Цитаты из книг автора «Урсула Ле Гуин»

своей душой, а потому тратит жизнь только ради жизни и никогда – ради разрушения, боли, ненависти или воцарения тьмы.

стал человеком, который, познав собственное «я», не может оказаться во власти иной силы и сам повелевает

Воздух холодный, как поцелуй предателя

Десять Ольховин, примостившейся высоко в горах прямо над Северной Долиной. От деревни террасами к морю спускались пастбища и пахотные земли, а по берегам реки Ар, извивавшейся в долине, виднелись крыши других селений; выше был только лес, к вершине он уступал место голым скалам, покрытым снегом.

– Скажи мне только одно, если это не секрет: какие еще великие силы есть в мире, кроме света? – Это вовсе не тайна. Все силы имеют один источник и один конец. Годы и расстояния, звезды и свечи, вода и ветер, волшебство и мастерство человеческих рук, мудрость, заключенная в корнях дерева, – все это возникает одновременно. Мое имя и твое, подлинные имена солнца, ручья, не рожденного еще младенца – все это лишь звуки одного великого слова, которое очень-очень медленно выговаривает сиянием звезд Вселенная. Никакой другой энергии не существует. И другого имени у всего этого – тоже. На мгновение перестав вырезать свой узор, Мурре спросил, так и держа в руке нож: – А как же смерть? Девушка молчала, склонив головку с блестящими черными волосами. – Чтобы слово прозвучало, – медленно ответил Гед, – должна быть тишина. До слова и после него. – Потом вдруг поднялся и сказал: – Я не имею права говорить об этих вещах. То единственное слово, которое должен был сказать я сам, я сказал неправильно. Поэтому лучше мне помолчать. Возможно, есть лишь одна по-настоящему могущественная сила – Тьма. – И Гед торопливо покинул теплую кухню: взял плащ и отправился бродить в одиночестве под дождем и снегом по улицам зимнего города. – На нем лежит какое-то проклятие, – сказал Мурре, глядя ему вслед со страхом. – Мне кажется, что путешествие, куда он собирается, ведет его к смерти, – откликнулась Ярроу. – Он боится, но все же отправляется в путь. – Она подняла голову, словно видела перед собой за пляшущими языками огня одинокую лодку, все дальше и дальше уплывающую по зимнему морю и скрывающуюся за горизонтом. На мгновение глаза девушки наполнились слезами, но вслух она ничего больше не сказала. Ветч вернулся на следующий день и испросил у нотаблей Исмея разрешения уехать на время. Те очень не хотели его отпускать среди зимы в смертельно опасное путешествие по морю, связанное к тому же не с его собственными планами; но ни мольбы их, ни упреки не могли остановить его. Наконец бесконечное ворчание старцев ему надоело и он сказал: – Я ваш – по рождению, по обычаям и по тому долгу, который обязан выполнить. Я ваш волшебник. Но пора и вам вспомнить, что хоть я и служу вам, но все же не ваш раб. Когда я сделаю свое дело и смогу вернуться назад, я вернусь. А до той поры – прощайте. Когда серый рассвет забрезжил над морем, «Зоркая» вышла из гавани Исмея, раскрыв коричневый прочный парус попутному северному ветру. На причале стояла Ярроу и смотрела вслед судну, как это делают жены и дочери моряков на всех островах Земноморья, провожая своих мужчин в Открытое море; они не машут руками на прощанье и ничего не кричат вслед, только стоят, закутавшись в плащи с капюшонами, серые или коричневые, там, на родном берегу, который остается все дальше и дальше позади, пока совсем не скрывается за широким

«Здесь слишком много муравьев!» — думаем мы и хватаем спрей для уничтожения насекомых, хотя людей тоже слишком много.

Ободрение через отрицание, несмотря на благие намерения, производит обратный эффект. Страх редко когда бывает мудр и никогда не бывает добр

Теперь же, услышав, как тот говорит, он больше не сомневался и начинал понимать, что же все-таки произошло: в этом сражении Гед не проиграл и не выиграл, но, назвав Тень Смерти собственным именем, как бы соединил две половинки своей души – стал человеком, который, познав собственное «я», не может оказаться во власти иной силы и сам повелевает своей душой, а потому тратит жизнь только ради жизни и никогда – ради разрушения, боли, ненависти или воцарения тьмы.

Я сам променял этот солнечный мир, прекрасные города и дальние страны на миг власти, обернувшийся призрачной Тенью и властью Тьмы надо мной.

Все силы имеют один источник и один конец. Годы и расстояния, звезды и свечи, вода и ветер, волшебство и мастерство человеческих рук, мудрость, заключенная в корнях дерева, – все это возникает одновременно. Мое имя и твое, подлинные имена солнца, ручья, не рожденного еще младенца – все это лишь звуки одного великого слова, которое очень-очень медленно выговаривает сиянием звезд Вселенная. Никакой другой энергии не существует. И другого имени у всего этого – тоже.