Глава 9

Грир замолчал, налил себе очередную добрую порцию виски в стакан, плеснул в горло. Он был доволен эффектом, который его рассказ произвел на слушательниц. Глаза Катрионы восторженно сияли, Арлайн загрустила.

- Вечное проклятие – это ужасно, - тихо произнесла она. – Как я его понимаю… Бедный Филиппус!

- Сам виноват, - возразила Катриона. – Так увлечься игрой, что проиграть собственную душу… Ну, знаете ли, это слишком!

- А я так думаю, что его вины здесь нет, - заявил Грир. – Если бы Сатанатос его не искушал, ничего бы не случилось.

- А собственная воля? – не согласилась Катриона. – А разум? А чувство долга? Если предположить, что все это просто слова, и стоит только духу зла щелкнуть пальцами – и ты начнешь плясать под его дудку, что тогда нам остается? Идти в монахини, чтобы молиться и проливать слезы раскаяния?

- Но ведь люди пляшут под волынки эльфов, стоит нам только заиграть, - усмехнулся Грир.

- Но эльфы не предают их за это вечному проклятию, - заявила Катриона. – Немного помучают – и все.

Грир рассмеялся.

- Возможно, Сатанатос думает так же. Разница только в деталях. В его распоряжении вечность, в отличие от нас, простых духов природы. И для него «немного» растягивается на чуть больший промежуток времени.

- Уж не хочешь ли ты, Грир, сказать, что мы, эльфы, ничем не отличаемся от Сатанатоса для людей? – с гневом воззрилась на него Катриона. – Да как у тебя только язык повернулся!

- Катриона! – Арлайн укоряюще покачала головой. – Как тебе не совестно так говорить.

- А ему? – возразила девушка.

- Грир совсем не то имел в виду, я уверена, - сказала Арлайн. – И, кроме того, он выпил столько виски, пока рассказывал, что его можно простить.

Бутылка на столе и в самом деле была почти пустой. Но Грир обиделся.

- И вовсе я не пьян, - упрямо заявил он. – И, кстати, так думаю не только я. Филиппус Ван дер Витт придерживается того же мнения. Он во всем винит Сатанатоса.

- Откуда тебе это знать?

- Он сам мне это сказал.

- Ты разговаривал с капитаном-призраком? – недоверчиво посмотрела на него Катриона. – Или это опять в тебе заговорило виски?

- Да, мы встречались, - небрежно сказал Грир. – И почему тебя это удивляет, Катриона? Многие моряки видели «Летучий Голландец». Правда, для большинства это было последнее, что они видели в своей жизни. Но были и такие, которых Филиппус Ван дер Витт просил передать послание своему банкиру в Антверпене. И тем удавалось спастись.

- Но как это возможно? – удивилась Катриона. – Ведь прошло уже несколько столетий, и все его современники давно стали прахом.

- Бедняга Филиппус! – насмешливо произнес Грир. - Он совершенно потерял ощущение времени, став призраком. И он надеется упросить своего банкира все его деньги, нажитые на игре в кости, отдать церкви на помин грешной души Филиппуса Ван дер Витта. Он думает, что это облегчит его участь.

- А если он прав? - голос Арлайн был едва слышен. – Если кто-то будет искренне молиться за него… Быть может, Творец услышит и простит капитана. Жаль, что я не умею! А то обязательно молилась бы за несчастного Филиппуса каждую ночь, начиная с этой.

- Мама, что ты такое говоришь, - недовольно заметила Катриона. – И как ты могла поверить? Ведь это все очередная выдумка Грира. Правда, Грир?

- А вот и нет, - упрямо помотал головой тот. – Клянусь лоном Великой Эльфийки! Это случилось где-то полвека тому назад, когда я проходил в районе Внешних Гебрид на своем пакетботе. Невдалеке от острова Эйлин Мор мы увидели барк, идущий встречным курсом. Его не было еще мгновение назад, и вдруг – он словно соткался из солнечных лучей. Шел под полными парусами, а ведь ветра не было. И на палубе барка мы не увидели никого из команды. Только на капитанском мостике одиноко стоял какой-то человек, одетый по забавной моде голландских моряков семнадцатого века. На нем были длинные штаны из тафты и бархатная куртка с большими плоскими серебряными пуговицами, грубые черные башмаки с золотыми пряжками, на голове - изящная фетровая треуголка с большим красным пером. А завершала этот нелепый наряд толстая, с мою руку, золотая цепь на шее. Барк поравнялся с нами и вдруг замер. И это несмотря на то, что все его паруса были туго надуты. Кто-то крикнул: «Летучий Голландец!» И в мгновение ока все три моих рарога спрятались в трюме, обезумев от страха. Рароги неустрашимые моряки, даже когда на море штормит так, что пакетбот, того и гляди, пойдет на дно. Но призраков они боятся не меньше, чем люди. Это как-то связано с их суевериями, я точно не знаю, да и не хочу знать. В общем, вся моя команда сидит в трюме, один я стою на палубе, гордо подбоченившись. Что мне какой-то призрак, когда я – эльф!

- Ты настоящий эльф, Грир, - одобрительно заметила Катриона. – Я бы тоже не испугалась! А что было дальше? Только не вздумай врать!

- Человек на капитанском мостике вежливо мне поклонился и попросил разрешения зайти на палубу моего пакетбота, - бросив на девушку сердитый взгляд, продолжал Грир. – Я, разумеется, разрешил. Он перебросил доску с борта на борт и прошел по ней, не покачнувшись, хотя корабли плясали на волнах джигу. Подошел ко мне и, еще раз поклонившись, протянул свернутый в трубочку и перевязанный черной шелковой лентой пергамент.

- Прошу вас передать это письмо моему банкиру, который проживает в Антверпене, - сказал он глухим, вызывающим невольную дрожь, голосом. – Я щедро заплачу вам за это. Но если вы откажетесь…

- Не продолжайте, капитан, чтобы не пожалеть после о своих словах, - перебил я его. – Я не боюсь ни ваших, ни чьих либо угроз. Когда мне угрожают, я принимаю бой и смеюсь в лицо смерти. Но я окажу вам эту услугу. И вовсе не потому, что боюсь вашей мести. А потому, что это мой долг моряка – помогать другому моряку, попавшему в беду. Ведь вы, насколько я понимаю, тот самый легендарный капитан-призрак?

- Вы правы, перед вами несчастный Филиппус Ван дер Витт, проклятый самим Сатанатосом, - ответил мой собеседник…

- И тогда он рассказал мне свою историю, которую сегодня я поведал тебе, прекрасная Катриона, и твоей обворожительной матушке.

Грир сделал размашистый, как ему казалось, галантный жест рукой и едва не смахнул бутылку виски с камня.

Эльфийки улыбнулись, польщенные. Но в их глазах стыло недоверие, которое они пытались скрыть, чтобы не обидеть гостя.

- И вы расстались, разумеется, друзьями? – все-таки не утерпела Катриона поддразнить расхваставшегося капитана. – Распив перед этим бутылку старого доброго рома из запасов Филиппуса Ван дер Витта.

- А вот и не угадала, - ответил Грир. – Рассказав мне свою историю, капитан-призрак по той же доске вернулся на свой корабль, поднялся на капитанский мостик, взялся за штурвал – и его барк исчез, как и появился. Просто растаял в воздухе.

- Представляю, какое облегчение испытала твоя трусливая команда, избежав смертельной опасности.

- Настоящая опасность их поджидала впереди, - возразил Грир. – Не успели мы отойти на морскую милю от острова, как нас настигли два фрегата. На мой бедный мирный пакетбот наставили добрую сотню пушек, приказали спустить паруса и всей команде выстроиться на палубе. Приказы отдавал какой-то верзила млит в форме морского офицера, в которой он выглядел, словно пугало на огороде. В ответ на высказанное мною возмущение он грубо заявил, что при малейшем неподчинении пустит мою посудину на дно. Мол, на это у него есть разрешение, выданное самим главой Совета тринадцати.

- Нам только что сообщили, что видели в этих водах «Летучего Голландца», - сказал он, свирепо глядя на меня. – Уж не ты ли это, эльф?

- Это ошибка, адмирал, – ответил я как можно спокойнее, и даже польстив ему, повысив в звании. – Неужели я похож на капитана-призрака? А мой крошка-пакетбот, несмотря на свое гордое имя «Летучий Эльф» – на корабль, внушающий ужас всему морскому миру?

- Нет, не похожи, - был вынужден признать он очевидный факт. – Ни ты, ни твоя скорлупка.

Но он не был бы млитом, если бы удержался от оскорбления.

- На мой взгляд, твоя команда смахивает на перетрусивших ундин, которые впервые вышли в море и испытали легкую качку. Что с ними такое? Они тоже видели «Летучего Голландца»?

- Да, адмирал. И уже были готовы к худшему, но тот прошел стороной. Возможно, его вспугнуло приближение ваших кораблей.

- Как давно это было, и в каком направлении он скрылся? – спросил млит, но уже не таким презрительным тоном.

Я не собирался заводить с млитом дружбу, но и ссориться с ним мне было ни к чему, поэтому сказал, смешав правду с ложью:

- Около часа тому назад. Он ушел в сторону острова Льюис. Возможно, сегодня кому-то повезет меньше, чем нам. Поспешите, адмирал, вы еще можете помешать злодеянию.

- Он бегает от меня, как мышь от кошки, - самодовольно заявил млит. Он отсалютовал мне и отдал приказ лечь на курс к острову Льюис.

Грир усмехнулся.

- Надеюсь, однажды этот безмозглый млит все-таки встретится с «Летучим Голландцем». И будет настолько безумен, что ввяжется с ним в бой... Катриона, ты снова мне не веришь?

- Это похоже на правду, - сказала Катриона. – Я говорю об эпизоде с фрегатами. Одно время они действительно несли боевое дежурство у западного побережья Шотландии и в водах архипелага Внешние Гебриды. Приказ отдал сам эльбст Роналд по просьбе премьер-министра Эльфландии.

- И чем он мотивировал свою просьбу? – вкрадчиво спросил Грир.

- Ты знаешь, наверное, что ежегодно в море гибнут от трехсот пятидесяти до четырехсот судов. Это данные из официальной статистики аварийности мирового торгового флота, которую ведут люди.

- Разумеется, - важно кивнул Грир, несмотря на то, что впервые слышал об этом. – Мне ли не знать!

- Так вот, за последние сто лет в том самом районе, о котором ты говорил, суда стали гибнуть намного чаще. И большинство из них по неизвестной причине. Одни пропадают бесследно, от других потом находят только обломки, а третьи остаются абсолютно невредимыми, но их экипажи куда-то сгинули, как будто всех людей смыло в море гигантской волной. Люди в панике. Моряки боятся выходить в море. Они винят во всем «Летучий Голландец» и нас, духов. Якобы это мы уничтожаем их суда, тешим свою кровожадную натуру. Бред полный, но что взять с людей! А когда люди в панике, они становятся опасны, как чумные крысы. И тогда премьер-министр Эльфландии предложил эльбсту Роналду взять под контроль нашего флота Внешние Гебриды. Совет тринадцати направил два военных корабля на круглосуточное дежурство в этот район.

- Ничего глупее нельзя было придумать, - буркнул Грир. – Объявлять войну капитану-призраку вместо того, чтобы воспользоваться случаем и предъявить ультиматум людям…

Внезапно он смолк, сообразив, что наговорил лишнего.

- А впрочем, это не моего ума дело, - заявил он. И уставился на опустевшую бутылку с шотландским виски. Этот взгляд был настолько красноречив, что Арлайн уже привстала, чтобы принести еще одну. Но неожиданно зазвонил мобильный телефон Катрионы.

- Да, я слушаю, - сказала она в трубку. – Конечно, повелитель Лахлан. Я скоро буду.

Катриона улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд Арлайн.

- Ничего сверхъестественного, мама, обычный рабочий вопрос. Ты же знаешь, премьер-министр не может принять даже самого пустякового решения, не посоветовавшись со мной.

- Или не хочет, - улыбнулась Арлайн. – Он славный эльф. Я помню его.

- Помнишь? – с удивлением воззрился на нее Грир. – Он тоже твой… друг?

- Мы когда-то были знакомы, - сухо ответила Арлайн. – Это было давно.

- Сдается мне, ты знакома со всеми эльфами мира, кроме меня. Но почему мы с тобой ни разу не встречались, даже на острове Эйлин Мор, в дни равноденствия? Я бы запомнил тебя, ручаюсь!

- Я…, - Арлайн смешалась, не зная, что сказать, но все-таки договорила. – Я давно уже не бывала на острове Эйлин Мор. Даже в дни равноденствия.

- Как же я сразу не сообразил! – вдруг закричал Грир. Виски ударило ему в голову, и он уже не отдавал отчета в своих словах. – Катриона, твоя мать – та самая отщепенка Арлайн? Ведь правда, это она?

- Грир! – закричала Катриона. – Да заткнись же ты! Мама, не слушай его!

- Ты прав, Грир, это я, - спокойно сказала Арлайн. – Та самая, что спуталась с человеком и сбежала с ним.

- А это все-таки действительно Фергюс, - заявил Грир, указывая на портрет на стене. – Я был прав. А вы мне врали. И ты Арлайн, и ты, Катриона. Зачем?

Но эльфийки подавленно молчали, не смея поднять на него глаз.

- Из-за вашего бесстыдного вранья я тоже опозорен, - заявил Грир. – Мало того, что я говорил с отщепенкой, но я еще пил ее виски, будь он проклят!

Он смолк, побледнев, а затем с ужасом, запинаясь, произнес:

- А еще я едва не полюбил ее дочь!

И внезапно, словно утренний туман на реке под лучами восходящего солнца, он начал таять, и через мгновение совсем исчез.

- Какой дурак! – воскликнула Катриона. – А еще эльф!

- Именно потому, что эльф, - заметила Алрайн. – Никто другой не принял бы это так близко к сердцу. Только у нас, эльфов, отщепенец обречен на вечное проклятие и одиночество. Как капитан Филиппус Ван дер Витт. Теперь ты понимаешь, Катриона, почему я пыталась скрыть от тебя свой позор? Я боялась, что он ляжет ужасным клеймом на твою судьбу. Я скрывала эту тайну, сколько могла. Но теперь ты знаешь все. И вправе покарать меня за эту ложь.

- Не говори глупостей, мама, - сказала Катриона. – Что изменилось? Я по-прежнему твоя дочь. И если надо, скажу об этом во всеуслышание. И даже знаю, когда. В ближайшую ночь равноденствия на острове Эйлин Мор. Пусть меня слышат все!

- Нет, - покачала головой Арлайн.

- Да, - отрезала Катриона. – И так будет, ты знаешь свою дочь. А теперь извини, мама, мне некогда продолжать этот бессмысленный спор. Меня ждет премьер-министр. А когда я вернусь, мы все обсудим.

- Когда ты вернешься, - машинально повторила Арлайн.

- Я вернусь, мама, и очень скоро. Обещаю!

Катриона сердито стукнула кулачком по ладони.

- Я не успеваю вызвать такси! И все из-за этого дурака Грира! Попадись он мне только… Самовлюбленный осел!

И она, быстро выйдя из дома, словно растворилась в вечернем сумраке.