– И правильно. – Аптекарь помолчал. – Бизнес хорошо: «Рецептурный отдел» получил лицензию Альянса, так что работаем в обычном режиме.
– Лекарства нужны всем и всегда, – кивнула Лисс.
– Именно, – подтвердил брат Шитус. – Тебе, например…
– Отец попросил несильное снотворное, не хочет «пыльцу Морфея».
– И правильно не хочет, – одобрил аптекарь. – Магию имеет смысл применять дозированно, только когда перепробованы все остальные способы. Я сделаю твоему папе прекрасную смесь дремотных трав спокойствия с добавлением карамелизированных листьев забвения…
– С забвением осторожнее, – хмыкнула Лисс.
– Не волнуйся, каждая доза рассчитана на восемь часов здорового сна. Недельного комплекса будет достаточно?
– Вполне.
– Пять минут.
Брат Шитус отошёл к рабочему столу, достал нужные порошки, принялся споро их смешивать, но болтать не перестал. Владелец и провизор этого филиала «Рецептурного отдела» был эрлийцем, представителем небольшого народа изумительных лекарей и столь же изумительных зануд. Все знали, что эрлийцы способны вылечить любую болезнь, но тем, кто ложился в их госпиталь, рекомендовали носить беруши – чтобы не свихнуться от их бесконечной болтовни.
– С помощью магии можно добиться очень многого – сейчас я говорю о медицине, конечно. Но, вопреки широко распространённому мнению, далеко не всегда магическое воздействие, даже такое профессиональное, которое оказываем мы, способно вылечить пациента. Организм – сейчас я говорю о всех живых существах – устроен с необычайной тонкостью, и если в нём что-то отказало, приводить его в порядок следует деликатно, с оглядкой на соседние органы. Магия хороша, когда требуется один стремительный удар по очагу болезни, однако от многих недомоганий следует избавляться постепенно, применяя медленно действующие препараты и при этом – желательно – оказывающие благотворное влияние на другие органы. А если вернуться к теме снотворного – сейчас я говорю о препарате для твоего уважаемого отца, то нет ничего лучше натуральных трав. «Пыльца Морфея» хороша для быстрого погружения в сон, но по воздействию её можно сравнить с нокаутирующим ударом. А моя смесь – мягкая, она не только поможет заснуть, но успокоит нервы, расслабит мышцы, приведёт в порядок чувства. В отличие от магии… которая может оказаться под запретом в любую секунду.
– Магия не под запретом, – тихо сказала девушка.
– Пока.
– Вряд ли её запретят. Город – это магия. Она – наша суть.
– Запомни эти слова, – не оборачиваясь, предложил брат Шитус.
– Какие?
– О том, что магия – наша суть. Запомни и как следует обдумай.
– Почему?
– Потому что, если ты хочешь кого-то подчинить – лиши его сути. Растерзай то, что ему дорого, на чём основано его мировоззрение: облей грязью его предков, вымажи в дёгте его историю, заставь оправдываться, извиняться и чувствовать стыд. Отбирая суть, ты лишаешь его будущего, лишаешь возможности подняться.
– А магия – наша суть, – тихо произнесла Лисс.
– Именно. – Аптекарь повернулся и выложил на прилавок семь аккуратно сложенных бумажных пакетиков. Но спросил о другом: – Когда ты в последний раз колдовала?
– Мне сейчас это не нужно.
– Не нужно или не хочешь связываться?
– И то, и другое, – подумав, ответила девушка. – Я не очень сильный маг, брат Шитус, вы знаете, поэтому решила идти по стопам родителей.
– Раньше ты иногда колдовала – для себя.
– Даже юристы играют на рояле.
– А теперь тебе проще от этого отказаться.
Лисс медленно убрала пакетики в сумочку, поднесла телефон к терминалу, оплатив покупку, помолчала и совсем тихо произнесла:
– Отец думает, что Альянс долго не протянет.
– Он об этом говорит?
– Иногда оговаривается.
– Скажи ему, чтобы оговаривался реже, – посоветовал аптекарь. – Сейчас, пока власть не установлена прочно, Консула устраивают лишь две линии поведения: или ты его поддерживаешь, или молчишь. Можешь выступить или оговориться, но один раз – не более, поскольку Консул прекрасно понимает наши настроения. Но если начнёшь оговариваться часто – тебе обязательно прилетит.
– Зачем? – удивилась Лисс, отметив про себя, что либо брат Шитус неплохо разобрался в происходящем, либо его навестили факторы Внутренней Агемы. – Неужели Консул боится слов? Он ведь силён.
– Он силён, – согласился аптекарь. – Но для чего нужна сила?
– Сила просто есть.
– Всё на свете – есть, – назидательно сказал брат Шитус. – Но сейчас я говорю о том, для чего есть это самое всё или, как в нашем случае, – сила?
– Чтобы получить желаемое?
– В том числе. Но не следует забывать, что силу нужно применять с умом и очень дозированно – как магию в медицине, потому что есть опасность передавить – и получить жёсткий отпор. Грамотные правители давят беспощадно – если решили давить, но при этом – аккуратно, а Консул – очень грамотный правитель. Он хочет не согнуть нас, а изменить наше восприятие.
– Разве это возможно?
– Возможно всё. – Брат Шитус тихонько засмеялся. – Странно, что я должен напоминать эту аксиому той, кто знает о реальности магии.
– Мы говорим не о магии.
– Мы говорим о том, что возможно всё. Консул хочет изменить мировоззрение жителей Тайного Города, сделать так, чтобы его власть воспринималась абсолютно естественно, как обязательная часть бытия.
– Как долго? – вырвалось у Лиссет.
– Вечно, – пожал плечами аптекарь. – Или пока Консул жив. Не уверен, что это одно и то же.
– Не хочу.
– А он постарается сделать так, чтобы ты захотела. Как минимум – чтобы тебе стало безразлично. Сначала Внутренняя Агема будет тщательно следить за тем, чтобы недовольство исчезло из повседневных разговоров. И не просто недовольство, но даже намёки на него. Дома, на кухне, с тем, кому полностью доверяешь, можешь обсуждать что угодно, а вот публично должен молчать или выражать поддержку.
– Но зачем?
– Затем, что из пространства исчезнет ненужное Консулу Слово. А это очень важно, поверь. Нет слова – нет мысли, если о чём-то не говорят – этого не существует.
– Глупо, – не согласилась девушка. – Он просто загонит недовольство вглубь и однажды…
– «Однажды», которое ты имеешь в виду, произойдёт лишь в том случае, если остановиться. Если позволить подданным жить в двоемыслии, внутренне потешаясь над официальной позицией. Но Консул слишком умён и не допустит подобную ошибку. Очистив от нежелательного Слова большое пространство, он займётся малым, и недовольство исчезнет даже из внутрисемейных разговоров. Не сразу, но исчезнет. Одновременно будет вестись работа с подрастающим поколением, которому будут очень активно, но не в лоб, а исподволь, пропагандировать существующий порядок. Это долгая работа, но если делать её системно, то через десять-двадцать лет неправильные Слова исчезнут и перестанут влиять на умы. А может, и раньше.
– Молодёжь недовольна, – напомнила девушка.
– Молодёжь остаётся молодёжью лишь какое-то время, – напомнил аптекарь. – Ты можешь мне не верить, но оглянуться не успеешь, как следующее поколение назовёт тебя старухой.
– Бумером.
– Ага.
– И следующее поколение будет поддерживать Консула?
– Это более чем возможно, – вздохнул брат Шитус. – У Консула необычайно большой, стратегический горизонт планирования. Он смотрит на десятки и сотни лет вперёд и знает, что нужно делать.
– Что нужно делать? – машинально спросила Лисс.
Ответа не последовало. Точнее, он прозвучал, но совсем другой.
– Советовать в таких делах тяжело. – Аптекарь помолчал. – Но я абсолютно точно знаю, чего делать не нужно.
– Глупости, – грустно усмехнулась девушка.
– Глупости, – подтвердил брат Шитус. – Ты – очень храбрая девочка, Лисс, но я бы не советовал тебе играть в эти игры. Не пытайся стать героем.
– Почему вы решили, что я хочу стать героем?
– Увидел в твоих глазах.
И не поспоришь… Брат Шитус знал девушку с рождения и превосходно читал её настроение и чувства.
– Я ещё ничего не решила, – едва слышно сказала Лисс.
– Внутренняя Агема будет терпеть лишь до определённого предела, – повторил свою мысль аптекарь. – Если ты слишком увлечёшься выражением недовольства или прямо выступишь против Альянса – тебя жёстко остановят. И происхождение не поможет.
– Скорее, навредит – к тёмным в Альянсе относятся недружелюбно.
– Хорошо, что ты это понимаешь.
Лиссет кивнула, выпрямилась, наконец-то перестав облокачиваться на прилавок, собралась прощаться, но прежде решила задать ещё один вопрос:
– Вы предлагаете подождать?
– Я бы посоветовал оставить войну тем, кто умеет воевать.
– А если они не справятся?
На это брат Шитус молча развёл руками.
И девушка понимающе вздохнула. Лисс не была согласна с аптекарем, но не собиралась его осуждать или обвинять в трусости: эрлийцы принципиально не воевали и не брали в руки оружие. Впрочем, так же как и родной народ Лисс – шасы. До недавнего времени их небольшие семьи прекрасно себя чувствовали за широкой спиной бесстрашных и беспощадных владык Тёмного Двора, но сейчас… Всё стало по-другому. Тёмный Двор в Цитадели – то ли заперся, то ли попал в осаду. Два других Великих Дома образовали Альянс, Город менялся на глазах, и Лисс воспринимала происходящее как личную трагедию. Мир, к которому она привыкла, который считала своим, рушился на глазах, формируя контуры принципиально иного будущего…
Которое ей совсем не нравилось.
– Шаса?
«Проклятие!»
Ещё одна примета нового порядка – патрули. Их было немного, в основном они выходили на улицы по ночам, и пропаганда утверждала, что они нужны для обеспечения безопасности жителей Города. Однако встреча с ними не сулила ничего хорошего. Самой Лисс ещё не доводилось с ними сталкиваться, но друзья рассказывали, что патрульные всегда держались грубо и высокомерно, всячески демонстрируя превосходство Внутренней Агемы над рядовыми обитателями Тайного Города.
К сожалению, друзья оказались правы.
– Шаса? – повторила самая рослая и, видимо, старшая из трёх ведьм.
Ей не требовалось спрашивать – простейшее магическое сканирование, которое они наверняка провели, чётко показало генетический статус Лисс, однако ведьме захотелось, чтобы девушка представилась. Или доложила.
– Шаса, – подтвердила Лисс, стараясь смотреть на зелёных ведьм не слишком недружелюбно.
– Что ты здесь делаешь?
– Живу, – ответила девушка, проглотив ответ «не ваше собачье дело». Однако короткий и спокойный ответ не избавил её от дальнейших расспросов.
– Остроумная, – заметила одна из младших ведьм.
– Наверное, думает, что смешно пошутила над нами.
– Поиздевалась.
– Наглая сучка.
Патрульные были одеты в тёмное, терялись в сгустившихся сумерках, но Лиссет знала, что одежда не чёрная, а тёмно-зелёная – ведьмы недолюбливали чёрное.
– Ты – маг?
– Слабый.
– Колдуешь?
– Нет лицензии Альянса.
– Почему?
– Ты обманываешь Альянс?
– Когда ты колдовала последний раз?
– Во мне минимум энергии.
– Проверим.
– Вы уже проверили.
– Молчи и жди, когда тебя спросят.
– Что у тебя в сумочке?
– У тебя есть артефакты? Открой сумочку.
– Вы имеете право обыскивать меня?
– А как ты думаешь?
Ответить Лисс не успела.
– Она думает, что нет, не имеете, – прозвучал уверенный мужской голос, и патрульные одновременно повернулись в сторону остановившегося в тени прохожего. Удивляясь про себя, что не заметили его приближения.
– Ты кто?
– Для начала расслабьтесь, девочки. Я не хочу кровопролития.
– Тогда уходи. – Старшая ведьма чётко дала понять, что церемониться не станет: раз незнакомец знает о Городе, значит, должен понимать, на кого нарвался, и для него будет лучше заткнуться и пройти мимо. – Считай, что мы тебя не видели.
– Зато я вас видел. – Мужчина вышел из тени. – Меня зовут Дориан Машар, центур Внутренней Агемы. На ваши имена мне пока плевать, просто скажите, по какому праву вы задерживаете эту девушку?
– Она – тёмная! – сдуру бросила младшая ведьма. Прикусила язык, услышав шипение подруг, но было поздно.
– Быть тёмной – не преступление.
– Мы сочли её подозрительной.
– Она колдовала?
– Нет.
– Вы засекли работающие артефакты?
– Нет.
Старшая ведьма отвечала коротко, неохотно, даже зло, но отвечала, раз уж нарвалась на Внутреннюю Агему.
– Какой отряд?
– Что?
– Кто ваш центур?
– Мы не из Внутренней Агемы, – неохотно ответила старшая.
– А откуда? – удивился Машар.
– «Секретный» полк.
Это подразделение Зелёного Дома было много меньше дружины Дочерей Журавля, однако комплектовалось отборными боевыми магами, изначально убеждёнными в своём превосходстве не только над обыкновенными москвичами, но и над большинством ведьм. Сейчас они перестали сдерживаться и решили продемонстрировать его одинокой тёмной.
– С каких это пор «секретный» полк стал нападать на честных жителей Города?
Несколько секунд на пустынной улице царила тишина – зелёным требовалось время на размышление. С одной стороны, ведьмы понимали, что с центуром Агемы лучше не связываться. Не потому, что он силён, а потому, что Консул во всеуслышанье заявил, что своих в обиду не даст. С другой – зелёных раздосадовало, что не получилось поиздеваться над Лисс. И особенно тем, что их остановил рыцарь, отношения с которыми у ведьм исторически не складывались.
– Мы несём такую же ответственность за происходящее в Городе, как и Агема, – хмуро произнесла старшая ведьма.
– Нет. Вы обязаны оказывать факторам Внутренней Агемы любую помощь и предотвращать противоправные действия, если становитесь их свидетелями. – Дориан говорил ровным, издевательски спокойным голосом, но ведьмы терпели. – Я могу узнать, какое преступление вы здесь предотвращаете?
– Несовершённое.
– Прекрасный ответ, ведьма.
– Наслаждайся, рыжий.
– Я вас больше не задерживаю. Доложите своему непосредственному начальнику о произошедшем, и пусть он завтра позвонит. Запомнили моё имя?
– Навсегда, рыжий.
– Вот и славно. Вы ведь понимаете, что «навсегда» – это всего лишь до того момента, как моё имя перестанет для вас хоть что-нибудь значить?
– Например, когда оно станет строчкой на могильной плите, – не сдержалась ведьма.
– Как вариант, – пожал плечами Дориан. – Или подписью под объяснительной запиской.
– Под какой запиской? – не поняла одна из младших.
– В которой я объясню руководителю Агемы, почему мне пришлось убить трёх наглых зелёных сучек, – рассказал Машар. – Таков порядок: ваши последние секунды будут зафиксированы в коротком тексте, который никто не станет читать.
И они вновь сдержались. Уже поняли, что перед ними не просто рыцарь, а командор войны, причём – готовый к драке, причём – наверняка изучивший их и знающий, что справится. Поэтому и выбрал издевательский тон.
– Назвать тебе моё имя, рыжий?
– Не пытайся поразить меня храбростью, ведьма. Мне плевать.
Несколько секунд старшая бешено смотрела центуру в глаза, затем прошипела короткое ругательство и отступила. Подруги последовали за ней, и троица быстро скрылась за первым же поворотом. После чего рыцарь наконец-то посмотрел на Лисс:
– С тобой всё в порядке?
– Да… Они меня не тронули, не успели…
– Я знаю. Если бы тронули – я бы не стал с ними разговаривать.
– Они… они… – Лисс бросилась к центуру на грудь, прижалась и счастливо всхлипнула, чувствуя, как её обхватывают сильные руки. – Дор… Дор… Я так испугалась…
Рыжие любят блондинок…
Это не аксиома, но так повелось: крепкие рыцари и белокурые ведьмы по какой-то причине тянутся к запретному – друг к другу. Тысячи лет соперничают в Тайном Городе, и тысячи лет бегают на свидания, насмерть бьются в сражениях жестоких войн, стонут бессонными ночами… А потом снова дерутся.
Так повелось: рыжие любят блондинок… А женятся на рыжих.
Но нет правил без исключений, и некоторым рыцарям нравятся не яркие белокурые ведьмы, не родные рыжие красавицы, а брюнетки. Невысокие хрупкие брюнетки, в глазах которых пылает яркий, очень жаркий огонь. Вроде незаметные, но заполняющие тебя полностью. И тебя, и мир вокруг.
Такой увидел Дориан Машар юную шасу по имени Лиссет – женщиной, вобравшей в себя весь его мир. Завладевшей его мыслями и чувствами. Женщину, рядом с которой он почувствовал себя настоящим. Или проснувшимся, наконец-то очнувшимся от странного времени, когда в его жизни не было её – Лисс.
– Я просил дождаться в аптеке и выйти только после моего сообщения.
– Ты слишком долго не присылал сообщение, а брат Шитус откровенно намекал, что ему пора закрываться.
– Брат Шитус любит тебя и готов болтать всю ночь.
– Я захотела прогуляться.
– А я просил…
– Тебя не было.
– Немножко задержался по делам.
Лисс тихонько вздохнула, мягко обняла Машара за шею, уткнулась ему в плечо и прошептала:
– Хорошо, что немножко.
Так она сказала «спасибо».
А он больше не стал повторять, как глупо она поступила, не дождавшись его в аптеке, а просто прижал девушку к себе и поцеловал в ушко. И вспомнил о волне бешенства, накрывшей его при виде стоящей перед ведьмами Лисс. О жгучем, с большим трудом подавленном желании убить обидчиц. Дориан не был уверен, что выстоит против трёх ведьм, но у него было преимущество – значок центура Внутренней Агемы, который позволил бы выиграть лишние секунды. Чтобы убить.
Но он не убил. Хоть был готов.
Прогнав зелёных и успокоив Лисс, Машар посадил её в машину и отвёз к себе, куда, собственно, она и шла по тёмному переулку, заставил выпить бокал красного – чтобы успокоиться окончательно, – а потом… Потом Дориан стал счастлив… Именно так он воспринимал близость с девушкой – как счастье, потому что переживал с Лисс то, что не испытывал никогда раньше, – не только упоительный секс, но незабываемые эмоции, сильнейшие чувства, поднимающие его на самую вершину.
Поднимающие их на самую вершину…
А когда они отдыхали, лёжа поперёк кровати, он зачем-то вернулся к этой теме. Обругал себя сразу после первой фразы, но слово – не воробей, и они заговорили о вечернем происшествии.
– Скажи… чтобы ты сделал, если бы ведьмы не отступили? – очень тихо спросила девушка.
– Ты знаешь что, – в тон ей ответил Машар.
– У тебя есть на это право?
– Консул создал Внутреннюю Агему именно для того, чтобы поддерживать порядок. «Секретные» они или нет – они не имели права вести себя подобным образом, и если бы не остановились, я смог бы сделать с ними всё что угодно.
– Ради меня?
– Ради тебя. Но ты знаешь, что, окажись на твоём месте кто угодно другой, – я бы тоже вмешался.
– Знаю, – вздохнула Лисс. – Потому что это ты.
Он мягко провёл ладонью по её волосам.
– Потому что сейчас, в эпоху смены власти, кто-то должен удерживать Тайный Город от падения в хаос. И этот «кто-то» – Внутренняя Агема. Нравится тебе или нет, но пока между тобой, твоими друзьями, твоими родителями и отморозившимися колдунами стоим только мы.
– И ещё вы преследуете инакомыслящих.
– Противников порядка, – уточнил Машар.
– Нового порядка, – уточнила девушка.
– Каждый порядок когда-то был новым.
– Разве это хорошо – преследовать тех, кто не согласен?
– Вольно или нет, они ввергают Город в хаос.
– Они просто сопротивляются навязыванию новых догм.
– Сопротивляться можно по-разному.
– Ага, стань частью системы, чтобы изменить её изнутри. Старая сказка.
– Согласен – старая, – не стал отрицать Дориан. – Но я имел в виду другое: ты не обратила внимание на то, как мягко и плавно вошёл в Город новый порядок? Минимум крови. Никакой войны.
– Никакого хаоса, – прищурилась Лисс.
– Да, никакого хаоса. И это очень важно. К Консулу можно относиться как угодно, но не следует отказывать ему в уме. Он не разрушил то, что было, а изменил структуру власти. Все институты Тайного Города продолжают работать: «Тиградком», Служба утилизации – все. Режим секретности соблюдается…
– А по ночным улицам разгуливают отморозившиеся, как ты выразился, колдуны.
– Для которых есть Внутренняя Агема.
– Вы не можете успеть повсюду.
– Но мы есть. И тщательно расследуем все случаи агрессии и мародёрства.
– Мои друзья с тобой бы не согласились.
– У них были проблемы? – поднял брови центур.
– Да.
– Они подавали жалобу в Агему?
– Нет, – признала после паузы девушка.
– Вот и ответ на твой вопрос.
– Они не верят Агеме.
– Вот и ещё один ответ на твой вопрос.
Лисс помолчала, затем привстала, уперевшись локтем в кровать, и посмотрела Дориану в глаза:
– Неужели ты согласен с тем, что произошло? Согласен с появлением Альянса и властью Консула?
– Я не могу изменить то, что произошло, – мягко ответил центур, отвечая на взгляд девушки. – Чувствуешь разницу?
– Все говорят, что не могут.
О проекте
О подписке