Ронда. Андалусийская красавица

Есть такие удивительные города, в которые влюбляешься с первого взгляда. Иногда достаточно взглянуть только на один снимок, чтобы понять, что тебе обязательно нужно там побывать. Поначалу увиденная в рекламном буклете испанская Ронда молниеносно обожгла воображение, а в один из солнечных апрельских дней, будто прорастая из-под земли, материализовалась в моем сознании, как старательно запомненное сновидение.

Новый мост

Оставив машину в покое, мы с фотографом Павлом Харитоновым идем по улицам старинного города, чья история насчитывает 3000 лет, а древние поселения на его месте видели кельтов-бастулов, греков, карфагенян и римлян. Так же эта земля оставила отпечатки сведов, вандалов и аланов, а чуть позже вестготов. Кусочек земли – плоскогорье на высоте 750 метров над уровнем моря, на котором стоит Ронда, – а впоследствии и сам город постоянно переходили из рук в руки. В силу своего положения, в частности, близости к Гибралтару, Ронда легко меняет как врагов, так и союзников. История Ронды, без всякого преувеличения, перенасыщена событиями и именами. Вместе с тем она так же величественна, как и Новый, высотой в 98 метров, мост, под которым несет свои прозрачные воды рожденная в горах Сьерры-де-лас-Ньевес река Гвадалквивир. Построенный из тесаного камня шедевр упирается своим фундаментом в дно пропасти Тахо. По обе стороны моста скалистый гигант держит на своих плечах монастырь Санто-Доминго и выбеленные известью дома с садами из роз и жасминов, гераней и кактусов. Три секции моста, нижняя часть которого составляет полукруглую арку, над которой возвышается центральная 90-метровая с боковыми более мелкими арками, несут на себе настил на уровне уличной дороги. В центральной части моста находится помещение (примерно 60 кв. м), имевшее самые разные предназначения. Одно время оно служило тюрьмой для особо опасных преступников и осужденных на смертную казнь.

Строительство моста, которое возглавил арагонский архитектор – дон Хосе Мартин Альдеуэла, началось в 1751 году и продолжалось целых 42 года. Дон Хосе умер в 1802 году в возрасте 80 лет в Малаге (откуда, собственно, и идет основной путь в Ронду: трасса Сан-Педро – Коста-дель-Соль), а вовсе не покончил жизнь самоубийством, бросившись в пропасть с собственного детища, как гласит местная легенда.

Колыбель тавромахии

Быть в Ронде и не посетить арену для боя быков (Пласа-де-Торос) – это все равно что зайти в церковь и не помолиться. Тем более что улица Висенте Эспинеля – главная пешеходная артерия андалусийской красавицы – заканчивается именно в этом почитаемом поклонниками испанских традиций месте. Пласа-де-Торос – святая святых истории ведения боя быков, старейшая в стране арена современной корриды.

Арена представляет собой идеальный (диаметр 66 метров) круг с ядром арок на 176 тосканских колоннах, среди которых выделяются богато оформленные, украшенные резьбой колонны королевской ложи. Трибуны вмещают 5000 зрителей, и это единственная арена с каменной оградой. Именно она с момента своего открытия в 1784 году стала свидетельницей триумфа великого тореадора Педро Ромео, вступившего в мир тавромахии в восьмилетнем возрасте и покинувшим его в возрасте 72 лет. Прожив 92 года и убив 6000 (!) быков, Педро Ромеро так и не испытал на себе мощь рогов разъяренных животных. Это был очень отважный человек. В отличие от своего вечного соперника на арене Пепе Ильо, родоначальник пеших коррид Педро Ромеро всегда встречал быков лоб в лоб, а не на бегу. Он же сформулировал и основные правила корриды, которыми в боях быков руководствуются до сих пор: держать, усмирять и повелевать!

В настоящее время бои на арене в Ронде проводятся достаточно редко, но каждую вторую неделю сентября здесь проходят традиционные гойеска и рондские корриды верхом на лошадях (искусству держаться в седле учат здесь же, в Королевской школе верховой езды). Любители со всего мира съезжаются на уникальную в своем роде корриду гойеску, чтобы получить ее классические уроки. В гойеске принимает участие большое количество основного и вспомогательного персонала. Все одеты в костюмы конца XIX века, периода жизни великого Гойи. Душа Андалусии, поэт Федерико Гарсия Лорка, называл корриду в Ронде – величайшей корридой всех времен.

По окончании корриды поверженных быков тут же во дворе разделывают на мясо, причем многие считают, что животные погибли героической смертью, а это лучше, чем тупо сгинуть на тот свет на бойне, попутно выделив в организм почти все без остатка гормоны страха. Повнимательней присмотреться к пикам, бандерильям и прочему инструментарию тореадоров можно в расположенном под крышей арены Музее тавромахии, где хранятся такие действительно уникальные вещи, как агатовый черный костюм Хоселито Гальито или костюмы тореадоров гойески из династий Ромерос и Одоньес. Именно сюда часто приходят поглазеть мальчишки, играющие в корриду в каждом дворе и мечтающие покорять прославленные арены, гонорар за один выход на которую сегодня, в зависимости от ее значимости и вместимости, достигает 60 тысяч евро!

Дворец Мондрагона

Понять, что необходимо посетить после арены для боя быков, сложно: в маленькой Ронде, одном из лучших в Испании историко-художественных комплексов, что ни шаг, то новое удивительное открытие. Тихие и очаровательные улочки, их затаенные уголки, гербы на фронтонах и притолоки, кованые решетки и цветы создают ту необычную ауру, которую невозможно описать словами. Кажется, что сам воздух в городе наполнен тайной.

Поначалу наш выбор падает на Дворец Мондрагона – величественное здание из камня, выделяющееся среди эдакого фестона белых домов и апельсиновых деревьев одноименной площади. По легенде, он был резиденцией великого короля Абд аль-Малика, или Абомелека, сына султана Марокко Абу аль-Хасана Али. После смерти Абомелека королевство Ронда стало зависимым от королевства Гранада, поэтому в этом дворце жил последний мусульманский губернатор Хамет аль-Зегри. В 1491 году после реконкисты города и раздела земель дворец передали капитану королевской гвардии Мондрагону, а в начале XVI века дворец стал резиденцией католических королей. В XVIII столетии был построен внешний фасадный корпус дворца. В углах две квадратные кирпичные башни. Главный портал с арочным фронтоном, по бокам которого коринфские колонны. Зал дворца с кессонным потолком мудехар.

По помещениям дворца можно бродить бесконечно. Первый двор с колодцем ведет в мудехарский дворик с полукруглыми каменными арками эпохи Возрождения, выложенными изразцами и несущими на себе деревянные галереи. Пройдя через арки, попадаешь в сад, в глубине которого виднеется белый квартал Сан-Франциско, тишину которого нарушает лишь шум фонтанов. Дворец и сад дают представление о древней андалусской культуре вкупе с величественной природой. Также внутри дворца расположен Муниципальный музей археологии, где хранятся экспонаты из местных раскопок, среди которых форма для отливки бронзовых мечей, а также богатая и большая коллекция похоронных атрибутов.

Дом святого Иоанна Боско

Второе здание, мимо которого невозможно пройти, не зайдя внутрь, – дом святого Иоанна Боско. Построенный в стиле модерн в начале прошлого века, дом принадлежал семье родом из Гранады. В этой семье не было детей. Выполняя последнюю волю своих предков, они передали дом братству францисканцев-салезианцев в качестве дома отдыха для престарелых священников и больных членов братства. Хорошо сохранился украшенный назарийской изразцовой плиткой и полной коллекцией местной керамики дворик. Ковры, мебель из орехового дерева и камин главной гостиной – яркие образчики работ ремесленников Ронды в чисто кастильском стиле. И опять-таки сад – цветник на краю пропасти, подвисший в воздухе по воле человека и благодаря стараниям францисканца-долгожителя дона Хулиана де Висенте и Миланес. Отсюда же открывается великолепный вид на уже известное нам сооружение города – Новый мост, которым мы любуемся в лучах заходящего солнца.

Мы покидаем «вечно свежую розу» (Хеадо Диега) – город-сказку, город-мечту, мистерию, созданную руками, умом и духом многих народов и поколений. Завтра Ронда снова божественно пробудится к жизни под шуршание листвы деревьев от легкого ветра, дующего со стороны Тахо, и волшебную музыку Гвадалквивира.

«Столичное качество строительства», №1 2007

Марокканское соло

Муна

Я еще пребывал в полузабытьи, когда протяжная песнь муэдзина позвала на первую молитву. Рядом со мной лежала Муна. Ее цвета вороного крыла волосы были разбросаны по подушке, темные, как южная ночь глаза, слегка приоткрыты. Через несколько мгновений первые лучи солнца скользнули по ее гладкой и неправдоподобно белой для берберки коже. На округлой груди, пытаясь сопроводить причудливую цепочку из мелких родинок, мелко задрожали золотые зайчики. Муна была главным украшением комнаты шикарного отеля, которую я снимал на ее имя уже несколько ночей подряд, хотя по соседству у меня было отличное бунгало в отеле «Салам», расположенном в самом престижном районе Агадира. Но таковы местные законы: марокканская женщина, равно как и мужчина, не имеет права зайти в ваши покои, и за этим зорко следят секьюрити всех гостиниц без исключения. Они двигаются как тени: их не видно, они видят все. Магриб – дело тонкое…

Я отворил деревянные ставни с прорезями в виде восьмиконечных звезд, и яркий утренний свет залил ставшие уже привычными оштукатуренные розовой известью стены, кованые танжерские светильники с узорами из полумесяцев, один из которых застыл под голубым арочным сводом, импрессионистские по оттенкам красок ковры из сисаля и шерсти, полотняные подушки с геометрическими рисунками из пальмовых листьев и сосновых шишек, глиняные кувшины из Эр-Рифа… Всякий раз оглядывая интерьер, я думал о том, что он вполне достоин внимания Ива Таралона или Жана-Луи Риккарди и фотокамеры Альберта Уотсона.

Мы с Муной завтракали круассанами и соком, сидя за столиком с выгнутыми ножками из легкой стали, сделанным в Касабарате.

– Я останусь тебя ждать здесь, пока ты не поймаешь свою акулу, – сказала она, лукаво прищурившись и трогая себя обеими руками за талию, разукрашенными понятными только для посвященных знаками и витиеватыми узорами из хны.

Поймай свою акулу!

Комфортабельная яхта Aba Karim меньше всего напоминала рыболовецкое судно. Приветливый экипаж, прекрасные каюты для отдыха, где можно безмятежно спать, даже не помышляя ни о какой рыбалке на пряной от солнца и соленого ветра палубе, всевозможные напитки и прочие прелести, включая повсеместный портрет короля нынешнего, а также уже покойного Хасана II. Судно мерно покачивалось у причала той самой набережной, по которой вечерами фланируют матросы со всего света и женщины со всего Марокко, съезжающиеся в этот курортный город в поисках денег и принцев.

Когда впервые вечером я спустился на этот агадирский Бродвей, ощущая себя по меньшей мере главным героем голливудского блокбастера, идущая мне навстречу и игриво помахивающая сумочкой длинноногая вся в тату красавица, неожиданно остановившись, спросила:

– Дорогой, ты случайно не опоздал на свой поезд?

Метрдотели ближайших заведений заржали, как арабские скакуны. Поначалу я хотел ответить ей не совсем вежливо, но потом, передумав, тут же парировал вопросом на вопрос:

– А твой муж еще не пришел?

В воздухе повисла мертвая тишина… Все поняли, что я все знаю.

Если одиноко стоящая в призывной позе или же скромно сидящая в кафе девушка начинает вам мило улыбаться, а вы без обиняков спрашиваете, путана ли она и сколько стоят ее услуги, то в отличие от наших маячащих на Тверской, они не дадут прямого ответа. Поначалу вы услышите нечто вроде того, что она ждет мужа. Минуты через три она уже согласится пройтись с вами, но даже если вы обошли с ней все самые дорогие окрестные рестораны, не надейтесь на то, что все остальное будет бесплатным. Уже в апартаментах, но все еще до начала процесса вам будет обнародован полный прайс-лист, включающий все переезды на такси, в том числе и до дома: в темное время суток мусульманская женщина не имеет права ходить по улицам одна. Не стоит говорить и о том, что почти все без исключения девушки такого рода живут очень далеко, чуть ли не в другом городе. Да и вообще, если вашей куда-то вечно торопящейся спутнице не удалось стырить у вас хотя бы носок, считается, что время прошло просто зря.

…Леска стремительно натянулась, и я стал наматывать ее на деревянную рукоять, выполняющую роль удочки. Эти нехитрые приспособления нам были розданы после того, как снасть для ловли акул – крепкий шнур с насажанными на сотню крючков кусочками сардин – уже была заброшена в океан, а яхта стала на якорь в другом месте, где эхолот показал наличие рыбы. Через секунду я уже тащил огромного угря и все компаньоны по рыбалке, а ими были исключительно немцы, говорившие только на своем, как им кажется, интернациональном языке, зацокали языками и одобрительно закачали головами, глядя в мою сторону. Поздравляя с первой выловленной рыбиной и узнав о том, что я из России, капитан принялся взахлеб рассказывать о том, как компания моих соотечественников, семь мужчин и одна женщина, заплатив за пятнадцать человек, дабы им никто не мешал, заняла места на верхней палубе и почти ежеминутно заказывала разные блюда и напитки.

– Это был лучший рейс за всю мою жизнь! – говорил он с блеском в глазах. – К тому же мы тогда поймали семь акул сразу.

Редкие, но меткие

Достаточно долгое время россияне в Марокко оставались редкими и непонятными людьми. Но даже не всегда зная, что за столица в этой великой России, всем местным было известно, что приезжающие оттуда богаты, нежлобливы и с о-очень крутым нравом: дурацких шуток не терпят, а на всякого рода домогательства и приставания реагируют немедленно. Но вместо сжатого кулака и пальцев веером вполне сгодится пара жестов, экономящих нервные клетки. Вытянутая вперед рука с приподнятой почти под прямым углом ладонью, направленной в сторону просящего милостыню человека, означает, что вы ее просто не даете из принципа. При этом желательно одновременно еще и выразительно посмотреть в сторону человека. А слегка пренебрежительное, почти ленивое мановение кистью руки в совокупности с кислой и вместе с тем ироничной миной означает, что вы ни в чем не нуждаетесь.

Эти жесты тут же нужно позабыть, когда вы встречаетесь с воспитанными и хорошо образованными марокканцами, которых далеко не единицы. Более того, среди арабов марокканцы, безусловно, самые продвинутые, а марокканские евреи по своему статусу вообще занимают третье место в мире (по крайней мере, так они считают сами) после американских и канадских. Примечательно, что евреи появились в Марокко сравнительно недавно и представляли из себя людей, от которых отказались на Земле обетованной. Много евреев в Фесе, одном из престижнейших городов мусульманского мира, бывшем столицей первой арабской династии в Марокко. Покойный король Марокко Хасан II дал им землю, национальность, освободил на время от налогов и, дабы пресечь волну антисемитизма, запретил дискуссии по еврейскому вопросу. Результат не замедлил себя ждать. Евреи подняли экономику страны и сами поднялись вместе с ней.

Касабланка – магрибский Нью-Йорк

Выловленного угря я отдал на гостиничную кухню, наказав повару приготовить его с горчичным соусом к обеду следующего дня, потому что Муна почему-то запросилась в мексиканский ресторан. Я согласился. Возможно, ей хотелось хоть ненадолго перенестись в другую реальность, а мне показалось забавным сидеть в арабской стране в латиноамериканском ресторане. Мы взяли текилы, несколько бутылок «Короны» и нежнейшую рыбу «Спинка Петра».

– Расскажи про Касабланку, – попросила Муна, – ты же мне обещал.

– Но ты и так все знаешь сама, – пробовал я отнекиваться, пытаясь ускользнуть от этой нелепой просьбы.

– Ты меня не понял, – сказала Муна, слизывая с руки соль, – я хочу, чтобы ты это сделал так, как если бы писал свою статью. Я хочу почувствовать настроение твоих слов.

– Ну ладно, слушай, – ответил я и сконцентрировался, одновременно набрав в легкие сладкого дыма местных сигарет для долгого выдоха. – Это будет лишь небольшая глава.