Цитаты из книг автора «Урсула Ле Гуин»

История, согласно моему определению, — это рассказ о событиях (внешних или происходящих во внутреннем мире персонажа), который движется во времени или подразумевает, что время про­ходит, и описывает трансформацию. Сюжет я определяю как вид истории, основанный на действии (как правило, конфликте) с тесной причинно-следственной связью между событиями, который завершается кульминацией. Кульминация сюжета — особое удовольствие; сюжет — особый вид истории. Сильный, грамотно сконструированный сюжет хорош сам по себе. Его можно использовать многократно в течение нескольких поколений. Он становится каркасом нарратива и бесценным подспорьем для начина­ющих авторов. Но большая часть серьезной современной литературы не сводится к сюжету; эти книги нельзя пере­сказать собственными словами, не потеряв самого главного. История в них не равноценна сюжету и не ограничивается сюжетом; она в самой манере повествования. Манера рассказчика — вот что трогает читателя больше всего.

Если информация сообщается в виде лекции, грубо замаскированной тем или иным дурацким приемом — «О, капитан, позвольте рассказать, как работает диссимилятор антиматерии!» (далее следует бесконечное объяснение того, как он работает), — мы имеем дело с тем, что мы, писатели-фантасты, называем «разъяснительной пробкой». Искусные писатели любого жанра не позволяют разъяснениям образовывать пробки. Они разделяют большие объемы информации на кусочки, перетирают в порошок и делают из него кирпичи, из которых и строится история. Почти в любом нарративе содержатся объяснения и описания. Этот «разъяснительный груз» может представлять собой серьезную проблему не только в научной фантастике, но и в мемуарах. Умение вплести информацию в нарратив — навык, которому можно научиться. Как часто бывает, для того чтобы решить проблему, нужно сначала признать, что она существует.

Но если действие происходит на 4-Бета-Драконисе в 3205 году, откуда читателям знать, чего им ждать? Этот мир должен быть создан и объяснен писателем от начала до конца. Вот почему научно-фантастические миры так красивы, а читать и писать научную фантастику и фэнтези так интересно: писатель и читатель совместно конструируют эти миры. И это совсем не просто.

Существует ограниченное количество сюжетов в литературе (некоторые считают, что всего семь; другие называют число двенадцать; третьи — тридцать). Но историй может быть сколько угодно. У каждого человека в мире есть своя история; стоит двум людям встретиться, начинается новая история. Когда Уилли Нельсона25 спросили, где он берет вдохновение для своих песен, тот ответил: «Музыка в воздухе — протягивай руку и бери». Так же и с историями: они в воздухе, протягивай руку и бери.

Сюжет — всего лишь один из способов рассказать историю, нанизывая события на одну нить, как правило посредством причинно-следственных связей. Сюжет — превосходный прием, но он не важнее нарратива и не является обязательным для него условием. Что касается действия, в повествовании, безусловно, должно что-то происходить, иначе нарратив застопорится, но само по себе действие подобно письму, которое так и не дошло до адресата, невысказанной мысли и летнему дню, который прошел незамеченным. Если в книге много непрекращающегося бурного действия, это обычно свидетельствует о том, что в ней отсутствует история, которую хочет рассказать автор.

Вот что она писала о ритме прозы в письме подруге-писательнице12: Стиль — вещь предельно простая; в нем главное — ритм. Стоит найти ритм, и нужные слова подберутся сами. С другой стороны, вот я сижу пол-утра с головой, набитой мыслями и видениями, и не могу от них освободиться, потому что не нащупала нужный ритм. Ритм ощущается писателем на глубочайшем уровне, гораздо глубже словесного. Волну сознания запускают взгляд, эмоция, и это происходит задолго до того, как находятся нужные слова.

Нарративная проза состоит главным образом из длинных сложных предложений с обилием вставных конструкций и прочей синтаксической «арматуры»; написание такой прозы требует внимательности. С длинными предложениями следует обращаться с особым тщанием и знанием дела, сооружая устойчивые конструкции из частей, между которыми ясно прослеживается взаимосвязь; текст должен течь беспрепятственно, как поток, увлекая читателя за собой. Восхитительно гибкие сочленения сложной синтаксической конструкции можно сравнить с мышцами и сухожилиями бегуна на длинные дистанции, готового набрать хороший темп и не сбавлять его до самой финишной прямой. Не существует никакой оптимальной длины предложений. Оптимально лишь разнообразие.

Парадокс в том, что если ваша мелодия слишком сложна, а фразы очень необычные и заковыристые, то это может затруднять восприятие и отвлекать читателя от основной линии повествования. В этом случае неплохо бы воспользоваться известным, хотя и довольно неприятным советом «Убей своих любимцев» — убрать из фразы все украшения, тормозящие повествование, даже если очень жалко от них избавляться. Фраза не выполняет свою нарративную функцию, если неожиданность конструкции, слишком впечатляющие прилагательные и наречия и чересчур эффектные сравнения и метафоры заставляют читателя остановиться, пусть даже в восхищении.

Всё что есть есть всё чего нет нет это всё.

Точка означает небольшую остановку. Буквально на пару секунд; точка с запятой. Паузу — запятая, или очень короткую паузу, или изменение интонации тире. Паузу, разделяющую фразу на две части?