Глава 2

Нельзя держаться за то, чего у других нет.

Земля. Третий институт Цифры имени Георгия Маковкина. Кабинет начальника отдела перспективных исследований Булатова Владимира Алексеевича - непосредственного руководителя миссии "Стрелец А*".

Платон и Григорий, немного помявшись для формы перед дверями, глубоко вздыхают и заходят. Начальник есть начальник - хозяин жизни, что накладывает на общение с другими людьми некоторые хорошо всем понятные особенности.

Булатов размениваться на любезности не стал. Он был человек строгий, но вполне себе адекватный, за что пользовался заслуженным уважением в коллективе.

Не напрягая никого вопросами вроде "Как дела?", начальник едва заметно кивает в знак приветствия и одновременно с тем рукой указывает Шелепихину и Трещёву на длинный ряд стульев, примыкающих к его столу.

Платон выбирает себе стул подальше от "Лексеича", чтобы было время подумать, пока слова долетят до собеседника - здоровый прагматизм, не более того. Григорий Светович поступает так же.

Ковёр, тишина, осторожное тиканье настенных часов. Ожидание.

- Мы кого-то ждём? - решается подать голос Платон. - А то у меня, Владимир Алексеевич, ещё дела. Ехать надо.

Никаких таких особо дел у Платона, конечно, не было. Но, откуда это кому известно. Сказал - верьте на слово.

Григорий Светович понимающе кашлянул.

- Я всё понимаю, ребят, - Булатов вертит в руках шариковую ручку, - щас, ещё пару человек подойдут. Минутку.

Через пять минут подходят трое.

- Ну, вот, знакомьтесь, - радостно провозглашает Булатов, - Колчев Николай Степанович, Стукалин Александр Петрович... Центральный отдел обработки информации, при Минцифре соответственно.

Пауза. Булатов внимательно рассматривает третьего из вошедших, видимо ему не знакомого.

- А вас как величать, простите?

- Махов Дмитрий. Дмитрий Иванович, если хотите, - скромно представился державшийся чуть особнячком незнакомец. - С вашего позволения, хотел бы поприсутствовать. Лаборатория проблем сознания. Доцент. Осознанность, как форма жизни. Единственная форма жизни, я думаю.

- Как единственная? - не сумел удержаться Платон. - А как же мы? Я и Григорий Светович?