Глава 4

Я стою в комнате, и она будто соткана из света. Мягкий, золотистый, почти осязаемый, он струится вокруг, наполняя всё теплом. Я смотрю на свои руки – они будто светятся, как и всё вокруг.

И вдруг она появляется.

Мама.

Я знаю, что это она. Это чувство бьёт в самое сердце, как удар. Лицо её расплывчатое, черты мягкие, едва различимые, но я узнаю её. Узнаю без сомнений. Тёплое, родное присутствие обволакивает меня. Она улыбается. Такая нежная, такая светлая. Улыбка, которую я видела только в детских обрывках воспоминаний. Или воображала? Я не знаю. На ней платье. Свадебное. Лёгкое, как облако, – кружево, тонкие складки ткани, белизна, будто сотканная из снега. Оно переливается в свете, как будто каждое движение ткани живёт своей жизнью. Я замираю. Её образ кажется нереальным. Словно я смотрю на неё сквозь стекло. Она такая красивая. Такая недостижимая. И я не могу вымолвить ни слова.

Она идёт ко мне.

Её шаги почти неслышны, как у призрака.

Мама подходит ближе, её лицо всё ещё расплывчатое, но от неё исходит тепло. Оно обволакивает меня, как плед в зимний холод. Она останавливается передо мной и смотрит так, будто видит меня насквозь. Её улыбка становится чуть грустнее, но глаза… Они наполнены любовью. Такой сильной, что мне хочется плакать. И вдруг она протягивает мне платье. То самое, что на ней. Она держит его бережно, как бесценное сокровище.

– Это твоё, – говорит она.

Её голос тихий, мягкий, как шелест листвы. Но в нём звучит что-то, что заставляет моё сердце дрогнуть. Я смотрю на платье. Оно такое красивое. Такое… чужое.

– Моё? – мой голос срывается, дрожит.

Она кивает. Я тяну руку, чтобы прикоснуться к ткани. Хочу почувствовать её холод или тепло, хочу убедиться, что это не сон. Моё сердце стучит так громко, что кажется, этот звук заполнит всю комнату.

Но всё меняется. Моё пальцы едва касаются платья, когда свет начинает меркнуть.

Комната темнеет. Сначала медленно, потом быстрее. Всё вокруг становится серым, пустым. Тепло исчезает, будто его никогда не было. Мама всё ещё стоит передо мной, но её образ становится расплывчатым, растворяется в воздухе, как дым.

– Мама! – кричу я, но мой голос глухой, как будто его кто-то глушит.

Платье исчезает из её рук, распадается на частицы света, которые тоже исчезают. Комната становится пустой, холодной. Она смотрит на меня в последний раз. И всё. Её больше нет. Её образ ещё передо мной, но он уже уходит, как уходят все сны. Я хватаюсь за это воспоминание, цепляюсь, но оно растворяется, как дым.

Я прикрываю лицо руками.

– Это всего лишь сон, – шепчу себе. – Просто сон.

Но чувство, будто я что-то потеряла, остаётся. Всё исчезло.

Мама, свет, платье – всё, что ещё мгновение назад было таким реальным, испарилось. Теперь вокруг меня только темнота. Она обволакивает, давит, заполняет лёгкие так, что я почти задыхаюсь.

И вдруг он.

Я вижу его.

Артём Северов.

Он стоит прямо передо мной. Высокий, статный. Тёмный костюм подчёркивает его силу, а в его взгляде… Чёрт. В этом взгляде что-то невообразимо тяжёлое. Его глаза – чёрные, как бездна. Они смотрят прямо в меня, глубоко, как будто видят всё.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но не могу. Его взгляд держит меня. Как цепи. Как капкан. Я чувствую, как всё вокруг становится ещё темнее, будто мир сужается до одной точки. До него. До того, что он делает со мной одним только своим присутствием.

– Что ты… – мой голос срывается, но я так и не заканчиваю фразу.

Его глаза сковывают меня. Его тишина разрывает. Желание. Моё сердце начинает колотиться. Каждый удар отзывается в ушах, в груди, в животе. Мощный, рваный ритм. Я должна отвернуться. Отвести взгляд. Сделать хоть что-то. Но я не могу. Я стою, как вкопанная. И чем дольше он смотрит на меня, тем сильнее меня разрывает изнутри.

И вдруг я понимаю.

Я хочу его.

Эта мысль бьёт меня, как удар. Я буквально чувствую, как воздух выходит из лёгких. Это желание обжигает. До боли. До безумия. Моё тело дрожит. Я не могу контролировать его. Оно предаёт меня. Каждая клетка жаждет приблизиться к нему, коснуться его. Почувствовать его. Но это не просто желание. Это что-то большее. Что-то дикое. Первобытное. Это чувство захватывает меня полностью, не оставляя ничего от здравого смысла. Его взгляд всё ещё на мне. Он не двигается. Не говорит. Просто смотрит. И этого достаточно, чтобы я чувствовала, как моя душа разрывается. Болит. О, как она болит! Я не знаю, что со мной происходит. Это не похоже на любовь. Это не похоже на страх. Это не похоже ни на что из того, что я знала раньше.

Это боль. Желание. Тоска. Всё вместе. И от этого я хочу кричать.

– Почему? – шепчу я. Сама не знаю, кому задаю этот вопрос – ему или себе.

Он не отвечает. Только смотрит.

Тянусь к нему. Мои руки. Чёрт, я даже не осознаю, как они поднимаются.

Я хочу прикоснуться к нему. Почувствовать его. Убедиться, что он реальный. Что он здесь. Я делаю шаг вперёд. Медленно, будто кто-то управляет моими движениями. Его фигура тянет меня, как магнит. Моя рука поднимается, тянется к его лицу. Я почти чувствую тепло его кожи. Его дыхание.И в этот момент я понимаю, что он смотрит на меня так, будто знает, чего я хочу. Как будто он чувствует то же самое.Но я не успеваю. Всё рушится. Его взгляд, его тёмная фигура, тьма вокруг нас – всё это исчезает за долю секунды.

Я резко сажусь на кровати. Мой взгляд метается по комнате. Сердце бьётся так, что я чувствую его в горле. Дыхание сбивчивое, рваное. Лоб мокрый от пота, руки дрожат.

"Это всего лишь сон," – твердит голос в голове. – "Просто сон."

Но внутри меня всё ещё пылает этот огонь. Этот дикий, болезненный огонь желания. Я провожу руками по лицу. Пытаюсь успокоиться. Но перед глазами всё ещё стоят его глаза. Этот взгляд.

Чёрт. Почему он? Почему Северов? И почему я чувствую, что этот сон был только началом? В комнате шумно, как обычно. Кто-то громко сушит волосы, другой спорит из-за зеркала, а третья с завистью смотрит на новую кофточку соседки. Этот хаос стал привычным фоном моей жизни. Я сижу на кровати, задумчиво перебирая волосы, пока мои мысли где-то далеко. Утро в общаге – это всегда хаос, но я привыкла. Здесь нет личного пространства. Здесь нет тишины.

Я лежу на своей маленькой кровати, смотрю на потолок. Холодный свет из окна падает на стены, обшарпанные и серые. Когда-то я ненавидела это место. А теперь оно просто стало частью моей жизни. Нормой.

Глава 5

– Дашка, ты встаёшь или так и останешься в королевской постели? – голос Вики прорывается сквозь шум.

Я сажусь, протираю глаза, спускаю ноги на пол. Линолеум ледяной. Холод кусает кожу.

– У нас звезда среди нас! – вдруг бросает Настя, заправляя кровать. Её голос капает сарказмом, но она улыбается. – Как там твой мажор? Сын самого Северова, да?

Я молчу. Улыбаюсь краешком губ, но внутри начинаю чувствовать знакомую тяжесть.

– Он тебя в кафешке кормит? Или у вас теперь всё – рестораны, устрицы, шампанское? – продолжает Настя, бросая на меня хитрый взгляд.

– А ты видела его машину? – вступает Аня, оборачиваясь от зеркала. – Даш, ну ты, конечно, молодец. Такого парня охомутала! Учись, девочки, как надо жить!

Я поднимаюсь, стараюсь выглядеть спокойной. Иду к умывальнику, чтобы хоть как-то скрыть лицо, но чувствую, как щеки начинают гореть.

– Да ну вас, – бросаю я через плечо. – Мы просто встречаемся.

– Просто встречаетесь? – Настя хихикает, подходя ближе. – Ага, конечно. Просто на его машине ездишь, просто с ним на тусовки ходишь. Ну-ну. И что, ещё замуж за него не собралась?

– Даша, а ты чё, правда с ним не спишь? – вдруг спрашивает Вика, пристально глядя на меня.

Я замираю.

– Что?

– Ну, не обижайся, но ты серьёзно ещё целка? – её голос звенит насмешкой, а Аня фыркает в ответ. – Ты что, до свадьбы решила хранить? Ой, блин, как в девятнадцатом веке.

Настя подхватывает:

– Ну да, всё мхом поросло. Ты как планируешь его до этого времени удержать? Или думаешь, он будет тебя ждать, пока ты решишь?

Комната наполняется смехом. Настя и Вика хихикают, Аня закатывает глаза, но я чувствую, как внутри что-то рвётся.

– Хватит, – говорю я тихо, пытаясь остаться спокойной.

– Да ладно, Даш, мы просто шутим, – улыбается Настя, отмахиваясь. – Но ты уж будь осторожнее, мажоры такие… ну, ты понимаешь. Им быстро надоедают такие как мы.

Я ничего не отвечаю. Просто отворачиваюсь к умывальнику, чтобы они не видели, как сильно мне хочется убежать из этой комнаты. Они шутят. Просто шутят. Но почему каждое слово колет, как игла? Да, я не сплю с ним. И да, я вижу, как он иногда раздражается, когда я отстраняюсь. Но что мне делать? Я не готова. Я не могу. Я не хочу быть для него просто ещё одной девчонкой. Я хочу, чтобы всё было по-другому. Чтобы это было настоящее. Но их слова всё равно застревают в голове. "Целка." "Мхом поросло." "Ты думаешь, он будет тебя ждать?"

А будет ли? И вдруг резкий голос Вики прерывает весь этот привычный шум.

– Эй, народ, гляньте! Какая тачка подъехала!

Она бросает всё, что держала в руках, и несётся к окну.

– Ну-ка, ну-ка, – подхватывает Настя, подлетая к соседке.

Я смотрю на них, лениво, без интереса. Но что-то в их голосах заставляет меня напрячься. Остальные девчонки в комнате тут же бросают свои дела и облепляют окно. Кто-то шёпотом спрашивает:

– Блин, это чья? Охрана какая-то?

– Да ну, это не к нам. Какая ещё охрана? – отвечает другая, но её голос звучит неуверенно.

– Да ладно! Смотри, они сюда идут! – Вика почти визжит, и её слова заставляют мой желудок скрутиться в тугой узел. Я откладываю телефон, медленно подхожу к окну. Девчонки стоят впритык, толкаясь и шепчась. Одна из них поворачивает голову и, увидев меня, зло хмыкает:

– Дашка, иди посмотри. Может, это за тобой?

Я не отвечаю. Просто заглядываю через плечо Насти и… замираю.

Внедорожник. Чёрный. Огромный. Выглядит как нечто из другого мира – идеально чистый, блестящий, такой, что кажется, стоит целое состояние. Он стоит прямо под окнами нашего общежития, выделяясь на фоне потрёпанного асфальта и облезлых стен, как король среди нищих.

Дверь открывается, и я вижу его.

Артём Северов.

Мужчина выходит из машины. Высокий. Широкоплечий. Каждый его шаг будто отмерен линейкой. Его костюм сидит так, словно его шили на бога, а не на человека. Его взгляд… Чёрт. Я сразу узнаю этот взгляд. Он скользит по зданию, задерживаясь на окнах. И на мгновение мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Моё сердце падает куда-то вниз, как камень в воду. Я сглатываю. Во рту пересохло, а по телу проходит дрожь. Ладони становятся липкими, а в груди начинается странное, болезненное чувство.

"Что он здесь делает?"

– Это… это к тебе, что ли? Это ж отец твоего Егора?! – спрашивает Настя, и её голос звучит так, будто она сама себе не верит.

– Ты шутишь, – отвечает кто-то из девчонок. – С какого перепуга мэр города будет приезжать в нашу дыру?

– Да ты глянь! Он же сюда идёт!

И в этот момент я замечаю, что Артём действительно направляется к входу. Его движения уверенные, спокойные. За ним идут двое охранников в строгих костюмах, но я не вижу их. Я вижу только его. И мне кажется, что я сейчас потеряю сознание. Девчонки молчат. Они смотрят на меня, потом снова в окно, потом опять на меня. Кто-то шёпотом бросает:

– Это точно к тебе.

Я чувствую, как моё лицо заливается краской, а потом резко бледнеет. Меня начинает трясти.

"Почему он здесь? Чего он хочет? Господи, что мне делать?"

Я беру себя за руки, чтобы хоть немного успокоиться, но дрожь не уходит. Сон. Этот чёртов сон. Он до сих пор стоит перед глазами. Я снова вижу его взгляд, его тёмные глаза, которые смотрели на меня, будто видели все под одеждой, под кожей. Я снова чувствую ту же боль, то же желание, которое разрывало меня изнутри.

И теперь он здесь. Настоящий.

И я не могу сбежать.

"Дыши, Даша. Просто дыши."

Но моё сердце бьётся так громко, что кажется, его слышат все вокруг.

– Ну? Ты пойдёшь? – с вызовом спрашивает Настя.

Я киваю, хотя мои ноги отказываются двигаться. Поворачиваюсь к кровати, хватаю свитер и натягиваю его так быстро, что пуговица цепляется за нитку. Мои пальцы дрожат, а голова плывёт. Я чувствую взгляды девчонок. Их любопытство. Зависть. А мне хочется просто провалиться сквозь землю.

– Дашка, ну ты крутая, конечно, – бросает кто-то за моей спиной. – Интересно…сам лично приехал.

Я больше не слышу ничего, кроме своего сердцебиения. Не вижу никого, кроме него. Этот человек. Этот мужчина, который стоит передо мной, полностью заполняет мой мир. Его молчание сильнее любых слов. Его присутствие поглощает всё вокруг. И я не знаю, как мне это выдержать. Не знаю, как мне совладать с этим страхом, этой странной дрожью, которая идёт от кончиков пальцев до самой души.

"Он просто человек," – пытаюсь убедить себя я. Но это не помогает.

Он больше, чем человек. Он – сила. Что-то неумолимое, властное, как ураган. И эта сила уже притягивает меня к себе. Я натягиваю ботинки и, глубоко вдохнув, выхожу из комнаты. Когда я спускаюсь вниз, мои ноги будто ватные. Сердце стучит в висках, дыхание сбивчивое. И вот он. Он стоит у входа, напротив старой облезлой двери общежития. Всё вокруг будто замедляется. Артём Владимирович Северов выглядит так, будто сам воздух подчиняется ему. Его глаза холодные, тяжёлые, но когда он смотрит на меня, я чувствую, как меня прошивает током. Моё тело предаёт меня. По спине пробегает дрожь, живот сводит, как будто внутри узел.

– Дашка, давай уже, он тебя ждёт! – кричит кто-то сверху из окна.

Соседки визжат, смеются, переговариваются. Их голоса, как надоедливый зуд, проникают в мой затуманенный разум.

– Это же он, я видела его на фотках!

– Даша, ну иди уже, не тяни! Мэры не кусаются! Это ж твой свекр будущий!

Сзади, наверху, девчонки прилипли к окну. Слышно, как они возбуждённо шепчутся, переговариваются. Их голоса срываются на хихиканье и шёпот.

– Северов! Тот самый!

– Ну ты посмотри, как он смотрит на нее!

Они жужжат, как пчёлы. Смотрят, обсуждают, указывают пальцами. Но я их не слышу.

Мир вокруг будто затих. Всё замерло.