Приобщение к невероятному

Перри повела меня по хорошо протоптанной вдоль побережья тропе. Шли примерно километр, может и больше. Вышли на большую поляну, покрытую короткой густой и мягкой травой. Вокруг огромные деревья раскинули свои кроны, пальмы с толстыми стволами, цветущий кустарник. На краю поляны из скалы пробивался ручеёк, собираясь в чаше диаметром около метра и бежал дальше к морю.

Здесь на краю поляны стоял небольшой аккуратный домик.

Современный каркасник. Крыша как солнечная батарея, небольшая тарелка спутниковой антенны, в доме одна комната. Вариант однокомнатной квартиры-студии, но есть душевая с баком для воды на крыше. Туалет отдельно, за домом. Я изрядно удивился такому дому: «Однако не плохо шаманы сейчас живут». Здесь же на поляне росло огромное древнее дерево, ствол которого не обхватить и пятерым, под ним находилась хижина. Крыша и стены сплетены из прочного тростника. Перед входом каменные идолы высотой два метра, одежда странная, явно, не местные мотивы. Вырезаны искусно, глаза большие, лица без бороды и усов, очень харизматичные, опять же не похожи на местных жителей. Один улыбается, другой печалится.

- Это мое рабочее место. Здесь я говорю с духами, лечу, помогаю советом и предсказываю иногда. Туда не ходи.

Перри покормила меня какой-то рыбой и предложила лечь спать не в доме, а на гамаке рядом под прочным навесом.

- В, дом пока не могу пустить, сам понимаешь.

- Понимаю конечно. Да у вас всегда тепло, поэтому мне и здесь нормально.

Я завалился спать и уснул мгновенно, уставший от впечатлений необыкновенного дня.

Проснулся утром, солнце сквозь ветки светит, птички поют, где-то далеко, едва слышен прибой на берегу моря.

Оказалось, пока спал, Перри накрыла меня пледом из приятного мягкого материала и положила под голову маленькую светло жёлтую подушечку.

"Вот - подумал я,- нормальные женщины, это забота и участие, мелочь, но приятно."

Смотрю Перри суетится возле уличного очага, что - то готовит. Одета в джинсовые бриджи и светло-желтую качественную женскую футболку, волос заплетен в сложного плетения аккуратную косу, с непонятными мне разноцветными шнурками и бусинками.

«Вот тебе и шаман, одевается как обычный человек. Хотя если учесть, что её мать человек из цивилизации, ничего удивительного». Она мне показалась такой прекрасной, чистой, аккуратной, её движения были плавными и рациональными, всё делала без спешки и качественно.

Сердце моё вдруг затрепетало, будто бабочка.

"Эх, где мои семнадцать лет? Такую женщину иметь рядом, просто мечта"- думал я, ещё не поднимаясь. Всё же это, реально, на мечту несбыточную похоже, слишком большая разница в возрасте и в общественном статусе». Её предсказаниям обо мне не поверил.

Перри поняла, что я проснулся:

- Славич, вставай у меня завтрак почти готов.

Я как солдат молодой подскочил бодро, туалет, небольшая разминка, умывание в ручейке до пояса и завтрак. Ели в основном овощи и фрукты, немного сыра, кроме сыра узнал только жареные бананы, но отметил, что всё приготовлено вкусно, просто объедение, ел и нахваливал. Перри довольная похвалой улыбалась вновь очаровательно.

- Сегодня я иду в соседнюю деревню лечить ребёнка. Пойдешь со мной?

- Конечно пойду.

Она собрала рюкзачок одела свои бусы-амулеты, одела легкое малое платье типа «сари», и мы пошли по тропам. На ходу Перри говорила для моего обучения слова из местного наречия их перевод и значение. Мы много беседовали о здешней жизни, конечно. Когда шли через лес, видел необычных красочных птиц, попугаев, среди которых был и знаменитый белый попугай. В одном месте метров с двухсот наблюдал маленьких разноцветно окрашенных обезьянок. Они жили своей жизнью не обращали на нас внимание, смешные и веселые. Хорошо им, видимо тут живётся. Проходили мимо маленьких деревень в несколько домов, рядом небольшие, но густо заросшие сельхоз культурой поля, обведённые простой оградой.

В деревне, которую мы искали, были тоже поляны за оградой, но там паслись козы.

- Коз нам привезла ещё первая экспедиция. Показали, как с ними обращаться. Мы увидели, что это хорошая скотина и кроме поросят, теперь козы, обычная часть нашей жизни.

В деревне нас встретили молодая женщина и её муж, поклонились Перри, сложив руки на груди, мы ответили тем же. Перри пригласили под навес одного из больших домов, где на топчане лежал маленький, возрастом меньше года ребёнок и кричал охрипшим голосом почти непрерывно. Выглядел он печально, серое лицо, полузакрытые глаза. Он постоянно кричал и тем изводил себя, своих родителей и близких. Успокоить его не мог никто и ребенок, явно угасал.

Перри взяла его, положила на постеленную на столе тряпицу, поводила над ним руками, проговаривая что-то шёпотом. Ребенок перестал плакать, смотрел на Перри внимательно и молча. Мать ребенка подала чашку с водой.

Перри посыпала в неё щепотку своего порошка, перемешала, когда порошок растворился, вымыла очень аккуратно этой водой ребенка. Он вдруг заулыбался и начал что-то лепетать, пускать пузыри и размахивать ручками, порозовел, глазки заиграли. Перри взяла ребенка на руки, немного поговорила с ним, он улыбался и водил маленькой ладошкой по её щеке. Счастливая мать плача от радости, часто и быстро кланялась Перри, видимо в знак благодарности. Взяла её руку и положила себе на голову. Наверно знак высшей признательности. Молодой отец ребенка кланялся тоже, много раз со сложенными руками на груди. Пожилая женщина, скорей всего бабушка, вынесла две кружки козьего молока. Дали Перри и мне. Такого вкусного молока не пил сто лет, наверное. Затем женщина выдала Перри узелок, подарок благодарных родственников ребенка. В узелке оказался увесистый кусок сыра. Мы откланялись и ушли.

В этой же деревне нас пригласили в другой дом. Там молодой парнишка разрезал серьёзно икроножную мышцу на ноге. Рана не заживала, гноилась уже. Пери слегка шлепнула сидящего на стуле парня ладошкой по лбу, и он впал, вдруг в состояние полусна, сознание отключилось, но он не спал, а только "плавал" ничего и никого не видел, и не слышал. Интересный метод анестезии, я о таком и не подозревал. Перри промыла, прочистила рану каким-то настоем, сняла все гнойники и коросты до мяса, обработала её своей мазью из рюкзака, пошептала заговор, слова черезвычайно замысловатые, в перемешку со странными протяжными звуками. Затем прокалила иглу на огне, зашила очень аккуратными движениями рану. Перевязала её бинтом. Когда перевязывала я смотрел, как завороженный на этот процесс. Она так аккуратно и грациозно это делала, что я немного сомлел и по телу побежали мурашки удовольствия.

Вспомнил как в детстве мама листала книжку со сказками, а я ловил такой же кайф от её движений и такие же мурашки бегали по телу. Перри почувствовала мое состояние, посмотрела на меня улыбаясь и закончила бинтовку. Шлепнула парня слегка по затылку, и он пришёл в себя. Посмотрел на ногу, много кланялся сложив руки на груди как предыдущие пациенты. Здесь нам дали кусок свежей козлятины и немного овощей. Ещё в двух местах мы побывали с Перри, она кого-то полечила от укуса насекомого. В другом месте, поговорила по душам с мужем и женой оставила им какой-то отвар или настой. Везде её благодарили от души. Видно, что уважали, значит заслужила. Наконец пошли домой по тропинке, бегущей вдоль берега. Перри вновь обучала меня самым ходовым словам местного языка. Я предложил забрать и понести её, ставший увесистым теперь рюкзачок и удостоился благодарной улыбки. Такого рода внимания от мужчины, похоже она не часто видела, поэтому моя забота понравилась.

- Перри ты так всё делаешь качественно, прямо завораживает. Это действительно искусство врачевания и воздействия на мозг интересное. Каков же мастер был твой отец и, видимо, мама.

- Да, они были более опытными чем я. Тогда на корабле, наверняка уговорили бы пиратов от высадки, но не успели закончить.

- А, как же предвидение?

- Они знали, что за этим стоит большая опасность, но надеялись успеть всех спасти. Не успели немножко. Они, я так поняла, находились взаперти в одной из кают, вот и не спаслись, но это решение высших духов, тех, которые стоят над нашими обычными духами.

Так постепенно мы дошли до её дома. Поели салат, который я вызвался помочь Перри готовить, и она вновь благодарно посмотрела на меня. Видимо лечение не прошло даром, она вымоталась. К салату из рисовой муки я быстро состряпал и испёк две лепешки, чем ещё больше порадовал Перри.

Спал там же на гамаке и не взял подушку нарочно, посмотреть, что будет. Утром проснулся на подушке и накрытый тем же пледом.

Через пару недель, вдруг отметил, что не встаю ночью в туалет по-маленькому, и днём не хожу часто, как последние лет пять, а ведь раньше, два три раза каждой ночью вставал по нужде. Простатит, приобретенный при переправах, через частые горные реки с ледяной водой, зимние походы в горы, хоть и не критичный, но надоедливый с некоторых пор был со мной. Теперь то его совсем не ощущал. Она меня вылечила, что называется на ходу. Я в сорок лет перенес операцию, на кишечнике, перитонит и грань жизни и смерти, спас профессор медицины, буквально вытащил меня с того света. Однако рубцы остались очень заметные на животе. Так вот, рубцы пропали совсем и небольшой, но лишний животик исчез. Стали видны мышцы пресса. Мышцы рук и ног прилично увеличились. У меня появилось ощущение, что я помолодел и это было здорово.

Я, привыкший заниматься физкультурой в стиле боевых искусств и йогой по утрам, продолжал это делать и здесь. Перри всегда поглядывала на мои экзерсисы одобрительно и с интересом.

Больные и страждущие успокоения и ободрения приходили к ней нередко, Перри занималась с приходившими в своей хижине. Чаще всего больные были довольны, но случалось, что неизбежная правда огорчала человека и тогда Перри долго беседовала с ними объясняя суть вещей, влияние богов и духов на жизнь человека.

Я старался помогать ей по хозяйству: носил воду, рубил, заготавливал дрова, убирал площадку, где мы жили иногда готовил пищу на нас двоих. Собирал бананы и другие указанные Перри фрукты.

Подбирал съедобные ракушки на берегу, иногда краба удавалось поймать.