– Ни насколько, – буркнул я. – «В теме» только двое – я и Дим Димыч… Директор. Что Надя могла рассказать? Про тахионный излучатель? Так она видела его раза два, от силы. А что там, под кожухами и панелями? Откуда ей знать? Надя нужна была мне, как помощница – подай, принеси, сравни конфигурацию поля с расчетной…

– Понятно… – вздохнул Борис Семенович, поправляя очки. – Следствие, кстати, продвинулось. Местный участковый оказался настоящим деревенским детективом! Нашел в ельнике сумочку Теминой. Паспорт на месте, карточка Госбанка, пропуск… Один лишь радиофон пропал. Дали этому Анискину прослушать запись звонка, так он по голосу вычислил «доброжелателя»! Некоего Игоря Ивановича, пенсионера-маргинала. Отсидел по «хулиганке», а потом сменил десятки мест работы, нигде не задерживаясь дольше двух-трех месяцев. Зато всю страну объездил, от Камчатки до Кавказа, от Таймыра до Памира… Его сюда везут – думаю, вам будет интересно поприсутствовать. Я прав?

– На все сто!

* * *

Игорь Иванович оказался плюгавеньким мужичком, давно не посещавшим баню и парикмахерскую. Вертясь на стуле, чтобы видеть и особиста, и генерал-лейтенанта, он с жаром повествовал голосом сиплым, но не испитым:

– Я вам не бомж какой, и не алкаш! Ежели и выпью, то в субботу. В воскресенье поправлю здоровье, и всё – готов к труду и обороне!

Тут отворилась дверь, и вошел наш технический директор.

– Етта… – начал он. – Миш, накопители завтра будут, я договорился.

– Заходи, Ромуальдыч, – сказал я скучным голосом. – Это тот… э-э… гражданин, что сообщил о Наде.

– Ага… – вытолкнул Вайткус, и улыбнулся очень неласково. Как людоед коту в сапогах.

Игорь Иванович сразу ощутил неуют.

– Да чё я, чё я-то! – затараторил он, подбирая ноги под стул, а голову втягивая в плечи. – Я ничё!

– Как вы оказались на старой дороге? – спокойно спросил Иванов.

– А, ну, как всегда! – взбодрился мужчинка. – Я через день по шоссе хожу – много же невоспитанных ездит, бутылки в окошко выбрасывают. А я подбираю! За чистотой слежу. Вот и в тот день три пивные нашел. А как свернул на старую, гляжу – машина стоит. «Волга» цвету такого… майонезного! И два мужика курят. Один такой блондинистый, высокий, другой пониже, но поширше, чернявый, на грузина похож. А я, знаете, людя́м особо не доверяю, ну и решил их лесом обойти. На фронте-то в разведроте служил, навык есть. Пройду рядом – не услышишь… И тут – здрасьте! – еще одна машина! «Жигули» нарисовались, и тоже парочка… Ну, внутри. Девка за рулем, а мужик рядом. Плотный такой, здоровый. Чё-то они там заспорили… он девку как турнет из машины! И тут эти двое, что у «Волги» курили, сразу подбегают, хватают… шофериху, та верещит… А этот… который высокий блондин, прямо из кармана шприц достает. Вверх брызнул с иглы, и девке вколол… Сюда, – он показал на сгиб левой руки. – Я думал, они ее… того… снасильничать решили, а они стоят только и слушают, что девка болтает. А та языком чешет, как заведенная!

– Что она говорила, слышали? – не выдержал я.

– Не, далеко было, – тряхнул Игорь Иванович немытыми сосульками волос. – По губам тоже не прочитать – мужики ко мне спиной, и девку загораживают. Два слова только разобрал – «ускоритель» и… «трахтион» какой-то…

– Может, тахион?

– Во! Точно! А потом девка… Чокнулась, что ли? Хихикает, лыбится… А блондин… Он еще так челку вбок отмахивал, как этот… Ну, этот, из «Бриллиантовой руки»! Козлодоев! Так он девчонке – раз! – и по шее ребром ладони, как колуном! Та сразу – брык! – и готова. Они ее обратно в «Жигуль» затолкали, скатили в овраг, и… Ну, и все.

Игорь Иванович поник, тревожно зыркая.

– А мне… ничего не будет? – промямлил он.

– Будет, – серьезно сказал Ромуальдыч. – Премия.

– Серьезно?! – обрадовался мужичок. – Ну-у… Тогда я еще кой-чего вспомнил. Я ж говорил, что по губам… того… читаю? Так у нас был случай, на войне еще. Пошли мы как-то за «языком», к немцам в тыл. Ночь, тихо. Так мы аж до штабного блиндажа доползли. А там светло, карбидная лампа фигачит – и два фрица по-своему гутарят. Губени их, главное, четко вижу, а понять – ни бум-бум! Так вот… Я как тех мужиков, что у «Волги» курили, увидал, сразу тот случай вспомнил – эти тоже по-немецки шпрехали!

– Очень интересно… – затянул Иванов, совершая величественный жест. – Арсений Ромуальдович, премию выпиши обязательно. За бдительность!

Четверг, 15 ноября. День

Атлантический океан, борт ТАВКР «Минск»

– Мичман! Ого!

Иван Гирин сперва остолбенел, завидев Якушева на палубе, а затем обрадовался.

– Товарищ капитан третьего ранга! – завопил он, мигом утрачивая солидность. – И вы здесь!

– Как видишь! – засмеялся замполит. – Перевели.

– И меня!

– А ты молодец, – сказал каптри, посерьезнев. – По флотской линии пошел? Ну, и правильно…

– Да я вообще хотел в офицеры… – застеснялся Гирин. – Но там столько учиться! А тут – океан!

– Нормально! – махнул рукой Якушев. – У тебя, Ваня, опыта столько, что тому же летёхе и не снилось.

– Это – да, – мигом загордился мичман. – А чего ж я вас раньше не встречал?

– А я в Луанде на борт поднялся.

– А-а… Понятно.

– Так… – замполит глянул на часы. – Тебе на вахту?

– Никак нет.

– Тогда пошли. Знаешь, хоть, куда следует корабль?

– Вроде как, в Лоренсу-Маркиш… То есть, в Мапуту.

– Нет, дружище Иван, наш курс – в Кейптаун!

– Да ну! – выдохнул Гирин. – Но там же эти… расисты!

– А этого добра, Ваня, везде полно, – усмехнулся Якушев. – Белые расисты хотя бы за порядок и закон, а вот черные… Ты гулял по Луанде?

– Ну, да.

– Красивый город выстроили португальцы, верно? Белые домики, красные черепичные крыши, тучи зелени… И что? Хватило трех лет, чтобы местные всё ухайдокали. Ведь за городским хозяйством следить, оказывается, надо – канализацию чинить, водопровод, кровлю… Тропики же! Тут всё гниет на лету. Вот только кому работать? Ведь проклятые колонизаторы ушли и больше не угнетают несчастных негров! А несчастные негры особым трудолюбием не страдают.

– Да уж! – фыркнул Гирин. – Эт-точно…

– Ну, пошли тогда.

– Куда?

– На политинформацию!

* * *

Мичманов, старшин и матросов набилось в кают-компанию, как селедок в бочку, а те, кто место не занял, теснились в проходе, вдоль переборки. Интересно было.

Каптри – человек увлеченный, и к идеологической работе подходил творчески. То есть, не щеголял цитатами из классиков, а приводил яркие, доступные, даже грубые примеры, но доходчивые.

Поведав о Южно-Африканской Республике, о Намибии и Зимбабве-Родезии, Якушев хитро улыбнулся:

– Что будет дальше, я не знаю. Но давайте подумаем, что может ожидать этот огромный, потенциально богатый и буквально кипящий конфликтами и предрассудками регион. Я специально не говорил о линии партии, поскольку единого мнения пока нет. Хотя позиции фракций Шелепина и Суслова близки, и принципиальных разногласий между ними нет. Давайте, хотя бы пофантазируем, опираясь на логику! Смотрите. СССР и страны СЭВ продают Западу товары за рубли, за фунты, за франки, марки, йены и рэнды. А вот доллары, как платежное средство мы не принимаем! Поэтому американцы не могут нам пакостить, срывая внешние сделки – и терпят миллиардные убытки. Идет самая настоящая экономическая война, товарищи! А на войне, как на войне. И мы потихоньку возвращаем в международные расчеты драгметаллы, то есть, «золотой стандарт». И вот тут как раз, хоть мы и богаты золотишком, надо бы подтянуть ЮАР! Им тяжко под санкциями, но вы посмотрите только, кто гнобит юаровцев! Страны социализма? Нет! Запад! Они там терпеть не могут, когда кто-то развивается и набирает силу – боятся конкуренции. Потому и нас санкциями одолевают и всякими эмбарго, и Кубу, и ЮАР. Выходит, мы союзники в борьбе за лучшую жизнь!

– Товарищ капитан третьего ранга! – послышался голос из толпы. – А что мы конкретно делать-то будем?

– Сразу видно – молодежь! – ухмыльнулся замполит. – Что будем делать… Влиять будем! На Замбию, на Мозамбик, Намибию, на всех. Ведь тут, как ни думай, а решить конфликты разом можно, лишь перекроив границы. Делим Зимбабве-Родезию пополам – белым центральная и южная часть, которые тут же присоединяются к ЮАР, неграм – всё остальное, и пусть сами думают, как им жить. И Намибию надвое – юг смыкается с ЮАР, а на севере уже созданы чуть ли не десять хоумлендов для разных племен, вроде Овамболенда – вот вам и зародыши негритянских государств. И, кстати, далеко не все из них хотят под крылышко к Сэму Нуйоме! Ну, и саму ЮАР придется делить. Западная половина – белым, а восточная, где все бантустаны – черным.

– Не-е, товарищ капитан третьего ранга, – затянул тот же голос. – Запад все равно будет против…

– И еще как будет! – воскликнул Якушев, задирая палец жестом проповедника. – И вот тут на сцену выходят товарищи израильтяне, с которыми у нас нынче мир, дружба, жвачка. Какие страны в Африке не ущемляли санкциями ЮАР?

– Ботсвана, Свазиленд и Лесото! – выпалил Гирин, подняв руку.

– А почему?

– Так ведь вся их торговля идет через южноафриканские порты!

– Правильно, товарищ мичман! Садитесь, «пять»! – переждав волну добродушного смеха, замполит продолжил: – Иудеи быстренько создают в этих государствах разные фирмы. Одни, формально возглавляемые местными, а по факту принадлежащие гражданам Израиля, скупают в ЮАР алмазы, золотишко и прочий товар, и как бы «перепродают» другим фирмам, чисто еврейским. А те, уже совершенно официально и законно, торгуют с Израилем, СССР, ГДР, Ираном… Короче, Кейптаун, Иерусалим, Москва и Берлин с Тегераном подсчитывают прибыли, а если кто в Вашингтоне или Лондоне вздумает винить евреев в расизме, их мигом задавят, как антисемитов! И так, постепенно, вокруг Советского Союза и Южной Африки соберется этакая «Золотая Лига» стран, добывающих золото, серебро и платину, станет потихоньку продвигать драгметаллы, как средство международных платежей. Спрашивается: что тогда будет с Америкой, отягощенной не только злом, но и неоплатными долгами?

– Кирдык! – с удовольствием выразился уже знакомый голос.

– Именно! А стоит только Соединенным Штатам превратиться в Разъединенные Штаты, как весь прочий Запад станет для нас неопасен…

Завыла сирена учебной тревоги, и кают-компания мгновенно наполнилась стуками, грюканьем и топотом. Иван взбежал по трапу на палубу, на ходу вдыхая теплый соленый ветер.

Пара остроносых крейсеров с правого борта резали океанские валы, словно подкрашенные синькой. Вверху, бликуя и трепеща лопастями, завис вертолет в дозоре.

«Как стрекоза – крыльями…» – мелькнуло у Гирина.

Модернизированный «Як-38» с грохотом и ревом взлетел с короткого разбега, покидая необъятную палубу, и заскользил к далекому африканскому берегу, синевшему у горизонта. Берегу Скелетов…

Мичман повернулся бочком, чтобы никто не заметил, и счастливо улыбнулся.