– За время, прошедшее с предыдущего доклада, с Выселками никаких изменений не произошло, – спокойно, а главное – очень серьёзно, продолжил комиссар. – Но ведь вы и так понимаете, что первым узнали бы о любой подвижке.

– Тихо и пусто… – негромко протянул повелитель.

– Лодка на привязи, мельница не мелет, в кузнице нет огня, и даже туман, в котором прятался Сказочник, исчез. В настоящее время Выселки представляют собой банальный туристический островок, воспроизводящий быт древних челов. Можем продавать билеты на посещение и организовывать экскурсии.

– Однако долго запустение не продлится. – Очередную попытку пошутить князь оставил без внимания. – Так?

– Так, – согласился Сантьяга. – И тот факт, что четверо предпочитают оставаться наблюдателями, не обращаясь ни к Ярге, ни к Великим Домам, позволяет предположить, что они предвидят события не хуже Зеркала Нави.

– И ждут?

– Да.

Не спешат показываться перед назревающей мясорубкой, оставляя себе возможность для манёвра: продать услуги тому, кто больше заплатит или ударить в спину тем, кто не понравится. Четверо были загадкой в день своего появления, оставались ею вплоть до уничтожения и не изменили себе теперь, вернувшись из путешествия по реке времени.

– Они не смогут сохранить нейтралитет, – произнёс после короткой паузы владыка. – Слишком много стоит на кону, им не позволят просто ждать.

– Поэтому они не показываются.

– Им не поможет… – И следом, словно удар хлыста, вопрос: – Ищешь?

Сантьяга знал повелителя всю свою жизнь, а потому дополнительных уточнений, кого именно комиссар должен искать, не понадобилось. К тому же разговор шёл на навском, а в этом языке даже предельно короткие фразы наполнялись множеством смыслов, позволяя уловить не только суть, но и предысторию.

– Я исхожу из того, что четверо обязательно явятся в Тайный Город под видом челов. Больше им некуда податься.

– Ищешь? – повторил князь.

– У меня есть определённые подозрения, но я не спешу форсировать события.

В других устах уклончивый ответ мог означать полный провал, однако Сантьяга не видел нужды скрывать неудачи, и просто попросил владыку дать ему ещё немного времени.

– Допустим, ты знаешь, что делаешь.

– Я тронут.

Со стороны кресла донеслось короткое хрюканье, однако оно стало единственным комментарием сделанного комиссаром признания.

Ещё через несколько секунд повелитель Нави продолжил расспросы:

– То есть ты считаешь, что, как минимум, один из четвёрки находится в Тайном Городе?

– Да.

– И ты уверен, что он не работает на Яргу?

– Нет, не уверен.

– И не трогаешь его?

– Жду остальных.

– Смело.

– Давайте вспомним, что мои подозрения всего лишь гипотеза, – предложил Сантьяга. – Я не всевидящ, бывает, ошибаюсь.

– Я не забыл.

– А в случае с четвёркой я ошибиться не хочу. Я предложу переговоры в тот момент, когда буду полностью готов. – Пауза. – Потому что, если переговоры сорвутся, мне придётся бить, и я планирую достать всех одним ударом. И на этот раз – именно достать, а не позволить нырнуть в пучины Времени ещё на пару тысяч лет.

– Теперь у них нет Юлианского.

– Но кто знает, что у них есть ещё?

Князь помолчал, красноречиво показывая, что согласен с услышанным, после чего вновь сменил тему:

– Что происходит в Городе?

– Очередное затишье.

На взгляд Сантьяги, короткий ответ описал ситуацию максимально полно. Так, собственно, и было, и именно поэтому в ответ комиссар услышал каркающее:

– Когда-то в Тайном Городе случались кризисы, теперь же в нём случаются затишья.

И невозможно было не согласиться с грустной иронией владыки: в последнее время события происходили с калейдоскопической быстротой, едва не накладывались друг на друга, и жизнь, вместо привычной размеренности, поражала горожан рваным и кровавым ритмом. Который нравился далеко не всем. А если быть до конца честным, не нравился никому.

– Я работаю над тем, чтобы вы вновь могли впасть в привычную дрёму, – пробормотал Сантьяга.

– Я никогда не сплю.

– Я выразился образно.

– А я – нет. – Князь выдержал многозначительную паузу и повторил: – Что в городе?

Его интересовало положение у извечных соперников, они же – единственные ныне союзники, у Великих Домов, и комиссар немедленно приступил к докладу:

– Орден видится монолитом. Франц де Гир контролирует подданных и, скорее всего, сумеет удержать власть в случае неурядиц. Он молод, умён, в меру жесток и нравится большинству чудов. Ярга наверняка отыскал среди рыжих предателей – врагов у великого магистра хватает, – однако реальные перспективы для открытого противостояния в Ордене слабые. Согласно закону, бросить Францу вызов может лишь не менее сильный маг, таковые, безусловно, есть, однако никто из них не замечен в строительстве собственной партии.

Тайный Город был свято убеждён в том, что Сантьяга знает всё, а если не знает, то князь посмотрит в Зеркало Нави и расскажет, и базировалось это убеждение не на пустом месте. За сумасшедше долгую карьеру Сантьяга обзавёлся огромным количеством идейных информаторов, платных осведомителей и штатных агентов, достаточно сказать, что во многих семьях высшему магу Тёмного Двора служили поколениями, и потому крайне редко испытывал информационный голод.

– Чуды растеряли амбиции?

– Чуды демонстрируют прагматизм, – уточнил комиссар. – Франц, как я уже говорил, молод, силён, ошибок не допускал, и выступать против него – означает губить карьеру. Возможно, в ближайшее время ситуация изменится, но пока меня гораздо больше беспокоит Людь.

Удивления заявление не вызвало.

– Ведьмы всегда ругаются, – припомнил князь.

– И всегда формировали оппозиционные партии.

– На то они и женщины. – Короткая пауза. – Но в тяжёлые дни они всегда сплачиваются вокруг короны.

– Именно так. – Комиссар заложил руки в карманы брюк. – Появление Мстителя и последовавший за ним кризис Знающих Выселок отвлёк Всеславу от переживаний по поводу гибели барона Мечеслава, ей пришлось вернуться к нормальной, если можно так выразиться, повседневности. Однако вскоре королеве предстоит рожать, и это обстоятельство оказывает на происходящее огромное влияние. Всеслава – очевидное слабое звено. Однако поделать с этим мы, увы, ничего не можем. Воспользоваться происходящим и устранить её с арены не так сложно, как кажется.

– Помоги ей, – предложил князь.

– Любое наше воздействие, даже минимальное, будет названо вмешательством во внутренние дела Зелёного Дома. Королеву обвинят в связях с нами, а то и в предательстве, что, согласитесь, тоже не в наших интересах.

– Какой ты стал осторожный.

– Что вы имеете в виду? – Комиссар удивлённо поднял брови.

– Однажды ты уже помог королеве справиться с внутренними врагами.

– Жрица Ярослава… – Сантьяга тонко улыбнулся.

Он не гордился тем, что сделал, но и не чувствовал вины: жрица выступила против Всеславы в разгар тяжелейшего кризиса, когда весь Тайный Город, а вместе с ним и весь мир висели на волоске, и у комиссара не было иного выхода, кроме быстрого, хирургически точного вмешательства. И оно осталось без последствий, поскольку о том, что именно нав убил жрицу Зелёного Дома, знали только те, кто лично присутствовал в тронном зале.

И все они правильно оценили тот поступок.

– К сожалению, сейчас всё иначе, – вздохнул Сантьяга. – Вестник собирался лишить жриц власти, отнять у самых амбициозных из них надежду на трон, и только потому они поддержали и Всеславу, и касающееся Ярославы вмешательство. Теперь ситуация принципиально иная: Всеслава слабеет, есть возможность заполучить корону, хотя бы и с помощью Ярги, утешая себя мыслью, что впоследствии можно будет всё переиграть…

– Кто? – коротко каркнул князь.

– Полагаю, жрица Ружена, – тут же ответил комиссар. – Титул ей достался благодаря Всеславе, но королева уже разочаровалась в ставленнице: едва освоившись, Ружена начала демонстрировать серьёзные амбиции, а с полгода назад едва ли не открыто примкнула к Мирославе и Любаве, которые традиционно составляют в Круге оппозицию.

– Почему бы Ярге не поддержать одну из них?

– Ружена моложе, энергичнее… Ей будет проще подмять под себя Зелёный Дом – её точно примут. Две другие слишком давно в оппозиции, и в них не верят.

– Допустим… – Повелитель Нави вновь помолчал, после чего осведомился: – Если Ярга и в самом деле помогает Ружене, что мешает тебе поддержать Любаву или Мирославу?

– Вероятность, что продалась одна из них.

– И ты поможешь врагу…

Князь крайне редко обращался к интригам Тайного Города, полностью перепоручив их Сантьяге, и ему приходилось прикладывать усилия даже для того, чтобы припомнить имена действующих в соседних Великих Домах персонажей.

– Если бы в Зелёном Доме назревал заурядный дворцовый переворот, я обязательно поиграл бы с претендентами, но фактор Ярги требует осторожности, я вынужден стоять на стороне консерваторов, что существенно снижает мои возможности.

– Трудно быть охранителем?

– Ещё как трудно.

Князь неожиданно откинул капюшон, поднял голову и долго, почти минуту, не отрываясь, смотрел на Сантьягу. Убедился, что не заставит его отвести взгляд, и медленно, очень медленно произнёс:

– Так вот какие неприятности предрекает Зеркало Нави… Ты не хочешь помогать Всеславе, чтобы не спугнуть Яргу… Собрался превратить в кусочек сыра весь Тайный Город?

Отрицать очевидное не имело смысла.

– Он всё время повышает ставки и должен высунуться, – спокойно ответил комиссар. И его антрацитово-чёрные глаза сверкнули пламенем Тьмы. – Если не сейчас, то после очередной победы.

Еще немного тишины, во время которой повелитель Нави сосредоточенно просчитывал рискованный план Сантьяги, после чего последовал хмурый вопрос:

– Не боишься, что Ярга поломает мышеловку?

А капюшон вернулся на место.

– В этом случае он сдохнет от отравленного сыра.

– То есть ты готов пожертвовать Всеславой…

– Её величество – не пешка, не надо её обижать, – тонко улыбнулся Сантьяга. – Вы говорите так, словно я лично обязан хранить трон Зелёного Дома, в то время, как королева – умная, сильная и волевая женщина, которая давно находится у власти. У неё есть Дочери Журавля, есть «секретный» полк, есть верные жрицы… Наверное, есть… Я не в состоянии пожертвовать Всеславой, если она сама не пожертвует собой. Я всего лишь тот, кто стоит рядом, но я ей не служу.

– Не всякий гамбит ведёт к победе.

– Я вырежу вашу мудрость на ближайшей скрижали.

Стало понятно, что Сантьяга принял решение и не отступит, а значит, надо или назначать нового комиссара, или положиться на опыт нынешнего.

– Переоденься в чёрное! – пробурчал владыка Нави, откидываясь на неудобную спинку деревянного кресла.

– Только на ваши похороны.

* * *

Зелёный Дом,

штаб-квартира Великого Дома Людь

Москва, Лосиный остров,

23 июня, четверг, 10:23

За тысячи и тысячи лет королевские покои видели многое: и горе, и слёзы, и надежду, и радость, и смех, и стоны – все эмоции, на которые способны люды, от слабых, едва заметных, выраженных движением бровей, до яростных вспышек, в пожаре которых могли дотла сгореть звёзды. Стены королевских покоев Зелёного Дома давно перестали удивляться и разучились чувствовать, смирились с ролью сторонних наблюдателей и равнодушно впитывали и восторги, и переживания, оставаясь при этом невозмутимыми, холодно-безучастными. Дворец всё видел, всё помнил, но молчал. И горе несчастной королевы стало для него лишь очередным эпизодом вечной смены белого и чёрного, не более.

Смерть Мечеслава не поколебала непробиваемое безразличие дворца.

А вот Всеславу она придавила тяжким прессом, и с того времени цвет её покоев стал чёрным. Шторы, гардины, занавесы, драпировка стен, покрывала, ковры, мебель, бельё и даже цветы – вот уже два месяца королевское крыло было горестно-мрачным, как будто несчастная Всеслава щедро поделилась с ним заполонившей душу тьмой. Но это касалось лишь личных покоев Её величества, поскольку остальной дворец давно избавился от траурного убранства, и даже рабочий кабинет, в котором королева принимала наиболее доверенных подданных, выглядел обыкновенно: изящные золотые светильники, игривый, радостно-зелёного цвета шёлк на стенах, элегантная мебель, драгоценные, но при этом очень милые безделушки на полках. И маленькая рамка с портретом любимого на столе. Рамка без траурной ленточки – Всеславе не требовалось дополнительно напоминать себе, что Мечеслава больше нет.

– Звонил Сантьяга. – Ярина помолчала, не удержалась и скривилась, в очередной раз продемонстрировав королеве отношение к самому неугомонному наву. – Не мог дождаться совещания глав Великих Домов.

Невысокая и худенькая Ярина занимала должность воеводы дружины Дочерей Журавля – элитного боевого подразделения Великого Дома Людь, основу его армии и, соответственно, являлась высшим боевым магом Зелёного Дома, коллегой Сантьяги. Именно по этой причине Ярина терпеть не могла комиссара – слишком уж часто приходилось им пересекаться по служебной необходимости. Враждовать, правда, пока не доводилось, но несколько язвительных колкостей воевода уже пропустила.

– Чего хотел Сантьяга?

– В последнее время он хочет только одного: поймать «четвёрку с Выселок». Все его мысли вертятся вокруг них.

– Сантьяга позабыл о Ярге? – притворно удивилась королева.

– Сомнительно, – поддержала шутку воевода. – О Ярге Сантьяга вспоминает каждый раз, когда смотрится в зеркало, а в зеркало он глядит постоянно.

Учитывая отвратительное душевное состояние Всеславы, подданные использовали любую возможность для того, чтобы улучшить её настроение, и на этот раз Ярине удалось чуть-чуть развеселить повелительницу Люди.

– Я слышала другое, – тихонько рассмеялась королева: – Сантьяга принципиально не смотрится в зеркала, поскольку и так уверен, что красивее Спящего.

– Спящий красив?

– Не важно. – Взгляд Всеславы упал на портрет барона, и улыбка соскользнула с её губ. – Мы говорили о четвёрке с Выселок.

– Совершенно верно. – Ярина подобралась. – Как вы помните, Ваше величество, считается, что четверо уже в Тайном Городе и вновь изображают из себя челов.

– Помню, – спокойно подтвердила королева. – Навы считают, что четверо наблюдают за нами.

– Именно.

– За прошедшее время мы получили хотя бы косвенные доказательства в пользу этой теории?

– Нет.

– Но навы в неё верят…

– Полагаю, потому, что лучше нас знают, с кем мы имеем дело. Или догадываются об этом.

Естественно, лучше, ведь многие из тех тёмных, что принимали участие в двенадцатисекундном полуночном истреблении Знающих Выселок, были ещё живы. В частности, Сантьяга, который лично планировал ту атаку.

Навы не просто «лучше знали», они помнили и Выселки, и их обитателей, а потому замечание Ярины было несколько… странным. Даже учитывая её личную неприязнь к Сантьяге.

Однако указывать на это королева не стала.

– Допустим… – кивнула она, поддержав, таким образом, заявление воеводы. – Так что комиссар?

– Сантьяга предлагает возобновить процедуру тотальной проверки челов, которую мы запускали во время поиска Мстителя. Идея такая: объявить, что у Мстителя был напарник, и рассмотреть под микроскопом всех вассальных челов, включая немагов. – Ярина выдержала короткую паузу и с нажимом продолжила: – Особенно немагов, поскольку Сантьяга предполагает, что четвёрка будет скрывать свои способности.