Он раскидывает руки. И падает.
И продолжает падать. Лицо, обдуваемое холодным встречным ветром, спокойно, обнаженная грудь раскрыта, сильные ноги вытянуты, легкие защитные брюки хлопают, металлический мозг ликует от того, к чему так долго стремился. Роберт Споффорт, прекраснейшая игрушка человечества, испускает вопль навстречу манхэттенской заре и, раскинув руки, принимает Пятую авеню в свои судорожные объятия.