Отойдя на приличное расстояние, он успокоился и стал перебирать в сознании, всё что произошло сейчас. Шол он, конечно, к новостройкам, куда и планировал, был там у него излюбленный уголок, никто больше туда не заходил из его окружения. Обычное дело, пока жильцы сами не обстроятся, до подвалов им нет дела, а это золотое время для бездомного. ТСЖ не беспокоит, жильцы тоже, живи и обустраивайся как кум королю, полгода как минимум спокойной ночлежки. В самом удалённом углу он поставил старенькую палатку, под низ на землю положил пластиковые маты, подключился к электрокабелю и всё, жизнь прекрасна. Из строительного мусора соорудил печку с вытяжкой, на которой приготовить можно всё что угодно.

В некоторых случаях он уходил загород и по долгу до самой зимы жил в лесу, убежище не ахти какое, но ему нравилось. Комары, которые огромными стаями набрасываются на пришельцев, его не трогали, видимо считали за своего жителя. В трусах и майке жаркими днями, ходил собирать ягоды и ни один комар его не кусал – природа. Почему в начале лета он опять не ушёл в лес, ему не ведомо, что – то видимо сдерживало.

Добравшись до своего подвальчика Пелин, осторожно открыл дверь и пошёл по тёмному коридору вглубь подвала. Вкрутив лампочку, закрашенную зелёной краской, свет плавно и мягко растёкся по крохотному уголку большого лабиринта, создавая незатейливую атмосферу лампы Ильича. В картонной коробке у него лежали соль перец и так по мелочи из разных специй и сухих продуктов. Он подобрал алюминиевую проволоку, из которой он однажды сделал шампуры, разжёг печку, сел рядом и по тихонько подбрасывал щепочки. Достал из палатки заначку, бутылку вина, посмотрел на этикетку, задумался, только бы она опять не превратилась в лимонад. Для надёжности откупорил бутылку и выпил пару глотков, убедившись, что это не лимонад. Взял сумку с грибами и стал аккуратно насаживать грибы на проволоку. Между делом хлебнул ещё вина и стало немного веселей, он даже стал нашёптывать слова из какой – то песни. И тут внутренний голос говорит:

– Погоди радоваться, всё не так радужно, как тебе кажется.

От неожиданности Пелин поперхнулся собственной слюной, которая обильно стала выделиться в предвкушении жареных грибов. Зажав рот, он стал прокашливаться, сдерживая разлетающиеся эхо по подвалу, ведь его могут услышать жильцы у него над головой. Он же их слышит хорошо. Придя в себя, он стал раскладывать шампуры на импровизированной жаровне. Разложив, смотрит на огонь, пламенные языки чуть касаясь грибов играли в игру между собой, кто первый лизнёт своим язычком поверхность грибов и придаст им красивый окрас. Ну и конечно запах жареных грибов сможет обворожить любого человека, который хоть раз пробовал настоящие грибы на верителе. Посыпая их специями Пелин, делал вид, что он ничего не заметил, ни голоса изнутри, ни тех изменений, которые одни за другими проявляются в его сознании. Ни того насыщенного дня сегодня, у него было одно желание, поесть грибов, запить их вином и уснуть. А на утро всё будет так как было раньше, всё пройдёт и забудется как страшный сон. Он опять уставился на огонь и среди языков он вначале расплывчато, но потом всё чётче и чётче стал видеть лицо непонятного существа. Лицо то ли ребёнка, то ли взрослого человека, пол вообще определить невозможно. И вдруг он слышит голос:

– Ну что удивлён?

– Убери грибы они мне мешают и, кажется, они уже готовые.

Дрожащей рукой Пелин потянулся и сгрёб в кучу все шампуры, несмотря, что они горячие он перенёс их на газетку. Его язык прилип к верхнему нёбу, он хотел, что – то сказать, но получилось только промычать.

– Не напрягайся, когда я закончу ты сможешь опять говорить.

– Ты сегодня представился Пелиным.

Натурал одобрительно покачал головой.

– Так вот Пелин это я.

– Всё что от ныне будет с тобой происходить, это тоже я.

Далее, в течение неопределённого времени Пелин рассказывал, кто он и откуда. Зачем он здесь, его основную цель.

– И знай, если ты завтра проснёшься, значит ты одобрен свыше, если нет, то сам понимаешь, не велика потеря.

Как всё закончилось и когда, натурал не помнил, и как он залез в палатку, съел грибы, выпил вино, ни чего из этого он не помнил. Открыв утром глаза, у него сразу пошла ретроспектива всей его жизни – детский сад, школа, техникум, армия, женитьба. Он смотрел в потолок палатки и не моргая, всё это просматривал как диафильм. И последними кадрами были сюжеты, как и в чём он совершил ошибку, оказавшись безработным и бездомным человеком. Тот самый момент, о котором он сам иногда вспоминал и со скорбью в душе думал, как он был не прав по отношению ко всем, жене и детям.

За долгие годы скитания он много раз приезжал к родному дому, украдкой наблюдал за детьми. И видя, как они доброжелательно относятся к новому мужу их мамы, не решался подойти и заговорить с ними. Странное щемящее чувство гложило его душу, и он был готов уже всё простить и забыть, но видя такую идиллию в его бывшей семье, не мог решиться на первый шаг. Из года в год боль притуплялась и в итоге он перестал об этом думать, как говорят в народе, – отболело. Ну и алкоголь тоже сделал своё дело, размыв вообще всё что связано было с его прошлой жизнью. Шутка ли, год рождения вспомнить не мог, в это трудно поверить, но память как будто кто – то стёр. И если бы не эта ретроспектива, вряд ли он сам смог бы что – то вспомнить.

Он вылез из палатки, обеими руками обхватив голову, стал стонать от боли, которая рассекала полушария и дробило одновременно каждую часть на мелкие кусочки. В какой – то момент боль стихла так же неожиданно как началась, голос в сознании, – ну что неприятная процедура? – Надо было думать раньше, тогда сегодня было бы гораздо легче.

– Так я Пелин или Ты Пелин, как мне себя называть?

Сидя на корточках дрожащим голосом, прошептал натурал.

– Если умру я, то умрёшь и ты, поэтому Пелин это ты и я.

– Я эту миссию выполню, и ты больше меня не услышишь и не увидишь, или мы погибнем оба. Ты должен чётко это понимать, лично для меня эта миссия, билет в один конец.

– А мне ещё долго так плохо будет?

– Нет, выйди на свежий воздух покушай и всё восстановиться, твой алкоголизм сильно повредил физиологию твоего сознания, теперь ни глотка. И главное, если я буду видеть, что ты не справляешься, то говорить и поступать буду тоже я, пока ты полностью не восстановишься, понятно.

Пелин второй, он же натурал, с трудом покачал головой и прошипел, – понятно.

– А главное ничего не бойся, мы вместе непобедимая сила.

– Да я не из робкого десятка.

– Да, я вчера мог это оценить, особенно когда ты без страха пошёл за своими грибами, кстати вкусно пожарил, мне понравилось.

Пелин выбираясь из подвала, зацепил больной головой косяк, и чуть было не матерился, потом осёкся. Голос, – молодец, стараешься. Он вышел на улицу и сразу попал в тёплые объятия солнечных лучей. Потянувшись, сказал, – как всё—таки замечательно жить, никогда не знаешь, что тебя ждёт завтра. Выйдя на тротуар, пошёл в сторону остановки. Сунув руки в карман, нащупал там обрывок бумажки, прочитал адрес, остановился, посмотрел по сторонам, – а почему нет, помочь женщине всегда благородное дело. Не по далеко стояла доска объявлений и карта нового района. Пелин нашёл нужный дом, осмотрелся, выбрав направление и весело как ни в чём не бывала пошёл в нужную сторону. Голос, – ты смотри как мысли о женщинах, меняют состояние человека, так со всеми мужиками или только с тобой. – Да как тебе сказать, и, да и нет, одних возбуждают женщины других нет. – Как говорил Маркс, бытия определяет сознание. Беседуя сам с собой, Пелин добрался до нужного дома, домофон уже стоял, пришлось звонить.

– Кто там?

– Это я Пелин, вы просили зайти, помочь что – то устранить.

– Ах, да, молодец, что пришёл, заходи.

Сработал бешеный рёв Электра реле и дверь открылась. Пару минут у лифта, и он уже на девятом этаже. Дверь была приоткрыта, и он зашёл, голос из глубины квартиры – хорошо, что с утра зашёл, к обеду кафе открывается и меня ты бы не застал. Петра с перемотанной чалмой на голове выходит из душа.

– И так место освободилось, хочешь душ или ванну, всё в твоём распоряжении и одежду старую, пожалуйста, не одевай, вот тебе пока халат.

Сняв с вешалки новенький халат, она протянула его Пелену.

– Всё – таки странное у тебя имя, никогда раньше не слышала.

– Не важно иди мойся, от тебя несёт невероятно.

Петра, шоркая тапочками и потряхивая бёдрами пошла на кухню.

– Тебе сделать чай или кофе?

– А не важно, кофе я давненько не пил.

Посмотрев на маленькую ванну, Пелин понял, что даже половину себя он там помыть не сможет, хотя хотелось бы подкиснуть немного. Напустив в кабинку пара, он здорово помылся и это было первый раз, так прилично за последние полгода. В городе, конечно, есть городская баня, одна единственная, все остальные пере профилировались в сауны и разные развлекательные услуги. Цены не реальные, а баня вполне ещё терпимо, но работает только по великим праздникам, не успел – ходи чумазым.

Натянув халат, рукава которого еле—еле закрыли локти, он вышел из комнаты, увидев себя в зеркале холла, чуть не расхохотался. Петра выглянула из кухни и со словами, – вот это да, кто бы мог подумать, кто скрывался за чумазулей. А я полгода за тобой присматривала, дура. Она сунула свою горячую ладонь между створками халата. – Ого! – Да, ты оказывается, король с достоинством! Пелин немного смутился, давненько его за гениталии никто не трогал. Петра взялась за края халата и потащила Пелина вглубь квартиры. Он как телок пошагал за ней, со словами, – может с начала перекусим. – Нет, нет, я доложена знать, за что тебя кормить. И левой руки, указательным пальцем, не оборачиваясь, манила Пелина в кровать. Это даже не кровать, глаза Пелина расширились, он никогда такого плацдарма не видел. – Ох, да она дорогущая наверно кроваточка. – Да, не дешёвая, это точно, сам понимаешь, мы люди много времени проводим на кровати, и надо—ли экономить на удобствах. Что там началось, сами можете представить, мотор кузнечный трудился на износ, ну а наковальня звенела до потери пульса. Измученные оба они пришли на кухню, всё уже было холодное, но их это не интересовало. Пелин стал уминать всё подряд, временами запивая кофеем. Петра сидя напротив смотрела на него фантастическим взглядом, не веря своему счастью, – ущипни меня, пожалуйста, мне кажется всё это сон. Пелин ударил вилкой по чашке, и та звонко зазвенела, – ты смотри фарфор или то фаянс. – Теперь то точно не сон, улыбаясь довольной улыбкой подморгнул Петре Пелин. – А можно ещё кипяток? – Повернись и налей, улыбаясь ответила краснощёкая дама. Он повернулся и Петра обомлела от удивления, на всю спину татуировка. – Да как такое можно набить, это прямо шедевр какой – то. – Были раньше умельцы, вручную набивали. Был у меня кореш в стройбате, рисовал как бог и набивал правильно, на то и жили как кум королю. Я – то её давно не видел, уже и забыл, что она там есть, в этот момент, голос –

Ты много сказок не рассказывай, тащи её опять на кровать, мне очень понравилось. Пелин доел всё что было на столе и предложил даме повторить мероприятие. Поднял её огромными руками на уровень своего лица и губами выпуская воздух забрюзжал у неё между грудей, да так, что она чуть не выпрыгнула у него из рук, от неожиданности и количества приятных ощущений.

Лёжа на спинах, они смотрели в потолок. – А что там вчера было на площади, война началась. – А ты что не в курсе, война действительно идёт, люди бастуют против. Так ты вообще не в курсе, что в стране происходит? – Да где уж мне, я вообще далёк от этого всего. И тут Петра берёт пульт, включает плазму, как раз в этот момент идёт репортаж с места вчерашних событий. В интервью с полицейским репортёр спрашивает:

 —А что это такое было вчера, почему так много раненых и покалеченных?

– Вы знаете всему виной громила, он появился неоткуда и также быстро исчез, мы не смогли его арестовать. Он как молния, поразил всех и исчез.