Глава 3

Глава 3. Карта бойни

После боя я не спал до утра. Катя делала вид, что спит, но я видел — не спит. Ворочается, вздыхает. Пахнет от неё больницей и ромашками — успокаивающий сбор заварила, не помогло. Я сидел на кухне, перебирал ампулы. Красная, зелёная, синяя. Моя Святая Троица. Просроченная, опасная, смертельная. И — бесполезная, если верить «Хищнику». У него новые версии. Чище. Сильнее. С минимальным откатом.

Я достал из кармана мятый листок — сетка турнира, которую сунул мне Колян перед уходом. Расчерчена от руки, с пометками на полях. Восемь участников. Три круга. Финал. Восемь имён. Восемь неизвестностей.

Я перечитал список, пытаясь вспомнить лица, которые мелькали в ангаре. «Бурят» — с ним я уже дрался. Огромный, пустоглазый, на «Камне». Его я раскусил быстро: медленный, туповатый, полагается на массу и нечувствительность к боли. Но остальные...

Я закрыл глаза, прокручивая в памяти вчерашний вечер.

Сетка турнира «Старый город»

Четвертьфиналы (уже прошли или ещё нет — я не знал точно):

1. «Бурят» (Миха) — с ним я дрался. «Камень». Огромный, медленный, нечувствительный к боли. Я Победил.

2. «Стрела» (Ольга) — видел мельком. Женщина, что само по себе редкость в таких турнирах. Невысокая, жилистая, с длинными руками. На разминке прыгала через скакалку так быстро, что я не видел верёвки. Глаза — спокойные, холодные. Опасная.

3. «Ворон» (Сергей) — этот запомнился. Стоял у стены, закрыв глаза, и дышал так глубоко, будто готовился нырять. Лицо спокойное, почти сонное. Но руки... руки у него были длинные, как у орангутанга, и всё время двигались — перебирали невидимые струны. Когда он открыл глаза, я увидел пустоту. Такую, какая бывает у людей, которые однажды уже умерли и вернулись не до конца.

4. «Джек» (Джон Гриффин) — американец. Огромный детина под два метра, с бычьей шеей и кулаками как кувалды. На разминке лупил грушу — не сериями, а одиночными ударами, но такими, что груша отлетала до потолка. Он улыбался во время тренировки. Это было страшнее, чем если бы он рычал.

Полуфиналы (мои возможные соперники, если пройду дальше):

1. «Саян» (Макс) — этот не разминался вообще. Сидел в углу на скамейке, смотрел в одну точку. На лице — ни тени эмоций. Потом я заметил, что он перебирает пальцами — быстрее, чем нужно для простого успокоения. Реакция. Бешеная. Его походка, когда он шёл к выходу, была мягкой, пружинистой — как у кошки перед прыжком. Наверняка на чём-то быстром.

2. «Скиф» (Артём) — единственный, кто не пользовался новой химией. Колян шепнул, что он на старом «Полене» — разработка ещё из института, модифицированная. На вид — обычный крепкий мужик с выбритой головой. Но в его взгляде было что-то... надломленное. Как у пса, которого били, но так и не сломали.

3. «Шаман» (Виталий) — чистый. Без чара. Я таких уважаю и боюсь одновременно. Уважаю — потому что сам такой. Боюсь — потому что чистые бойцы дерутся головой, а не химией. На разминке он не прыгал, не махал руками. Просто стоял в углу и смотрел на ринг. Изучал. Потом заметил мой взгляд, кивнул. Коротко, без улыбки. Опытный. Очень.

4. «Титан» (Георгий) — этот был страшен. Не лицом — размерами. Под два метра, под сто пятьдесят, и весь — мышцы. На разминке он делал отжимания на кулаках — легко, будто весил всего семьдесят. Потом встал, ударил стену кулаком. Штукатурка осыпалась. Колян сказал, что он на «Кремне» — экспериментальная версия. Что это значит — никто не знает. Но я заметил, как он двигается. Медленно. Очень медленно. Может, плата за силу?

Финал:

Тот, кто выживет.

Я взял ручку и начал записывать то, что видел. Не факты — догадки.

«Стрела» (Ольга):

Что видел: Скакалка. Бешеная скорость. Спокойное лицо.

О чём это говорит: Скорость — её оружие. Если она на «Вспышке» (Колян обмолвился, что есть такой чар для ускорения), то бить надо первым, не давать разогнаться. Женщины в рестлинге обычно компенсируют недостаток массы техникой. Значит, опасна в партере.

План (если сойдусь с ней): Не давать дистанцию. «Вязать», давить массой. Не играть в её игру.

«Ворон» (Сергей):

Что видел: Пустые глаза. Длинные руки. Перебирание пальцами.

О чём это говорит: Псих или бывший военный с ПТСР. Длинные руки — преимущество в стойке. Если он на «Нокауте», бьёт один раз — но насмерть. Пустые глаза — не боится умереть. Страшный противник.

План: Пережить первую атаку. Не подпускать к себе. Если он бьёт один раз — надо заставить его промахнуться. А потом бить сбоку и добивать, пока он беспомощен.

«Джек» (Джон Гриффин):

Что видел: Груша, отлетающая до потолка. Улыбка во время удара.

О чём это говорит: Сила. Бешеная. Но — одиночные удары, не серии. Значит, только бьет руками, борьбу не знает. Улыбка — либо самоуверен, либо на зелье, которое отключает эмоции.

План: Не стоять с ним в стойке. Переводить в партер, вязать, делать болевые. Он борьбу не ждёт.

«Саян» (Макс):

Что видел: Неподвижное лицо, быстро перебирающие пальцы.

О чём это говорит: Реакция быстрее, чем у нормального человека. На «Саяне-2» (Колян сказал, это ускоряет реакцию и блокирует боль). Опасен в ближнем бою — потому что видит удары раньше, чем я их начинаю.

План: Не давать ему пространство. Бить первым и сразу сближаться, вязать. В партере его преимущество в реакции не так важно.

«Скиф» (Артём):

Что видел: Надломленный взгляд. Старая школа.

О чём это говорит: Битый жизнью. Использует «Полено» — старый чар, который притупляет эмоции, но не убивает личность. Такой не сдастся быстро. Но у него могли быть провалы в памяти — общая проблема всех старых чаров.

План: Действовать нестандартно. Он ждёт определённых приёмов — надо удивить.

«Шаман» (Виталий):

Что видел: Чистый. Изучал ринг, а не разминался.

О чём это говорит: Думает. Тактик. Не полагается на химию — значит, рассчитывает на голову и технику. Опаснее всех, потому что предсказать, как он действует я не могу.

План: Самому думать. Не шаблонно. Его надо переиграть, а не перебить.

«Титан» (Георгий):

Что видел: Отжимания на кулаках. Удар в стену. Медленная походка.

О чём это говорит: Сила чудовищная, но подвижность — проблема. Штукатурка осыпалась — значит, кости укреплены чем-то. На «Кремне» (Колян сказал, это окостенение мышц). Такой удар не возьмёшь блоком — отобьёшь руки.

План: Не получать удары. Уклоняться, бегать, изматывать. У него наверняка проблема с суставами — бить по коленям, локтям. Он медленный — использовать свою скорость.

Я отложил ручку. Похлопал пальцами по столу.

— Всё это догадки, — сказал я вслух. — Ни одного подтверждённого факта.

Три ампулы лежали на столе. Красная, зелёная, синяя. Мои козыри. И моя смерть.

В дверь постучали.Колян. Стоит на пороге, мятый, небритый.

— Можно?

— Заходи.

Он прошёл на кухню, сел напротив, выложил на стол новую информацию — какие-то записи, фотографии.

— Только что определились. Твой следующий бой — с «Вороном».

— С тем, у кого руки как у орангутанга?

— С ним. — Колян понизил голос. — Я разузнал кое-что. Он из Питера. Был военным. Чечня, плен, подвал. Три месяца. Вернулся — не мог драться без чара. Психоз. Ему нужен «Нокаут», чтобы забыть. Или чтобы не забывать — хрен его знает.

— На «Нокауте», значит один удар.

— Один удар, — Колян кивнул. — Я видел его бой с «Саяном». Тот даже упасть не успел. Просто обмяк.

— Понятно.

— Лёх... — Колян помялся. — Может, ну его? Найдём другого бойца, заплатим неустойку?

— Сколько?

— Десять штук.

— У нас нет десяти штук.

— У нас вообще ничего нет, — он вздохнул. — Поэтому, наверное, будем драться.

Я молчал, перебирая в голове план. «Ворон». Пустые глаза. Длинные руки. Один удар.

— Его главная слабость — после удара он беспомощен, — сказал я. — Если я переживу первые тридцать секунд, он мой.

— А если не переживёшь?

— Тогда Витька ищет другого спасителя.

Колян помрачнел.

— Ты это... не рискуй. Витька того не стоит.

— Брат всегда стоит, — сказал я. — Даже если он дурак.

Колян ушёл. Я остался один. Катя спала в комнате — ровное дыхание, спокойное лицо. Я смотрел на неё и думал: что она скажет, когда меня привезут с пробитой головой?

Я достал ампулы. Красная, зелёная, синяя.

«Призрак» — зелёный. Ускоряет восприятие. Время замедляется, ты видишь полёт каждого удара. Но только на тридцать секунд. Потом — обморок. Минимум на минуту. За это время «Ворон» разобьёт мне голову.

«Зверь» — красный. Сила, ярость, никакого контроля. Я не помню, что делаю на нём. Могу убить «Ворона». Могу убить себя.

«Стекло» — синий. Ни боли, ни страха. Ты — бессмертный на пять минут. А потом кости рассыпаются в труху.

— Нет, — сказал я, убирая ампулы обратно в карман. — Не сейчас.

Я лёг на диван, закрыл глаза. Во сне мне приснился «Ворон». Он стоял в центре ринга и перебирал пальцами. Потом поднял руку — медленно, как в замедленной съёмке. И ударил.

Я проснулся в холодном поту. Утро. Восемь часов. Через десять — бой. Встал. Умылся холодной водой. Одел футболку «НФР» — чёрную, с дырочкой на спине. Треники. Намотал бинты на руки — старые, из института, пропитанные солью и кровью.

Катя не вышла меня провожать. Я не стал её будить. В кармане — три ампулы. Красная, зелёная, синяя. Сегодня, может быть, они мне понадобятся.