С другой стороны, младшая сестра Люся росла избалованным ребенком, которому позволялось вести себя как угодно, проще говоря – как маленькой. Когда ей исполнилось восемь лет, она позволяла себе такие проявления гнева, которые обычно свойственны двухлетним, и некому было противостоять этим капризам. Ее все любили, она была окружена вниманием, и никто не объяснил девочке, чего от нее ожидают, никто не показал, какими могут быть уместные формы проявления своего настроения. Люся осталась эмоционально незрелой, своей жизнью она никогда не управляла, достаточно было заглянуть в ее спальню – сплошной хаос.