Глава 3

Подпись чужим именем

Александр не поехал в Северск сразу.

Он дал себе сутки.

Не из сомнения – из необходимости проверить всё, что можно проверить отсюда. Если это ловушка, он не станет входить в неё вслепую.

Утром он снова разложил письма на столе.

Первое – признание без адресата.

Второе – фотография.

И подпись – Виктор Воронцов.

Почему почерк отца?

Он достал старые блокноты Игоря Миронова. Страницы с заметками, набросками статей, списками телефонов. Александр внимательно сравнивал линии, нажим, форму букв.

Совпадение было почти идеальным.

Не просто похоже.

Идентично.

Это означало одно из двух:

либо письмо действительно писал отец,

либо тот, кто его подделал, имел доступ к его записям.

Александр почувствовал лёгкое раздражение.

Кто-то копается в прошлом.

Кто-то тратит время, чтобы воспроизвести детали.

Он снова открыл архивы по делу Воронцова.

В одном из старых интервью бывший следователь упоминал, что «часть материалов журналист получил от человека, который впоследствии отказался давать показания».

Отказался.

Почему?

Телефон завибрировал.

«Вы всё ещё дома.»

Александр замер.

Он не писал сегодня.

Не провоцировал.

«Откуда вы знаете?»

Ответ:

«Потому что если бы вы были в Северске, я бы это почувствовал.»

Александр холодно усмехнулся.

«Вы уверены в себе.»

«Я уверен в фактах.»

«Тогда начните с главного. Мой отец убил вашего?»

Долгая пауза.

Почти минута.

Затем:

«Нет.»

Александр выдохнул, сам не заметив.

Новое сообщение пришло следом.

«Но он сделал выбор.»

Выбор.

Слово ударило сильнее, чем прямое обвинение.

«Какой?»

Ответ не пришёл.

Вместо него – ещё один конверт под дверью.

Александр услышал, как что-то мягко коснулось пола.

Он подошёл медленно.

На этот раз он открыл дверь резко.

Лестничная клетка была пуста.

Он вышел в коридор, посмотрел вниз по пролёту. Никого.

Вернувшись в квартиру, он вскрыл конверт.

Внутри был лист с коротким текстом:

«Ты слышал разговор.

Ты помнишь больше, чем думаешь.

17 марта – день, когда всё закончилось.»

Александр опустился в кресло.

Слова начали вытягивать память.

Он снова увидел коридор гостиницы.

Дверь приоткрыта.

Голоса.

Отец говорит тихо, но жёстко:

– Если это выйдет, они уничтожат нас всех.

Другой голос – резкий, срывающийся:

– Ты обещал.

Тишина.

И ещё одна фраза, которую он тогда не понял:

– Я выбираю сына.

Александр резко открыл глаза.

Сердце билось слишком быстро.

Я выбираю сына.

Он встал и подошёл к окну.

Во дворе стоял мужчина.

Высокий. В тёмном пальто.

Он не смотрел на дом – просто стоял, будто ждал кого-то.

Александр не видел его лица.

Но знал, кто это.

Телефон завибрировал.

«Вы вспомнили.»

Александр медленно набрал:

«Он отказался публиковать материал?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Он передал документы.»

«Кому?»

Пауза.

«Тем, о ком шла статья.»

Александр почувствовал, как внутри что-то ломается.

Если это правда – отец не разоблачал.

Он предупреждал.

И тем самым обрёк Воронцова.

Телефон снова ожил.

«Вы были там, когда они встретились в последний раз.»

Александр смотрел на экран.

«Что произошло 17 марта?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Приезжайте – и я покажу.»

Он поднял взгляд к окну.

Мужчины во дворе уже не было.

Пустая площадка.

Медленно падающий снег.

Александр вернулся к столу и посмотрел на фотографию.

На краю снимка, едва заметно, было отражение в стекле двери.

Тень.

Маленькая.

Ребёнок.

Он провёл пальцем по этому месту.

Впервые мысль стала отчётливой:

Он не просто свидетель.

Он часть этой истории.

И если отец действительно сказал: «Я выбираю сына» —

значит, кто-то другой в тот момент был оставлен без защиты.

Телефон завибрировал в последний раз.

«Вы приедете.»

На этот раз это не было вопросом.

И Александр понял – он уже принял решение.

Потому что если отец сделал выбор ради него —

он обязан узнать, какой ценой.

Глава 4

Третье письмо

Билет в Северск Александр купил ночью.

Не из импульса – из расчёта. Если правда существует, она существует независимо от его желания. А значит, проще встретиться с ней лицом к лицу.

Поезд отправлялся в шесть сорок.

Он не спал. Просто лежал в темноте и прокручивал фразу, которая не давала покоя:

Я выбираю сына.

Он пытался вспомнить интонацию.

Не страх.

Не паника.

Решение.

Утром город был ещё сонным. Вокзал – почти пустым. Александр занял место у окна и достал фотографию.

Он рассматривал её как улику.

Трое мужчин.

Типография.

Март 1987.

И на краю – тень ребёнка.

Поезд тронулся.

В дороге память снова начала подбрасывать фрагменты.

Коридор.

Скрип двери.

Отец наклоняется к нему и говорит:

– Саша, посиди здесь. Никуда не выходи.

Он помнил, что ослушался.

Он вышел.

И услышал крик.

А дальше – пустота.

Северск встретил его влажным снегом и низким небом.

Город казался меньше, чем в воспоминаниях. Или он сам стал больше.

Он вышел на площадь.

И остановился.

Слева – сквер.

За ним – длинная улица.

Тело помнило дорогу лучше, чем разум.

Телефон завибрировал.

«Вы приехали.»

Он не ответил.

Он знал, что за ним наблюдают.

Александр пошёл пешком.

Когда он свернул за угол, увидел здание с высокой трубой.

Типография.

Та самая.

Кирпичи проступали сквозь облупившуюся штукатурку. Окна были заколочены.

Он подошёл ближе.

И почувствовал запах.

Типографская краска.

Он не мог существовать здесь спустя столько лет.

Но он был.

Александр провёл рукой по холодному металлу ворот.

Замок висел на месте.

Он повернулся, чтобы оглядеться.

На другой стороне улицы стоял мужчина.

Высокий. В тёмном пальто.

Лицо – почти такое же, как на архивной фотографии.

Сын Воронцова.

Он не приближался.

Просто смотрел.

Александр сделал шаг в его сторону.

В этот момент мимо проехала машина.

Когда она скрылась – улица была пустой.

Телефон снова ожил.

«Не входите туда один.»

Александр медленно набрал:

«Где вы?»

Ответ:

«Ближе, чем вы думаете.»

Он убрал телефон.

И тогда заметил.

Замок на воротах был надпилен.

Тонкая линия свежего металла.

Кто-то недавно пытался его открыть.

Или открыл – и снова закрыл.

Сердце билось ровно. Слишком ровно.

Он обошёл здание сбоку.

Задняя дверь была приоткрыта.

Чуть-чуть.

Достаточно, чтобы заметить.

Александр замер.

Память вернулась резче, чем раньше.

Тот же двор.

Та же дверь.

Отец говорит кому-то:

– Я не могу иначе.

Другой голос:

– Тогда ты его убиваешь.

Александр сжал кулаки.

Он шагнул к двери.

И в этот момент телефон завибрировал снова.

Новое сообщение.

«Если вы войдёте, назад дороги не будет.»

Он посмотрел на экран.

И вдруг понял:

Эта фраза уже звучала здесь.

Тридцать девять лет назад.

Он убрал телефон в карман.

И толкнул дверь.