Момент 6 «Тень»

Меня считают сумасшедшим!

Тут, собственно, даже и говорить нечего – это обыденно. Есть общество, в котором сложились свои порядки и свое некое представление нормальности, а я пошел против. Такое случается повсеместно и повседневно. Это называется идеальным течением жизни. Все в нашем мире должно складываться так, обязательно кто-то должен быть бедным, чтобы другой стал богатым, кому-то просто патологически должно не везти с противоположным полом, чтобы другой купался в ласке и заботе. Кто-то должен стать изгоем, чтобы другие могли сплотиться. Это закон. Равновесие. Как Инь и Ян. Лично я называю это несправедливостью. Ну, а как бы еще я считал, будучи изгоем? Возможно, находясь по другую сторону черты, я бы думал иначе. А пока…

А пока положение у меня самое никчемное. Это, конечно, как посмотреть, но в моем случае хорошего угла обзора просто не найти.

У каждого из нас рано или поздно возникают вопросы: кто мы, зачем мы и кому мы вообще нужны? У меня это произошло в 12 лет. Когда родители узнали, что я сумасшедший, добрый доктор назначил мне бесплатное лечение в частной клинике для душевно больных. «Не беспокойтесь за него. У нас профессиональная программа и выдающиеся специалисты в этой области. В конце концов, он не единственный, с кем произошло… такое». Когда чужой человек говорит о твоем ребенке, как об испорченной вещи, в лучшем случае это должно обернуться сломанной челюстью у вышеупомянутого субъекта. Но мои родители повели себя иначе. Они были согласны на мое лечение.

Я навсегда запомню эти заплаканные глаза матери и этот пустой отрешенный взгляд отца. Словно на меня возложили огромные надежды, а я все запорол. Уверен, с родительской точки зрения все именно так и выглядело. И вот, когда люди стали жаловаться на мое из ряда вон выходящее поведение чаще прежнего, а доктор повесил на меня ярлык сумасшествия, я четко осознал, что совершенно никому в этом мире не нужен. Никому!

Да, в свои 12 лет я сбежал из дома и уже месяц веду бродячий образ жизни. Как я живу? А вот это вас не касается. Но скажу вам честно, если ты стремишься жить и выживать, то непременно найдешь способ, как это сделать. Целый месяц я шел в одном направлении, постепенно удаляясь от родного города. За всю мою недолгую пока что жизнь это было самым дальним путешествием. Пока, наконец, я не пришел сюда, в Миллениум.

Огромный город встретил меня шумом тысяч скоростных автомобилей и суетой несметного количества людей. Стеклянные небоскребы буравили облака, создавая фантастический пейзаж мегаполиса. Здесь я и задержался. А был ли смысл идти дальше? От моего родного городка я ушел на много километров. Двести? Триста? А, может, и пятьсот. Я шел целый месяц, поэтому черт его знает, сколько километров осталось позади. Сомневаюсь, что здесь меня станут искать. Если вообще искали.

Да, я так до сих пор и не сказал вам, почему меня считают сумасшедшим. А очень просто – я вижу мертвых.

Знаю, звучит не то чтобы глупо, а вообще нелепо, но это чистая правда. Знаю, как воспринимаются такие слова от двенадцатилетнего мальчишки, но, если говорить на чистоту, мне не важно, поверите ли вы мне или нет. Не знаю врожденный ли это дар или приобретенный, но обнаружил я его в себе только в девять лет. В тот год бабушке сильно не здоровилось. Тем временем, пока она медленно угасала, родители делали ремонт в ее квартире. Не знаю, как бабушкина болезнь повлияла на смену планировки. Может, родители думали, что это как-то поможет ей поправиться.

Но она не поправилась…

В девять я впервые познакомился со смертью. Она отняла у меня единственного любимого и дорогого человека. Уже тогда я остался один, но еще не понимал этого.

На следующий день после похорон, я поднялся к себе в комнату и увидел бабушку. Она сидела на диванчике и увлеченно смотрела телевизор, хотя он был выключен. Экран этого старенького аппарата зиял черной дырой, вместо того, чтобы транслировать новости, которые так нравились бабушке при жизни. Сама она казалась совершенно здоровой, а на ее лице была обрамленная морщинками добрая улыбка. Помню, мы тогда проболтали целый вечер. Пожалуй, только с ней я мог делиться всем на свете.

В тот же день я рассказал о случившемся родителям, но мне само собой не поверили, сославшись на то, что я очень сильно переживал из-за смерти бабушки. Когда же мне удалось уговорить маму подняться наверх, в комнату, она ничего не увидела, и мне это стоило строгого выговора.

Хотя бабушка все это время сидела на диване и смотрела выключенный телевизор. Да, она стала призраком. И видел ее только я. Бабушка никогда не вставала с дивана, но мне было безумно приятно, что после всего пережитого она осталась со мной.

Позже я встретил на улице еще одного призрака, совершенно незнакомой мне женщины. Сквозь нее свободно проходили люди, а она медленно шла по тротуару, не обращая на это никакого внимания. Я вежливо поздоровался с ней тогда, на что она мило улыбнулась и ответила тем же. Ее приветствие прозвучало одновременно с недоуменным «Э-эмм… ну, привет» проходившего рядом с ней высокого парня, который, конечно же, не видел женщину-призрака.

А потом я стал встречать умерших везде, и таких было немало. Их вовсе не удивляло, что я с ними здороваюсь, и позднее многие из них стали моими друзьями. По правде сказать, общаться с призраками гораздо интереснее, чем с живыми людьми. Умерших ничего не беспокоит, они никуда не спешат и никогда не обманывают. Вся жизнь уходит на второй план, остается лишь возможность созерцать.

Вскоре об этом узнали многие, и меня приняли за сумасшедшего. Ну, а дальнейшее вы уже знаете.

Я вовсе не считаю себя никчемным. Нет, ни в коем случае. Мне нравится моя способность. Никчемность моего положения заключается в том, что мне не удалось найти человека, поверившего в это, даже среди родителей. К сожалению, всем гораздо проще назвать человека сумасшедшим, чем представить на миг, что он говорит правду. Вот именно поэтому я и сбежал.

Мое странствие пока что завершилось в Миллениуме. Это хороший город со своими призраками. Здесь я решил вести себя немного иначе. Нет, я не перестал общаться с умершими, просто теперь не делал этого прилюдно. Возможно, именно поэтому моим самым любимым местом в городе стал парк. Людей здесь всегда было крайне мало, а призраки появлялись с завидной периодичностью. В парке я проводил каждый день и даже выделил для себя любимую лавочку, расположенную под одним из самых старых дубов.

Вот именно в один из таких дней я и познакомился с псом, которого звали Джек. На самом деле я не знал его настоящего имени, если таковое вообще было, но Джек ему очень подходило.

– Песик, хочешь кушать? – спросил я пса и протянул сырный крекер.

Судя по всему, он был немного напуган, потому что не сразу решился принять угощение. Ну да, не колбаса и вовсе не курица, но тоже съедобно.

– Да не бойся, это всего лишь крекер, – скорее всего пес прекрасно понимал человеческий язык, потому что последняя фраза придала ему смелости. Мой четвероногий друг сначала расторопно, но после с превеликим удовольствием слопал крекер, смачно облизнулся и звонким гавканьем явно потребовал еще. А мне и не жалко.

Следующие десять минут Джек уже нагло поглощал сырное печенье, каждый раз наимилейшим взглядом требуя новую порцию. Вскоре упаковка совсем опустела, и я достал из рюкзака еще одну, целую. Мой четвероногий друг, увидев это, чуть не завизжал от счастья да так усердно завилял хвостом, что, мне казалось, он скоро оторвется. Глупая мысль.

Вдруг совсем рядом с нами прошел молодой парень. Точнее призрак молодого парня. Я не сразу это понял. Визуально призраки ничем не отличаются от людей. Если только всматриваться, можно заметить, что при движении их тела как бы слегка размазываются, как бывает на видео с очень маленьким числом кадров. Ну и еще они могут проходить сквозь стены. А этот парень был каким-то другим: четкие человеческие контуры, хотя я почувствовал, что он призрак. Но не это было странным – парень выглядел напуганным.

После смерти все человеческие эмоции испаряются. Максимум остается память об этих чувствах. Но призраки не знают страха, ненависти, боли, да и радости тоже. Все это превращается для них в одно сплошное чувство умиротворения. И все. Словно каждому из нас отведено определенное время, а потом, когда это время истекает, нас освобождают от обязанности переживать. А с этим парнем что-то явно было не так. Он все время озирался по сторонам и вообще выглядел сбитым с толку.

– С вами все в порядке? – парень вздрогнул от моего вопроса.

Он остановился и посмотрел точно мне в глаза. Взгляд был немного пугающим. Не страшным, а именно пугающим, потому что в нем отражался весь тот ужас, через который этому человеку пришлось совсем недавно пройти.

– Ты это мне? Ты меня видишь?

– Да, вижу. Почему вы напуганы?

Парень ненадолго замолчал, видимо, переваривал услышанное. Либо его удивил мой совершенно спокойный голос. Но уже через секунду парень с улыбкой выдохнул:

– Фух! Я уж подумал, что сошел с ума. Вот это меня глюкануло! – парень заметно приободрился. – Ты представляешь, мне крышу снесло. Я думал, меня никто не видит. А еще сквозь меня люди проходили. Вот уж накроет так накроет, ха! – мой новый знакомый щелкнул пальцами, подкрепив тем самым свое высказывание. – Парень, никогда не мешай крепкие алкогольные напитки.

– Мне кажется, вы все-таки немного не понимаете, что с вами произошло, – я по-прежнему говорил очень спокойно и достаточно серьезно. Гораздо серьезнее, чем простой двенадцатилетний пацаненок.

– Ну, еще бы! Я вообще в шоке от того, как надолго может накрыть, – парень расхохотался, хлопнув себя ладонями чуть выше колен. – Больше суток держало, это ж надо!

– Я не об этом. Мне кажется, вы никак не можете осознать, что умерли.

Повисла неловкая пауза. Ненадолго, потому что парень снова рассмеялся, согнувшись чуть ли не пополам.

– Малыш, ты прямо в точку заметил, я сегодня просто вымер, – он продолжал мерзко ржать, чем начинал уже меня раздражать. – Меня, кстати, зовут Логан. А тебя? – парень протянул мне правую руку в знак приветствия.

– А меня зовут Джим, – я ответил на его приветствие, но моя рука свободно прошла сквозь его ладонь. Обычное явление, если ты вдруг решил поздороваться с призраком.

Парня же это явление весьма обескуражило. Он отчаянно пытался схватить меня за руку, но у него само собой ничего не получалось.

– Скажи мне, что все это сон.

– Это не сон, мистер Логан. Вы на самом деле умерли. Вы призрак. А мы с вами сейчас разговариваем, потому что я могу видеть таких, как вы.

Парень смотрел на меня теперь совершенно серьезными глазами. Понимаю его чувства. Вчера он веселился и напивался, а уже сегодня ему сообщают, что он проспал собственную смерть.

– Это правда? Джим! – мое имя парень произнес так твердо, как будто разговаривал со своим ровесником.

– Да, мистер Логан. Я вижу призраков.

– Видимо, не только ты один, – он перевел взгляд на моего пса.

Оказывается, Джек уже давным-давно отложил в сторону крекеры, к которым был так неравнодушен, и все это время следил за нашей беседой, не сводя пристального взгляда с призрака. Животные, безусловно, чувствуют гораздо больше чем человек. Чем обычный человек, разумеется.

– Твой пес? – спросил меня Логан, словно совершенно забыв о своем состоянии.