Глава 4

Мне показалось, что в ее доме ничего не изменилось.

Такие же шторы в цветочек, недорогой ремонт, старая, но чистенькая мебель. Я помнила, как приходила сюда в детстве, как мы ели вишневый пирог, испеченный Ириной бабушкой. В то время я считала, что они хорошо живут. По сравнению с нами с мамой. Но мы жили в квартире! Это же было модно и шикарно, а тех, кто жил в частном секторе, дразнили деревенскими. Они шли в школу пешком через лесопосадку, а мы жили в спальных районах совсем рядом.

С высоты детского возраста все оценивалось иначе. Мы жили бедно. Даже очень бедно. И роскошные обеды у Иры не шли ни в какое сравнение с нашими скудными. Но я бы никогда не призналась маме, что иду к Ире после уроков, чтобы тетя Вера покормила меня жареной картошкой с грибами. Вместо постного супа без мяса и гречневой каши без масла.

Сейчас, после жизни с Артемом мне все кажется совсем иным.

Но дом подруги навевает воспоминания детства. Становится тепло и уютно. Дома пахнет вкусно и как-то по-деревенски.

– Ну вот так и живем.

Ира повесила мое пальто в коридоре, дала поношенные тапочки.

– На зарплату швеи особо не шиканешь. Вот Женька крутится. Уже и телевизор новый купил, и на машину собрал. Он у меня пробивной. Говорит, и дом новый купим. А мне и этот нормальный. Проходи на кухню. Сейчас чайник поставлю.

– А Женька – это кто?

Спросила и прошла на небольшую кухню с аккуратным столом и кухонным уголком. Так раньше модно было.

– Так сын мой.

– А ты замужем?

– Нет.

Она отвернулась и начала доставать чашки, варенье, печенье.

– Как говорят, поматросил и бросил. Сама растила. Мама какое-то время помогала, потом ее не стало. Но мы справились.

Я села за стол.

– Ой, ты такая красивая, Лен. Я еще со школы помню и волосы твои шикарные, и фигура – попа, грудь. Мальчишки челюсти сворачивали. Ты и сейчас такая же. Вообще не сказала бы, что тебе сорок стукнуло.

Вспомнились слова дочери о том, что выгляжу ужасно и что давно надо было прическу сделать. Что в зеркало на себя давно не смотрела.

– Дурак твой Артем. Он еще ни раз пожалеет. Такая женщина. Волосы как были роскошные, так и остались. Молодец, что не обрезала. Тебе все завидовали – косы толстые, вьющиеся локоны.

– Он уже не мой, а какой-то Светки. Наверное, уже и в дом ее наш привел. Оказывается, он с ней давно. А дочка знала и не рассказывала. Я к ней приехала, а у нее там Толик… какой-то. Даже не познакомила.

Я пока говорила, Ира чай подливала. Печенье подкладывала.

– Кобелина драный муженек твой! Под зад ему коленом! Знаешь, я тут подумала. У меня три комнаты. Что тебе в гостинице сидеть. Забирай свои вещи и приходи ко мне. Поживем пока, обустроишься, и мне не так скучно будет.

– Нет, ты что. Я так не могу. Ну куда. Ты с сыном живешь, а я тебе на голову свалюсь. Неее. Я в гостинице пока. Потом посмотрю, что делать.

– Ну как знаешь. Я буду тебе очень рада. Правда. Женьки весь день нет. Он на работе, то с девушкой своей… глаза б мои ее не видели. А я одна. Вечером заказ дострочу и сижу сериалы смотрю. Скука зеленая.

– Спасибо, Ир, огромное. Я пока справляюсь.

– Ну смотри.

Засиделись мы с ней за полночь. То она рассказывала о своей жизни, то я. Как будто не было этих лет разлуки, и мы снова вместе, снова дружим. Есть такие люди. Твои. С ними всегда есть о чем даже помолчать. Они тебя чувствуют, читают, а ты их. И вы как одно целое – интересное, сшитое вместе и одновременно раздельное.

И не упрекнула ни разу, что пропала, что на связь не выходила столько времени.

– Ладно, Ир. Давай такси закажу, а то поздно уже.

– А может, останешься?

– Нет-нет, я поеду. Спасибо, моя хорошая. Как будто и не было этих лет.

– Скажи? Вот и я так чувствую. Как будто не было. Ладно, вызывай такси, а я пока посуду помою.

Я машину вызвала, потом оделась, натянула сапоги. Крикнула Ире из прихожей:

– На улице постою. Воздухом подышу. У вас тут маньяков нет?

– Нет. Все свои. Только там холодно.

– Нормально. Проветрюсь. Ой! Вроде и машина приехала. Все, я побежала.

– Давай, Лен. Завтра набери.

– Хорошо!

Выскочила на улицу, подбежала к машине, плюхнулась на переднее сиденье.

– Мне на Антоновскую. В гостиницу Астрид, знаете такую?

И обернулась на водителя. Молодой совсем. Глаза наглые, светло-голубые. Челка падает на лоб. И посмотрел так, что все тело пронизало током. От смущения вспыхнули щеки. Потому что он бросил взгляд на мои колени, и мне пришлось поправить платье. Ощущения странные. На меня так никогда не смотрели. Нагло, с насмешкой.

– Знаю.

– Сколько за проезд?

– Как обычно.

Можно подумать, я знаю как обычно. Но переспрашивать не стала. В машине орет какая-то музыка, пахнет сигаретами.

Он сидел совсем близко со мной, как будто нарочно придвинулся. Мне показалось, что он очень высокий, потому что, даже сидя, был выше меня. Я мельком взглянула на его лицо и тут же опустила взгляд на сильную смуглую шею. На ней татуировка в виде штрихкода и головы коршуна. И запах свежести, сигарет, какой-то смеси чего-то запредельно мне недоступного. Такие молодые таксисты? Сколько ему лет? Двадцать два? Двадцать пять? На нем кожаная куртка, свитер с низким вырезом, руки на руле сильные, мощные, из-под рукава выползла татуировка. Рисунок рассмотреть не могу.

Волосы коротким ежиком, почти лысый затылок, на скулах легкая небритость. И челка на глаза спадает.

Снова бросила взгляд на профиль. Красивый. Дерзкий. Очень наглый. От него веет этой наглостью настолько, что у меня краснеют уши, когда он снова бросает взгляд на мои колени. На мои ноги давно никто так не смотрел, и я почувствовала себя ужасно неловко и поправила юбку.

– Почему ОН вас одну отпускает так поздно? Мог бы и сам домой отвезти.

– Я у подруги была.

Резко повернул, и меня накренило в его сторону, бросило ему на плечо. Неожиданно придержал сильной рукой, вздернула голову, и наши лица в миллиметре друг от друга, а я тут же отпрянула на место.

– Урод какой-то подрезал. В нашем городе много таких вот ошпаренных. Ездят, как олени.

Мне хотелось сказать, чтобы он сбросил скорость, но я не смогла и слова вымолвить, потому что там, где его пальцы легли мне на плечо, кожа горела даже через пальто. Что это со мной. Он же совсем мальчик. Смущенно отвела взгляд к окну. Выдохнула.

– Кто-то ждет в гостинице?

Отрицательно качнула головой.

– Такую женщину не может никто не ждать…

Да, меня ждет холодная постель, стены, телевизор и ощущение адского одиночества, а также презрения к самой себе. Меня ждет самокопание и понимание, что я на хрен никому не нужна. Меня ждет боль, которая притаилась в каждом уголке тишины и готова оскалиться на меня своими жуткими клыками безысходности. Вот что ждет брошенную, сорокалетнюю дуру в гостинице. А не то, что этот мальчик себе вообразил…Боже. Неужели я похожа на кого-то, кого где-то ждет любовник?

– Нет. Меня никто не ждет.

– Тогда, может, я вас приглашу куда-нибудь на бокал шампанского?

Нагло скользнул по мне своим мальчишеским, безбашенным взглядом, и меня пронизало током. Я что, так легкодоступно и жалко выгляжу, что какой-то мальчишка таксист приглашает меня выпить?

– Я не пью.

– Тогда на чашку кофе.

– Я не пью кофе вечером, потому что плохо буду спать ночью.

– Чай?

– Только утром.

– Черт. Ну давайте я вас приглашу на стакан воды?

– Давайте вы меня отвезете в гостиницу.

Замолчал, отвернулся. Потом снова посмотрел так, что дух захватило. И я снова покраснела. Отвыкла от мужского внимания. Прошли те времена, когда я отшивала парней. Последние лет ***дцать я и из дома мало выходила одна. В основном с мужем, с дочкой. Для меня кроме Артема никого не существовало. Да и как можно. Меня воспитали в строгости.

Он смотрит то на дорогу, то снова на меня и молчит. И от его взгляда по телу проносился волнами ворох мурашек. Нужно просто смотреть в окно. Просто ни о чем не думать. Он отвезет меня в гостиницу, и на этом конец. Только я точно знала, что он продолжает рассматривать. Нагло, бесстыже. Я этот взгляд ощущаю каждой молекулой. Как будто стопроцентно знаю, где именно остановились его наглые глаза. Невольно поправила пальто на груди.

Смотрю в окно. На душе раздрай, какое-то адское смятение. В сотовом пиликнула смска. От мужа.

«Те вещи, которые остались, я отправил к дочери. Заберешь у нее. И не забудь явиться подписать бумаги о разводе».

Судорожно глотнула воздух и сжала сотовый. Как чужие. Как будто он это месяцами планировал, месяцами считал меня просто надоедливой сучкой, от которой мечтают избавиться. Интересно, Светочка уже переехала к нему и спит в нашей неостывшей постели? Скорее всего, да, раз он так стремится выкинуть побыстрее мои вещи.

– Твою мать!

Резко обернулась на парня, а он прибавил скорость и прищурился.

– Что происходит?

– Ничего особенного. Сейчас немного будет жарко. Погнали!

Резко вдавил педаль газа, машина с визгом разогналась еще быстрее, буквально взлетела.

– Вы едете очень быстро.

– Вы видели фильм Такси? Я из тех, что доставляют за две минуты. Вы пристегнулись?

– Да. Я всегда…о божееее!

Выскочил на встречку, развернулся и поехал в обратном направлении.

– Что такое?

– Ничего. Главное, вы пристегнуты.

Я совершенно ничего не понимаю. Оглядываюсь, потому что он смотрит по зеркалам и ругается себе под нос.

– За нами кто-то гонится?

– Что-то вроде того. – отвечает, сует сигарету в рот, быстро прикуривает и, удерживая ее зубами, щурясь выруливает между машинами.

– Я не понимаю, вы таксист или…вы отвезете меня в гостиницу?

У меня вскипает адреналин, и становится страшно.

– С чего вы решили, что я таксист?

Меня словно холодной водой обдало. Судорожно глотнула воздух. Пальцы впились в сумочку, и по спине прополз ледяной ветерок.

– А кто?

– Держитесь, сейчас будет трясти.

Вылетел куда-то на брусчатку, между домами и припаркованными машинами. Кто-то сигналит, где-то вдалеке орет полицейская сирена, и мне становится страшно.

– Вы не таксист? Немедленно остановите машину, я выйду!

– Не получится! Держитесь!

Мы несемся как угорелые, я жмурюсь, когда мы оказываемся на встречке, меня буквально трясет от ужаса. Машина выруливает куда-то по подворотням, снова на трассу, между грузовиками и опять в какие-то улочки, пока не тормозит где-то, и я не выдыхаю от ужаса, адреналина и злости.

– Какого черта! Куда мы приехали? Кто вы такой! Вы же не таксист? Кто вас преследует?

Тяжело дыша, смотрю на него, и мои волосы падают мне на лицо, дрожащими руками убираю их за уши.

– А с чего вы решили, что я таксист? Это вы сами влезли ко мне в машину и приказали, куда ехать. У вас, кстати, красивые волосы…Никогда не видел таких длинных и светлых.

Тронул прядь, и я отшвырнула его руку. Задыхаясь и ничего не понимая.

– Где мы?

– Сейчас выйдем, я угощу вас мороженым, водой или что вы там захотите, и поедем в гостиницу.

– Я никуда с вами не пойду. Вы что, бандит?

Смотрит с прищуром, ухмыляясь.

– Почему нет?

Снова пиликает сотовый, и я непроизвольно смотрю на дисплей.

«Верни ключи от машины, оставь их в почтовом ящике. Завтра. И не звони мне, когда я на работе».

– Пойдемте. Нам надо переждать.

– Что переждать?

– Никогда не слышали пословицу «меньше знаешь, крепче спишь»? Пошли.

Он вышел из машины, обошёл ее и распахнул дверцу с моей стороны.