Цитаты из книг автора «Валентин Катаев»

другая мысль: "Темпы в эпоху реконструкции решают все".

Строительство не французская борьба". Еще вчера вечером Налбандов пустил эту мысль по строительству. Ее подхватили. На некоторое время она овладела умами. Налбандов сдержанно торжествовал. Но сегодня явилась и полетела по строительству

Здесь количество явно идет за счет качества. Такое повышенное число замесов еще может быть в случае крайней необходимости допущено при бетонировании мало ответственных частей сооружения, вроде полов, массивных фундаментов и т. п., в особенности при многократной перегрузке бетона. Но для железобетонных конструкций, а также для бетона, идущего для ответственных сооружений, подобное количество замесов не может быть допущено. Оно не дает уверенности в однородности всей массы бетона и, следовательно, в необходимой прочности всего сооружения.

Так в это прекрасное летнее утро, в десять по-московски и в двенадцать по-тамошнему, на расстоянии нескольких тысяч километров друг от друга разговаривали брат и сестра, и голоса их летели из Европы в Азию и из Азии в Европу, покрывая упрямый гул слишком отстающего времени и слишком неподвижного пространства.

Время до сих пор несло, как река, из затона в затон, из озера в озеро. Время было жизнь. Жизнь текла, как хотела. Хотела – текла медленно, хотела быстро. Теперь Ищенко открыл глаза и в первый раз в жизни посмотрел во всю длину времени. Оно текло слишком медленно. Но оно текло для него. Прошлое текло для будущего. И оно прочно лежало в его руках.

Мало хороших слов, чтобы сделать жизнь счастливой, мало. Надо стали, стали, стали. Будет сталь – будет новая, счастливая, небывалая, невиданная жизнь.

Фома Егорович взял газету и сунул ее в карман. Знал ли он, что это была его смерть?

Вы как-то уж чересчур прямо. С одной стороны, конечно, соревнование, увеличение темпов. А с другой – нельзя же, батенька, и механизмы так изнашивать. Помилуйте, вы сами говорите, что вместо десяти лет – шесть лет.

Натурально, должны! – воскликнул Георгий Васильевич. – Как же еще! Ведь это, насколько я понимаю, выходит соревнование с Харьковом. А значение социалистического соревнования – огромно. Это общеизвестный факт. Они триста шесть, а мы – триста семь… Они триста семь, а мы триста восемь… И так далее. Натурально.

Сначала он как будто требовал, чтобы немедленно бить Харьков. Потом жаловался на непорядки и разгильдяйство. Под конец выпустил неизвестно откуда взявшуюся фразу о французской борьбе и еще присовокупил другую – тоже летучую: "Задумано, как у Наполеона, а вышло, как у Ваньки-маляра". Он повторил эту последнюю фразу о Наполеоне и Ваньке-маляре с особенным наслаждением два раза, остановился, помолчал и повторил ее в третий раз.