Цитаты из книг автора «Умберто Эко»

Так обстоят дела в индустрии развлечений: когда есть символ, нам кажется, что его нет; а когда его нет, мы верим, что он есть. Состояние удовольствия вызывает какая-то подделка. И различные настораживают больше, чем иные развлекательные места, потому что здесь мы вплотную приближаемся к Природе, которая не признается в своем притворстве, а предлагает себя как природа первозданная.

иерофантами Трисмегиста, служителями культа Ваала и Астарты, отправителями Элевсинских мистерий, толкователями речей Пифии, псевдоархонтами Великих Дионисий, создателями Писаний, триангуляторами Эдипа и семиархами Вожделения, терапевтами Третьего Лишнего, гностиками Отличия и омологархами Плеромы до сих пор составляют автохтонный продукт

Или: «С каким из твоих героев ты идентифицируешься?» Господи боже мой, да с каким идентифицируется любой автор? С наречиями, разумеется.

Скажем, у Джойса. «Портрет…» – рассказ о движении к модернизму. «Дублинцы», хоть и написаны раньше, – более модернистская вещь, чем «Портрет». «Улисс» – пограничное произведение. И наконец, «Поминки по Финнегану» – уже постмодернизм.

Скажем, у Джойса. «Портрет…» – рассказ о движении к модернизму. «Дублинцы», хоть и написаны раньше, – более модернистская вещь, чем «Портрет». «Улисс» – пограничное произведение. И наконец, «Поминки по Финнегану»

На какого идеального читателя ориентировался я в моей работе? На сообщника, разумеется. На того, кто готов играть в мою игру.

Всем ясно, что любовная сцена на кухне составлена из обрывков богословских текстов, от Песни Песней до Св. Бернарда, до Жана из Фекана . Во всяком случае, даже тот, кто не искушен в средневековой мистике, но имеет уши, понял это.

В то же время сыграла роль и «Волшебная гора» – высокогорное прибежище с целебным воздухом, располагающее к продолжительным беседам.

Возможно, подсознательным образцом мне служил «Улисс» с его железной разбивкой по часам дня.

Заглавие, к сожалению, – уже ключ к интерпретации.