Закат сгорит

 
В черёмушниках белых мая,
В пьянящей зелени лесов
Я поцелую, обнимая,
Тебя средь птичьих голосов.
 
 
День вызвенился колокольно
В берёзах белых – голубой,
И ни о чём душе не больно,
Ведь ты со мной и я с тобой.
 
 
Пусть пролетают наши годы
И песню нашу там, вдали,
За чёрные крутые воды
Вдруг уронили журавли.
 
 
Черёмуховый куст белее
Пурги, охапки снеговой,
И ты дороже и милее
И горше думы вековой.
 
 
Закат сгорит, но остается
Созвездий зовная тропа,
В России русским не дается
Простое счастье и судьба.
 
 
О сколько сил и сколько воли
В страданиях погребено, —
За горизонтом плещет поле,
Как жаль, что пройдено оно!..
 
 
1996
 

Снова повторю

 
Спит вода болотная в урёмах,
А заря приподняла крыло,
И цветущей кипенью черёмух
Мне глаза на миг заволокло.
 
 
Я хотел бы в мире повториться,
Да нельзя – над нами вечный Бог,
Я хотел бы в жизнь твою влюбиться,
Но тяжел туман моих дорог.
 
 
Даже утром, лиственно-зелёным,
Тайна ожиданий нелегка:
Посмотри, опять с лебяжьим стоном
Движутся над нами облака.
 
 
Вот и под болотною водою
Тыщи лет лежит без перемен
Горевою глыбой золотою
Мёртвое страдание измен.
 
 
Начинает песню удалую
Тёмный лес, приветствуя зарю,
Я тебя сегодня поцелую,
Завтра снова это повторю.
 
 
Нашу радость укрощает смута,
Ветер гибельный
                               распятых лет,
Словно та черёмуха кому-то,
А не мне роняет белый цвет.
 
 
1996
 

Не пой

 
Что ж я плачу, седой человек,
Иль печальнее песню не слышал,
Я ведь прожил означенный век,
Словно вдруг за околицу вышел.
 
 
И увидел, как в центре земли
Погибает Россия родная,
А над нею летят журавли,
Высоко и прощально рыдая.
 
 
Разве ты молодой не была
И в ладонях моих не дышала,
Но завьюжилась черная мгла
И на разум слеза набежала.
 
 
Через поле – страда за страдой,
Через рощу – беда за бедою,
В красном озере день золотой
Закипел за уральской грядою.
 
 
Так не пой же, не пой же, не пой,
Мы знамению не покоримся,
Лучше в грозном просторе с тобой
Затеряемся и растворимся.
 
 
Не достигнуть своих берегов,
Одиноко в пути умирая…
Серебристая бездна снегов
И пожары – от края до края.
 
 
1996
 

За одну тебя

Полон

 
То не месяц вдали блестит,
Не луна скользит по тропе,
Это сердце мое летит
В звездном небе опять к тебе.
 
 
Мир, настроженный и седой,
Слышит шорох твоих ресниц,
Ночь, надломленная бедой,
Опускается до границ.
 
 
Кто идет нас завоевать
В русском поле, в твоем дому,
Будет с губ красоту срывать,
К стону лапаться твоему.
 
 
Стыд ударит тебе в лицо, —
Слава Богу, что в окнах чадь:
Ты не выбежишь на крыльцо
Утром рано меня встречать.
 
 
Всех вас, любящих, увезут
Для затей, так заведено,
И драконы вам обгрызут
Груди белые в казино.
 
 
Брат молчит и сестра молчит,
А в отечестве дорогом
Иудей на торгах стучит
Моисеевым батогом!..
 
 
1997
 

Свет летит

 
Когда-то Марс, пылая во Вселенной,
Свет посылал Земле через года,
Теперь и он в тщете обыкновенной
Уже давно – остывшая звезда.
 
 
А мы живем фантазией и снами
И странно знать, как через тыщи лет
Марс продолжает излучать над нами
Великий свет, непобедимый свет.
 
 
Я поклонюсь ему и на осеннем
Чужом ветру подумаю не раз:
«И вы бессмертны, Невский и Есенин,
Вас нет давно, но свет летит от вас!..»
 
 
Я старше вас, я пережил короны,
Знамёна, гимны, клятвы пережил,
А вот вороны были – есть вороны,
А соловья и снег не устрашил.
 
 
Под яблоней, под белою березой
Опять звенит и спрашивает вновь:
«Зачем цветет багряно-горькой розой
Надежда человечества – любовь?»
 
 
Прощанья миг под сердцем у поэта,
А повернешься – рядом никого,
Вот почему так много в мире света
И так легко ослепнуть от него.
 
 
1997
 

Страх

 
Светлый путь наш заклубился тьмой,
Мгла в горах и мрак ночной в ложбине.
Повернули русские домой,
Хватит, наскитались на чужбине.
 
 
Журавлями дедовы кресты
Всё кричат над зарослями пашен.
Русские селения пусты,
Русский вздох седому веку страшен.
 
 
Ну о чём тебе я говорю,
Разве ты страданьями прекрасна?
Мы с тобою в юности зарю
Захотели встретить, да напрасно:
 
 
Не бегут к нам под ноги цветы,
Не звенит луна под небесами.
Русская рябина, это ты,
С горькими ужасными глазами.
 
 
Тьма и тьма клубится, клокоча,
И не ливни – бронзовые стрелы,
Русского терпения свеча
На ветрах предательских сгорела.
 
 
Я с ума сойду, а не пойму
Банды, на акцентах говорящей,
Не с того ли тычется во тьму
Брат нетрезвый головой пропащей?
 
 
Беззащитна русская земля,
Смерть гуляет в переулках узких:
То враги из русского Кремля,
Хохоча, расстреливают русских.
 
 
Тьма и зверь за ними, тьма и зверь,
Тьма и зверь ползут в поля и долы.
И на душу русскую теперь
Новые охотятся монголы.
 
 
1997
 

Солнечный мост

 
Годы прожиты. Тишь и усталость.
Вот и кажется, веря в покой, —
Это ты, молодая, осталась
И смеешься, одна, за рекой.
 
 
И, не зная о нашей потере,
Сквозь обычную сутолочь дел
Спросишь, выйдя на солнечный берег:
«Ой, когда же ты так поседел?»
 
 
А в ладони широкого плёса,
Можно даже слегка занеметь,
Будут ласточки падать с откоса,
И берёзы над нами звенеть.
 
 
Хлынет в сумерки звёздность и лунность,
И опять удивлюсь я:
                                       «Скажи,
Неужель возвращается юность
У забытой заросшей межи!»
 
 
Словно лилии, губы кусая,
Понесу я тебе по стерне,
Что мне делать, коль вся ты босая,
Вся доступна туману и мне.
 
 
1997
 

Донской монастырь

Да, да, их памятники возведены на древних погребениях наших…

 
В монастыре за мглой растений,
Свершив распятие и блуд,
Толпятся мраморные тени
Увитых лаврами иуд.
 
 
Моя земля не виновата,
Что дом родительский пленён,
А я судьбою Коловрата
С дней отроческих наделён.
 
 
И вскидывая меч открыто,
Торю я звездные пути, —
Монгольской конницы копыта
Ещё стучат в моей груди.
 
 
Мы – северные палестинцы:
Опять у храмовых ворот
Хоронят новые ордынцы
На русском прахе свой народ.
 
 
Нас примириться не заставить,
Жестокость душу не сомнет,
Они пришли нас к стенке ставить,
Ну так посмотрим – чья возьмет!..
 
 
Мы поднимаемся и стонем,
И трудно строя третий Рим,
В морях бушующих не тонем,
В пожарах грозных не горим.
 
 
Когда бесстрашие и силу
Растрачу я, врагам не мил,
Ты отыщи мою могилу
Среди разрушенных могил.
 
 
1998
 

Вечная печаль

 
Когда свеча приникнет к изголовью,
Ночь растворит последние шаги,
Мои стихи, исчёрканные кровью,
Ты на костре прощания сожги.
 
 
Костер любви, пусть он горит, пылая,
Не в нем ли всё спаялось и слилось, —
Разбитая стезя моя былая
И то, к чему дойти не довелось.
 
 
За страшный день никто нам не ответит,
И поле наше снова топчет зверь.
Я крик травы услышал на рассвете,
А распахнул перед тобою дверь.
 
 
Одна гроза катилась из пустыни,
Другая выползала из лесов.
Дубы молчали, словно бы застыли
Распластанные крылья парусов.
 
 
Я говорю тебе: «И в круговертье
Наитием я угадал тогда,
Как со цветов сочились капли смерти,
В реке взрывалась порохом вода!..»
 
 
Ступнёю тёплой исцелуй планету,
А древняя печаль недалека:
Простор широк – и только русским нету
Свободного от гнёта уголка.
 
 
Нас пригласили в мир и обманули,
И вытолкнули смеху на порог,
Вот почему свистят и рвутся пули
И опадают листья вдоль дорог!..
 
 
1997
 

Её душа

 
Не того встречаю, привечаю
И не ту спасаю от невзгод.
Вот живу я и не замечаю,
Что цветет рябина каждый год.
 
 
Вековою взята перегрузкой,
Ей и мне с рожденья не везет, —
Заревые капли крови русской
В океан страдания несёт.
 
 
Счастье ей и чудится и снится,
А по яви доля нелегка.,
Меж оград душа её теснится
И до звезд дорога далека.
 
 
Русские просторы без причала,
А за ними ветер и молва.
Разве бы она не закричала,
Да сдавила горло синева.
 
 
Иволгу вчера грозой убило,
Соловьи израненные спят.
Край, в котором выросла рябина,
Взрывчатыми распрями объят.
 
 
Лунный лик восходит и смеется,
Не суля пощады никому,
Потому шумит она и гнется,
Приникая к сердцу моему.
 
 
1997
 

Коршуны

 
За облачной редью, за ширью полей
Не слышно, не видно родных журавлей.
 
 
Меня не зовут и тебя не зовут,
А черные коршуны стаей плывут.
 
 
И кажется в небе под звон похорон
Ведёт их в Россию восточный дракон.
 
 
Он лапы раздвинул и выпятил пасть,
Но всё же боится на землю упасть,
 
 
Где грозно сверкают из гибельной тьмы
Доспехами предков немые холмы.
 
 
А месяц глазастый тревогу трубит, —
Он первым над Волгою будет убит!..
 
 
1997
 

Видение

 
А случилось диво не простое,
Если мы и глаз не отвели…
Не закат, а море золотое
Разлилось внезапно до земли.
 
 
Я не знаю, к радости иль к горю,
На волне замедливая ход,
Продвигался царственно по морю
Золотой небесный пароход.
 
 
На борту доспехи и скрижали —
Все почтить величие должны,
И к нему восторженно бежали
Золочёногрудые челны.
 
 
Он проплыл через века и годы,
Меж войной державной и тюрьмой,
Потому грядущие невзгоды
Затонули за его кормой.
 
 
Золотое море древней сини,
Без огня окопного и гроз,
Это пробил звёздный час России, —
В путь её благословил Христос.
 
 
Тишина, а на душе тревожно:
Неужели завтра да и впредь
Смысла нет и больше невозможно
За победу молча умереть?
 
 
По озёрам и холмам покатым
Свет летит багряно-голубой.
Хорошо мне быть не виноватым
Перед жизнью и перед тобой.
 
 
1997