Цитаты из книг автора «Урсула Ле Гуин»

Ты боишься их потому, что боишься смерти. И это вполне естественно: смерть ужасна, и ее должно бояться, – сказал волшебник. Потом подложил в костер еще дров, подул на угольки, подернутые пеплом, и яркие огоньки побежали по хворосту. Аррен с благодарностью смотрел на этот живой свет. – Жизнь ведь тоже страшная штука, сынок, – сказал Гед, – ее тоже должно бояться – и восхвалять.

Потом проследил за взглядом Аррена и увидел молчащих людей. Все они были в темных одеждах, одинаковых у мужчин и женщин. Их лица в неясном свете были едва различимы,

Во плоти? – сказал человек и снова улыбнулся. – Разве вульгарная плоть – человечье тело, пушечное мясо – что-нибудь значит при встрече двух магов? Нет, пусть лучше встретятся наши души, Верховный Маг.

Падалью от этого дракона не пахло вовсе; его запах, сухой запах горячего металла, хорошо сочетался с более слабыми запахами моря, водорослей и просоленного песка; это был чистый, дикий, естественный запах.

, во-вторых, чтобы вынуть из рундука свой меч. На этот раз он надел перевязь, даже не задумываясь

Нет, больше я не вернусь ни в Хавнор, ни на Рок. Пора кончать эти игры в могущество. Пора бросить старые игрушки и идти дальше. Пора возвращаться домой. Я хотел бы увидеть Тенар. И Огиона. И успеть наговориться с ним всласть, пока он жив. И пожить в его домике на утесе Ре Альби. Я мечтаю вновь подняться на вершину горы Гонт, войти в ее осенние леса, когда листья сияют многоцветьем. Нет иного царства, что было бы равно царству лесов. Пора мне отправляться туда. В молчании. В одиночестве. И там, может быть, я смогу наконец постигнуть то, что так и не сумел постичь ценой своих подвигов и могущества, чему так и не сумел за всю свою жизнь научиться

– Я так и не смог найти никого, кто пошел бы моим путем, – вслух сказал Верховный Маг Гед то ли спящему юноше, то ли просто ветру морскому. – Никого, кроме тебя. А ты должен идти своим путем – не моим. И все же твое славное воцарение отчасти станет и мне наградой. Ибо я первым распознал тебя. Первым! За это впоследствии меня станут прославлять куда больше, чем за все мои магические деяния… Если это «впоследствии» наступит. Ибо сперва мы вдвоем с тобой должны найти точку равновесия Вселенной, самый центр мироздания. И если в пропасть упаду я, то упадешь и ты, и все остальные люди… Но не навсегда, нет! Тьма никогда не длится вечно. Даже там, в царстве тьмы, есть звезды… Ах, как мне хотелось бы увидеть твое коронование в Хавноре! Увидеть, как играет луч солнца на мече Эррет-Акбе и на том Кольце, что мы привезли для тебя из темных Гробниц Атуана – Тенар и я, до того еще, как ты появился на свет!

Аррен, – сказал волшебник, – нет, Лебаннен! Там, куда мы плывем, скрыться некуда и нечего скрывать. Там все зовутся своими подлинными именами. – Мертвым не больно, – мрачно сказал Аррен. – Но ведь не только там – не только в царстве смерти – люди называют друг друга лишь подлинными именами. Так поступают, скажем, те, кто наиболее уязвим, кого больнее всех можно ударить: те, кто отдал свою любовь безвозвратно; у них друг для друга существуют только истинные имена. Те, у кого верные сердца; те, кто дает другим жизнь

Я спросил его затем, что случилось с другими драконами. Он ответил, что тот человек бывал среди них, совершенно их не боялся – ибо, даже убитый, он всегда восстает из мертвых во плоти и крови, – поэтому драконы теперь боятся его, считая, что он создан неживой природой. И страх их дает ему власть над ними. Это он отнял у них речь, оставив им лишь их дикое естество. Так что теперь они пожирают друг друга или убивают сами себя, бросаясь в море, – самая ненавистная и лютая смерть для огнедышащего змея, порожденного ветром

Молодец, парень, – сказал он хрипло. – Нелегкое это дело – беседовать с драконами.