, – сказал Геннадий.

Николай кивнул.

– Вводи.

Царёв ввёл курсовую программу в корабельный комп.

– Разгонный блок пристыкован, – доложил Гуань-чэн.

– Уже? – удивился командир. – Отлично. Приготовиться к старту!

– К старту готовы!

– Двигатели на разгон!

– Есть двигатели на разгон!

– Старт!

Часом позже, когда разгонный блок отстыковался, Земля «сдулась» на экранах до величины волейбольного мяча, а Луна уже не влезала по диагонали – теперь к кораблю приближался не сине-белый диск, а серовато-жемчужный, отливающий серебряным расплавом шар, рябой от кратеров и скал.

«Леонов» проходил у Южного полюса Луны.

По идее, корабль находился под Луной, но это в голове не укладывалось – естественный спутник Земли не нависал над ТМК, а вращался под ним густо кратерированной громадой.

Сверкали, пропадая за рамкой экрана, зубцы цирка Клавий. Буллиальд уже отсверкал…

Понизу тянулись цирки, разломы, скалы, осыпи…

В лунных полярных широтах свет падает сбоку, и кромешные тени тянулись на километры.

Гребни кратеров сияли ртутным блеском – белокальный архипелаг в чернотном море мрака.

Солнце там никогда не скрывается за горизонтом – вечный день. Выставляй солнечные батареи и трать киловатты на что хочешь…

Воронин отвернулся от товарищей, чтобы они не видели, как он довольно улыбается.

Рейс начался.

ТМК выходил на параболическую траекторию, где ядерный двигатель должен будет разогнать «Леонова» до 16,7 километров в секунду.

Этой скорости хватит, чтобы ровно за 70 суток долететь до финиш-планеты.

До Марса.

Сообщение агентства «Синьхуа»:

«Тяжёлый межпланетный корабль «Янцзы» стартовал с орбитальной станции «Тяньгун» по направлению к Марсу.

На борту корабля – экипаж и четырнадцать членов экспедиции, задача которых – строительство объединённой базы БРИКС на Марсе, в районе Лабиринта Ночи.

Как подчёркивается в решении правительства по этому вопросу, Китай не отказывается от создания национальной базы «Цянь» в каньоне Мелас Чазма, но сроки её создания будут несколько сдвинуты, и начнутся не ранее 2045 года.

Что же касается возведения объединённой станции, то оно развернётся на новой русской станции, где уже готовы фундаменты – это вклад России в общее дело.

Совместно с российским правительством разработан проект совместного предприятия на базе месторождения тяжёловодного льда в непосредственной близости от новой станции.

Таким образом, строительство базы, которую решено назвать «Порт-Арес», а также завода по производству дейтерия, будет идти одновременно.

Участие в проекте на первоначальном этапе примут Россия, Китай, Индия, Бразилия, Иран и Турция. В дальнейшем на базе «Порт-Арес» появятся выходцы из Аргентины, ЮАР, Индонезии и Малайзии»

Глава 4. ТАРАН

Борт ТМК «Леонов» Земля – Марс. 59-й день полёта.

22 августа 2037 года

Странное чувство испытывал Николай – даже не оторванности, а нечто более значимое.

Ведь любая чужбина всегда вызывала ностальгию по родному дому, хотя дом этот располагался на поверхности того же самого шара, что и чужая земля, не-родина.

А теперь он находится и вне дома, и вне планеты.

В Воронине впервые зарождались ростки нового отношения к вопросу «свой-чужой» – у него появилась родная планета…

Где Земля, там и дом.

И какая разница, стоишь ли ты на пороге его или бредёшь в тысяче миль от порога?

Тысяча – это такая малость…

Особенно, если сравнивать с мегаметрами космических трасс.

Воронин усмехнулся – в бездонной черноте мирового пространства волей-неволей на философию потянет, на возвышенные размышлизмы о тщете всего сущего.

Жаль, конечно, что он, сделав суровое лицо, не ведёт исследовательский корабль на штурм неизвестного, а рулит обычным грузовиком.

Вот только какая разница?

Неведомое ли ждёт его или разгрузка пищевых рационов, приборов и прочего барахла на базе «Королёв», за бортом – одно и то же.

Немигающие звёзды. Голое Солнце. Бесконечность.

Дешифратор рации замигал зелёным огоньком, отрывая от дум, и хорошо поставленный голос произнёс:

– Космический корабль «Энтерпрайз» вызывает ТМК «Леонов».

Ответьте, пли-из!

Николай прижал усик микрофона, и сказал:

– «Леонов» на связи.

– О`кей! С кем я… мнэ-э… разговариваю?

– Командир корабля Николай Воронин.

– Гуд. Меня зовут Блайн, Ралстон Блайн. Можно просто Ралс. Господин Воронин, члену нашего экипажа стало… мнэ-э… плохо. Ему срочно требуется арадиатин. Вы не поделитесь?

– Ну, конечно, Ралс. А сами-то вы где?

– Гелиоцентрические координаты…

Царёв вывел цифры на монитор.

– Это как бы рядом – десять мегаметров!

– Отлично. Берите наши пеленги, – сказал Воронин. – Надеюсь, у вас есть запас свободного хода?

– О, йес! Йес! Сейчас мы… мнэ-э… рассчитаем новую траекторию, и будем вас погонять… Сорри! Догонять!

– Догоняйте, догоняйте…

Несколько часов спустя «Энтерпрайз» был уже различим на экране сканера, походя на снежинку – поперёк длинного и узкого корпуса торчали решётчатые кронштейны, длинные и тонкие.

Половина кронштейнов была увенчана непонятными цилиндрами-бочонками, а остальные три, погнутые и перекрученные на концах, ничего не несли.

«Может, у них авария? – подумал командир ТМК. – Чего молчат тогда?»

– Ашот! Приготовил арадиатин?

– Чичас! – ответствовал Подолян.

– «Чичас»… – проворчал Воронин. – Чучело…

Штурман фыркнул со своего места.

Вскоре явился малость запыхавшийся бортинженер.

– Вот! – он гордо продемонстрировал упаковку снадобья.

– Гуань-чэн спит?

– Храпит!

– Ну, ладно. Сколько там? У-у, ему ещё два часа до смены…

Неожиданно все обзорные экраны залил ослепительный свет.

Корабль сильно вздрогнул, а из отсеков накатил грохот, переходящий в чудовищный рёв.

На пульте замигало табло: «Разгерметизация в рабочем и лабораторном отсеках!»

– Это атака! – завопил Подолян.

Подпрыгнув от неожиданности, как вспугнутый кот, бортинженер оторвал магнитные подковки от пола, и завис в воздухе.

– Скафандры! – рявкнул Воронин. – Мухой! Упакуешься, и мне пустотник притащишь!

– Чичас я!

– А ты чего сидишь?

Генка кинулся следом за Ашотом.

– Глянь, как там пассажиры!

– Так точно!

Ашот, цепляясь за скобы, ловко выплыл из пилотской кабины в коридорный отсек.

Оттуда неслось пронзительное шипение уходившего воздуха, что-то трещало и сыпало искрами.

Воняло горелой изоляцией и ёдким смолопластом.

– Гадство! – прошипел Николай.

Арадиатину, значит, вам? С-суки…

Обзорные экраны вырубило, и Воронин приник к маленькому круглому иллюминатору.

У Николая ещё теплилась завалященькая надежда, что вспышка – это авария, а не нападение.

Параллельным курсом, задом наперёд, двигался белый «Энтерпрайз», похожий на гантель – шаровидная жилая гондола в носу связывалась с хвостовой частью длинной штангой.

Ядерный двигатель на оконечности кормы прятался в тень округлого бака с атомарным водородом, а между ним и головной частью растопырились те самые кронштейны.

И уже лишь на двух из них сверкали ребристые «бочки», набитые тонкими металлическими стержнями.

А ещё один кронштейн гнулся на глазах, оплавленный на конце и калившийся красным.

– Чтоб вы все попередохли… – медленно проговорил Воронин.

Ему стало ясно, какой такой бочкотарой затоварился американский корабль.

Это были рентгеновские лазеры с ядерной накачкой!

Николай метнулся за пульт, оживляя экраны.

Видимо, килотонный подрыв «погасил» визиры, ну так есть запасные…

И пяти секунд не прошло, а пара обзорных экранов уже расцвела всеми красками космического простора.

Повключав нужные двигатели коррекции, Воронин добился того, что «Леонов» стал медленно вращаться, как гигантский пропеллер.

А как ещё увести корабль из-под обстрела?

«Двигатель на разгон»? Что смеяться…

Луч догонит.

Николай метнулся к рации, и хлопнул ладонью по красному «грибку».

– Корабль «Энтерпрайз» обстрелял наш ТМК лазерами с ядерной накачкой! – затараторил он, отсылая экстренную радиограмму. – Мы маневрируем, чтобы…

В это самое мгновенье за бортом вспыхнул ослепительный шар огня, заливая бледно-фиолетовым светом мировое пространство.

Это сработал пятый лазерный модуль.

Луч в вакууме был не виден, зато попадание выглядело эффектным.

Лазер ударил по центральной части ТМК, испаряя тарелку антенны, а заодно раскурочивая сам корабль – переходный отсек лопнул, и хвостовая часть корабля начала медленно уходить вбок.

Всё, связь с Землёй накрылась.

И снова вспышка!

Призрачный, ярчайший свет залил кабину через крошечный иллюминатор, как будто через сопло.

Шестой модуль. Отстрелялись, гады.

А кому ж, интересно, достались три первых импульса?..

Проморгавшись, Николай снова приник к экранам.

Ага! Промахнулись!

Видать, америкосы целились в двигатель, да ничего у них не вышло, только сферобаллон задели.

Хм, не только…

Несколько табло на контроль-комбайне погасли.

Не дай бог, что-нибудь серьёзное…

Дурак! Телеметрии-то нет.

– Сволочи! – выцедил Воронин, чувствуя унизительную беспомощность.

Всё оружие «Леонова» заключалось в табельном пистолете командира корабля – его выдавали по давней традиции.

А в грузовом отсеке – двадцать тонн самого нужного для базы «Королёв»…

Ну, не сволочи разве?

Издавая стуки и грюки, роняя что-то по дороге, в вырез люка вплыл Ашот.

Уже в серебристом пустолазном скафандре, он волок за собой ещё один такой.

– Облачайся, – глухо сказал Подолян.

– Гуань-чэн где?

– Убили Гуань-чэна…

Командир корабля ничего не ответил.

Он аккуратно, «как учили», напялил на себя вакуум-скафандр – из-за резко упавшего давления руки покрылись пупырышками.

– Чтобы ты понимал, жилой отсек – вдрабадан, – доложил Ашот. – В рабочем – пробоина с этот люк…

Машинально кивнув, Воронин встал за пульт, цепляясь за пол магнитными подковками – сесть в пустотнике не получится.

Ногами вперёд занырнул Царёв.

– В живых как бы Гоцман, Зайченко, Кравцов, – выдавил он. – Пратт тяжело ранен. Остальные… Как сказать… Груз 200.

Николай тоскливо выматерился.

– Бортинженер, – сказал он сухо, – живо за контроль-комбайн!

– Ага! – отозвалось в наушниках.

«Энтерпрайз» был совсем рядом, ближе ста метров.

На его топливном баке, схожем с железнодорожной цистерной, чётко выделялось: «United States» и «NASA».

Ниже, для самых тупых, был намалёван звёздно-полосатый флаг.

Туда-то он и будет метить…

– Штурман! На пост.

– Есть!

– Поможешь мне с ориентацией.

– Так точно…

Прищурившись, Николай смотрел на вражеский корабль.

Его прапрапрадед был лётчиком в Великую Отечественную, а когда самолёт подбили фашисты, он пошёл на таран…

– Главный компьютер!

– Норма! – поспешно отозвался Ашот.

– Система орбитального маневрирования.

– СОМ – норма… Только здесь, которые!

– Что ты тупишь? – сказал Воронин раздражённо.

И так ясно – хвостовые позади кувыркаются…

Слабые импульсы движков коррекции развернули «Леонов» носом к «Энтерпрайзу».

– Уровень топлива СОМ?

– Восемьдесят процентов.

Пробежавшись по клавишам пульта, Николай включил маневровые на максимум.

Тяга, конечно, слабенькая… Ну, хоть такая.

Туша корабля стронулась с места, медленно поплыла, нацеливаясь на топливный бак.

Разогнавшись до скорости велосипедиста, «Леонов» врезался носом в ёмкость, пропарывая гофрированную обшивку.

Корабль сотрясся.

Атомарный водород хлынул из прорыва вскипающей волной, забурлил, клубясь и вытягиваясь белёсым облаком.

– Двигатели стоп!

Но инерция всё вела и вела корабль, толкала и толкала его, разворачивая и разрывая стенки топливного бака, задевая шарообразный резервуар с жидким кислородом.

Тот лопнул.

Ручьи парящей голубоватой жидкости влились в водородное облако.

Осадив и отведя «Леонов», Воронин полюбовался делом своих рук.

– Долетались, суки?!

«World Times», Нью-Йорк:

«Администратор базы НАСА «Порт-Годдард» Айвен Джереско выразил серьёзную озабоченность тем обстоятельством, что само расположение научного городка вблизи (по марсианским меркам) «Королёва» представляет угрозу для его населения.

«Персонал вверенной мне базы, – признаётся мистер Джереско, – практически не защищён от враждебных действий русских. Они могут напасть в любой момент, занять «Порт-Годдард», убивать, грабить и насиловать, а мы окажемся совершенно беззащитными. Необходимо срочно разместить гарнизон космопехоты, чтобы наши инженеры и учёные могли спокойно жить и работать».

Генерал военно-космических сил США Вэнкаутер Фокс сообщил, что данный вопрос будет рассмотрен со всей возможной серьёзностью.

«Мы не позволим агрессорам перенести развязанную ими войну на Марс, – заявил он, – и сделаем всё, чтобы сохранить мир и спокойствие!»

Глава 5. ДУЭЛЬ

Замигала рация, и Подолян включил дешифратор.

– Fuck you! – загремело по пилотской кабине. – Это есть… мнэ-э… возмутительный акт пиратства! Правительство моей страны не оставит без последствий подобное варварство!

– Пошли его в задницу!

– Мы требуем…

– Заткни этого урода! – махнул рукой Воронин. – Какая у них скорость?

– Что и у нас – двадцать и девять кэмэ в секунду.

– Долго будут лететь! – процедил командир, подрабатывая движками коррекции. – Мимо Пояса Койпера – и дальше!

– Они задохнутся раньше, чем долетят даже до Пояса Астероидов…

– Так им и надо… Гуань-чэна я им никогда не прощу. Да и… А-а!

Воронин махнул рукой – капитан выжил, а пассажиры – йок…

Отстегнувшись, он выплыл из-за пульта.

– Ты куда? – встрепенулся Ашот.

– За хвостом.

В коридорном отсеке Николай столкнулся с Серёгой Зайченко, гляциологом.

– Нам повезло, – сдавленно выговорил он, будто оправдываясь, – мы в скафандрах были, все четверо. Примеряли…

Воронин молча хлопнул гляциолога по плечу, и пошагал дальше.

– Помочь чем? – донёсся голос Зайченко.

– Поступаешь в распоряжение Ашота! Тут ремонту – до фига и больше.

– Всё понятно…

Цокая магнитными подковками по исчерканной полосе на условном полу, Николай прошествовал к стыковочному узлу – с той стороны внешнего люка находился СПК – средство передвижения космонавта, простейший каркас-платформа.

Бочком зайдя в кубическую камеру кессона, Воронин закрыл люк внутренний, отворил люк внешний.

«Осторожно, вакуум!» – беззвучно рявкнула световая надпись, полыхающая на уровне глаз.