© Рунов В.А., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

Введение

Мы привыкли гордиться своей военной историей, забывая при этом, что она состояла не только из побед. Даже если уйти от крайне противоречивых в этом плане средних веков, мы имеем разорение страны поляками в начале XVII века, французами в начале XIX века, поражение русской армии в войне с Японией в начале XX века. Победоносные войны дали военной истории громкие имена П.И. Румянцева, А.В. Суворова, М.И. Кутузова, М.Д. Скобелева, неудачные войны, кроме имени А.Н. Куропаткина, практически не назвали никого.

Первая мировая война в истории России занимает особое место. Она потребовала от государства максимального напряжения сил и средств, новых подходов к вопросам военного искусства, но главное – эта война, не достигнув цели на полях сражений, переросла в политическое противоборство ведущих сил государства, которое привело к его коренному изменению на принципиально новых основах. На сухом научном языке эти изменения назвали революцией, на простом человеческом – трагедией.

Алексей Алексеевич Брусилов был частью этой истории с ее войной, революцией и трагедией, в которые он вписался в полной мере. Поэтому трудно ответить с уверенностью, чего больше было в нем – полководца, преобразователя или несчастного человека, по воле судьбы вынужденного до конца нести свой мученический крест. Попытаться ответить на этот вопрос можно, только перенесясь в то неспокойное время, но с позиции настоящего это невозможно. Остается только одно – полагаться на документальные свидетельства тех лет и описания современников для того, чтобы хоть немного прикоснуться к прошлой истории и понять тех, кто был вынужден жить в это время.

Научных исследований сражений, проведенных А.А. Брусиловым, не так уж и много. И это не удивительно – их описанием обычно занимаются отставные военачальники, когда приходит пора писать мемуары. Но в Советской России таких военачальников осталось очень немного, а те, что остались, главным образом из-за своего преклонного возраста, вскоре ушли в мир иной. К личности самого Брусилова в нашей стране также не всегда относились однозначно. Поэтому в тяжелое для Советского Союза время его просто подняли на щит, глубоко не вникая в служебные дела и человеческую сущность. На многие годы Брусиловский прорыв стал вершиной военного искусства периода Первой мировой войны.

Трудов и статей, посвященных А.А. Брусилову, достаточно много. Хотя история их появления весьма драматичная. В 1924 году был издан труд «Луцкий прорыв. Труды и материалы к операциям Юго-Западного фронта в мае – июне 1916 года». О наступлении Юго-Западного фронта, которое позже получило название «Брусиловский прорыв», в своих трудах писали А.М. Зайончковский, А.Н. Де Лазари.

В 1932 году часть личного архива А.А. Брусилова, состоявшая из фотографий, писем, рукописей, заметок, воспоминаний, была передана вдовой генерала на хранение в белоэмигрантский Русский заграничный исторический архив в Праге. Через год после смерти вдовы ее сестра передала в этот архив еще ряд документов и материалов. В 1946 году большая часть Русского заграничного исторического архива была передана в СССР. Там якобы хранились листы рукописи второй части «Моих воспоминаний» А.А. Брусилова, написанные в Карловых Варах в 1925 году, посвященные его жизни и деятельности в Советской России, которые носили ярко выраженный антисоветский характер.

В годы Великой Отечественной войны в СССР возникла необходимость пропаганды военных заслуг российских полководцев. Вспомнили об Александре Невском, Дмитрии Донском, Петре Румянцеве, Александре Суворове, Михаиле Кутузове. Дошла очередь и до Брусилова.

В 1944 году писатель Сергей Сергеев-Ценский публикует книгу «Брусиловский прорыв». В ней на основе исторических фактов излагаются события лета Первой мировой войны. При этом идеализируется роль А.А. Брусилова и, как было принято в то время, клеймится царская бюрократия, мешавшая в полной мере раскрыться таланту полководца. Несмотря на это, в данной книге достаточно хорошо показаны особенности того времени, раскрыта личность А.А. Брусилова как человека и военачальника.

Но завершилась Великая Отечественная война, и некоторые документы Пражского архива оказались в Москве, на Лубянке. В то время в СССР вновь начал закручиваться маховик выявления «врагов народа» и всего, связанного с этим.

В 1948 году руководитель Министерства внутренних дел сообщил И.В. Сталину о найденной рукописи А.А. Брусилова, посвященной советскому периоду, о наличии там негативных оценок советского строя. Безусловно, вождь отреагировал на данное известие соответствующим образом – имя А.А. Брусилова немедленно исчезло со страниц всех печатных изданий. И только после 1956 года, после разоблачения культа личности И.В. Сталина, о генерале, как об одном из наиболее талантливых отечественных полководцев периода Первой мировой войны, начали вспоминать снова.

Определенный «толчок» в этом деле дало то, что за рубежом к Брусилову относились с большим интересом, и имя его неоднократно вспоминалось в различных статьях и трудах, посвященных истории русской армии. В 1962 году в «Военно-историческом журнале» была опубликована статья Г. Белова «Русский полководец А.А. Брусилов». В том же году статья об А.А. Брусилове была помещена в газете «Красная звезда».

Безусловно, способствовал воскрешению памяти А.А. Брусилова и тот факт, что на Западе, где проживало еще много эмигрантов из бывшей Российской империи, также проявлялся интерес к личности этого военачальника. В 1968 году в Нью-Йорке выходит труд бывшего полковника российской армии, а затем профессора Евгения Эдуардовича Мессера «Луцкий прорыв». В этом труде не только описываются события лета 1916 года, но также проводится разбор отдельных операций и боев, делаются заключения, формируются выводы. После этого советская военно-историческая наука не могла оставаться в стороне от освещения событий Первой мировой войны и личности А.А. Брусилова.

Но наступили «новые» времена.

В 1989–1991 годах в «Военно-историческом журнале» увидели свет фрагменты из второй части воспоминаний Брусилова, где описывалась его жизнь после Октября 1917 года. На основании этой публикации некоторые отечественные исследователи пересмотрели свои прежние оценки деятельности Брусилова в последний период его жизни. Так, Ю.В. Соколов, ранее подчеркивавший его «искреннюю лояльность по отношению к Советской власти», в опубликованной в 1994 году монографии утверждает, что с октября 1917 года Брусилов был «внутренним эмигрантом». Примечательно, что, по собственному признанию Соколова, рукописи второй части он «не держал в руках, хотя и пытался увидеть ее». Но при этом Соколов «склонен считать, что она подлинная», а антисоветские высказывания «принадлежат самому Брусилову. Вполне допустимо, что некоторые из них могла вписать и Надежда Владимировна – почему бы и нет?.. Но коль скоро Брусилов подписал текст, то, следовательно, он согласился с добавлениями жены».

Думается, что вопрос о достоверности текста, с которым исследователи могут работать только по публикации, не решается столь просто, как это представляется Ю.В. Соколову. Мы не знаем, что именно подписал Брусилов. Известно, что работа над текстом велась уже после его смерти. Какая? Пометы и исправления, сделанные рукой Н.В. Брусиловой на сохранившихся в архивном фонде Брусиловых документах, даже не предназначавшихся для публикации, побуждают к сугубой осторожности при работе с опубликованными текстами. Только после проведения всесторонней источниковедческой экспертизы рукописи может идти речь о научном использовании содержащейся в ней информации.

* * *

Я впервые начал изучать его во время учебы в Военной академии имени М.В. Фрунзе. Причем тогда я, которого учили необходимости решительного массирования сил и средств на направлении главного удара, не понимал, в чем заслуга Брусилова, откровенно пренебрегшего этим принципом. До конца я не понимаю этого и теперь. Ведь еще с древних времен это позволяло решать главную задачу сражения или боя, этим умело пользовались многие полководцы, начиная с Эпоминанда. В то же время нужно учитывать, что наступление больших масс пехоты на хорошо подготовленные, окутанные колючей проволокой и насыщенные пулеметами вражеские позиции всегда ведет к крупным потерям. Может быть, А.А. Брусилов таким образом хотел избежать этих потерь, так как жалел простого русского солдата?

Не похоже. Он приказывал наступать волнами цепей, не считаясь ни с какими пулеметами. Его войска несли огромные потери, а он упорно гнал их вперед, не видя перед собой конечной цели и практически ничего не сделав для того, чтобы в кратчайшее время развить тактический успех в оперативный. Имея массу конницы и являясь в основе своей кавалерийским начальником, он не использовал подвижные войска для развития успеха, выхода на фланги и в тыл отходящему противнику. Но тогда такого термина, как эшелон развития успеха, просто еще не было, а конница постепенно изживала свою роль в общевойсковом бою. У англичан, французов, немцев уже появились танки, но их использовали главным образом как щит, под прикрытием которого пехота могла выйти к переднему краю обороны противника. У русских же танков не было. Потому на пулеметы в первом эшелоне соединений нередко пускали также и кавалерию, превращая ее атаку в форменную мясорубку.

Сложной была личность А.А. Брусилова и в идеологическом плане. Ярый монархист, он с удивительной легкостью воспринял вначале Февральскую, а затем и Октябрьскую революции. Правда, первая ненадолго дала ему должность Верховного главнокомандующего. Но вскоре Временное правительство заявило, что больше не нуждается в услугах этого генерала. И это не удивительно. Брусилов не смог сделать ничего, что могло существенно помешать развалу так горячо любимой им армии. Власть только ловко использовала его имя в своих целях, не дав уже ему практически ничего взамен. Но при этом нужно понимать, что по своему возрасту и состоянию здоровья он уже и не годился на большее.

То же, что происходило с Брусиловым уже после его увольнения с советской военной службы, до сих пор является вопросом острого обсуждения историков. Те разделы его мемуаров, которые были опубликованы женой генерала Надеждой Желиховской уже после его смерти, носят откровенно антисоветскую направленность. Но принадлежат ли они полностью перу Алексея Алексеевича, или это плод ловкой редакции – с полной уверенностью сказать сложно. «Демократы» конца 80-х и 90-х годов утверждали, что данные записки принадлежат именно перу Алексея Алексеевича. Но было слишком много сомневающихся, в том числе из числа профессиональных историков и экспертов. Правда, и эти люди могли состоять на службе у вполне определенных политических сил.

Вопросов слишком много. Частично ответы на них можно найти в мемуарах Брусилова, но при этом надо понимать, что они носят сугубо субъективный характер. Поэтому я, безусловно опираясь на эти мемуары, а также на другие документы, решил взяться за данную книгу прежде всего с целью в очередной раз привлечь внимание читателей к истории Первой мировой войны и биографии одного из наиболее выдающихся русских военачальников того времени. Возможно, кто-то в чем-то со мной будет не согласен, и я хорошо понимаю, что такие люди найдутся. Я не претендую на абсолютную истину моих суждений. Хочу только сделать очередной шаг в сторону раскрытия данной темы с тем, чтобы другие, увлекшись ею, смогли в своих исследованиях пойти значительно дальше.