Глава 2

Вот они – развалившиеся осколки моего счастья. В битых фотографиях, которые я смела на пол со стола в своем кабинете и смотрела на сверкающие осколки почти ослепшим взглядом. И как же отвратительно чувствовать себя ничтожной, какой-то внезапно старой, жалкой, никогда не дотянуть и не стать юной нимфеткой Светочкой. И мне кажется, что от меня даже запах исходит такой характерный, как у женщины в возрасте. Начало неприятно тошнить. Испытывать разочарование в себе, наверное, самое болезненное, что может быть.

Потому что я всегда считала, что со мной такого не будет. Ведь у нас такая хорошая семья. Столько лет вместе. Я забочусь о нем. Он…как умеет заботится обо мне и Лере. Мы счастливы. Боже! Какая я дура! Я считала, что мы с ним счастливы. В чем оно заключается это счастье? Оказывается…совсем не в том, что я думала. И в такие минуты начинаешь как-то думать, а что было не так? Вспоминать прошлое, анализировать. Такие вещи, они ведь не случаются вдруг. Нам кажется, что это произошло внезапно, но ведь такой механизм, как способность на предательство, запускается давно, и у него…как ни странно, есть причины. И это не только зависит от самого человека…увы, в измене виноваты всегда оба. Что во мне интересного? Всегда его придаток. Домохозяйка с личным хобби, которое приносит доход «на мороженое» и всего лишь тешит мое эго. Я всегда рядом, всегда под рукой. Но, наверное, не подхожу по статусу…не посещаю фитнес-центров, не хожу на модную йогу, не накачиваюсь силиконом и гиалуронкой. А может быть, стоило? Как жены его друзей? Но ведь я всегда была за естественность. Мне претило что-то закачать или вколоть в свое тело. Я любила натуральную косметику, любила натуральные шампуни, вкусную еду. Мое тело было далеко от стандартов девяносто-шестьдесят-девяносто. Но мне всегда казалось, что ему нравится, что…Боже! Нравится…даже не знаю. Ведь у нас и секса последнее время почти не было.

Вспоминала наши последние месяцы, а может, и годы. Ну да…все уже не так, как раньше. Больше друзья, чем любовники. Да и были ли мы любовниками? Мавританские страсти всегда бушевали только в моих книгах. Проживая столько лети вместе под одной крышей, невозможно сохранить вспышки бешеной страсти или чувство новизны. Со временем чувства, они мутируют, они проходят уровни.

О чем мы говорили в последнее время? О Лере. Да, чаще всего о ней. Иногда я слушала, что Артем рассказывает о своей работе. Слушала? А когда такое было в последний раз? Когда он в последний раз рассказывал?

Но я старалась быть хорошей и правильной. Я не лезла, я не хотела навязываться. И, может быть, в этом тоже была моя ошибка.

Что теперь будет?

Не знаю…Только понимаю, что я не смогу с этим смириться. Не смогу жить вот так дальше. И все мои убеждения, что брак нужно сохранять…наверное, лопнули именно в тот момент, когда он обнял свою…любовницу за талию и увел обратно в сторону кабинета. Потому что в тот момент выбор был сделан, и, наверное, именно этот момент и поразил меня больше всего.

Ну что ж, теперь я побываю в шкуре этих самых брошенных, старых жен, которых променяли на более молодых и не поношенных. Как пишут в модных журналах статьи на тему возрождения мужчины с новой, перспективной и молодой женщиной. Что там у них открывается? Ааа, второе дыхание. А про таких, как я, писать не любят. Точнее, любят снисходительно, жалостливо с ноткой презрения и так.. невзначай. Или помусолить то, как она опустилась после развода или ударилась во все тяжкие.

Мужчинам все можно. Любовницы, полигамия, браки, разрушенные семьи. Он же мужчина. Он альфа. Ему надо плодиться и размножаться. Со старой женой это уже пройдённый этап. С ней скучно. Борщи, пирожки, сериалы по выходным. А тут экшен, секс, драйв. Как говорит моя Лерочка.

И всем плевать, что у вот этой брошенной сердце на ошметки, что у нее жизнь куда-то в бездну, что…когда она была моложе. Он ведь мог уйти, мог сказать честно, что не любит, и дать возможность построить свою жизнь, когда ты моложе, полна сил. Когда еще есть время на карьеру и личную жизнь. Но нет. Надо дождаться…когда тебе уже за сорок, и очереди не просто не выстраиваются, в твою сторону даже не смотрят, потому что уже ВСЕ. Да ты и не ждала никогда, что посмотрят. Ты своего любила. Родного такого, близкого. Чужого. Предателя!

– Лена…

Подняла голову и увидела его, стоящего возле двери кабинета. В эту секунду такой далекий и чужой, что заболело в груди. Никогда не думала, что испытаю этот кошмар – понять вдруг, что самый близкий человек уже очень давно стоит на другом краю пропасти от тебя. И никакие они не родные его глаза, и щетина на щеках глажена другой рукой, и на рубашке запах чужих духов.

– Лена, мы разводимся, и тебе нужно уехать из этого дома. Я все решил. И давай без истерик и скандалов.

Можно подумать, я когда-то закатывала ему скандалы. А может, стоило? Может, надо было закатывать?

– Что?

Я переспросила, скорее, как эхом своих мыслей, потому что я явно плохо слышала, у меня закладывало уши, и я ничего не могла разобрать.

– Ты должна сегодня же уехать. Собирай вещи и уходи. Я больше не намерен с тобой жить.

– Уехать?

– Да. Все кончено. Я давно должен был сказать. Документы о разводе готовы. Света переедет ко мне завтра. Так что тебе пора…Вот. Подпиши и уезжай.

Он бросил на стол конверт, потом посмотрел на раздавленные фото, переступил через них и пошел в сторону своего кабинета.

– Артем…как так? Куда мне идти?

Пожал плечами.

– Найди.

– Как я найду?

– К Лере, например! Не знаю, куда! – рявкнул, явно начиная злиться, и я вдруг поняла, что последнее время он довольно часто вот так рявкал, но я списывала это на его усталость на работе, а это было просто адское раздражение мною. – Ты ей отдала квартиру своей мамы, устроила там ремонт за мой счет. Вот пойди, поживи у нее.

– Я…я могу взять машину?

– Эта машина не твоя. Вызови такси, Лена. И вообще, ты должна понимать, что ничего твоего здесь нет. Ты помнишь, с чем ты пришла?

И ушел, хлопнул дверью. Я так и осталась стоять возле разбитых фотографий. Мне еще не было страшно, меня еще не начало шатать от боли и от понимания, что это ужасный и самый нелепый конец брака из всех, что я могла себе представить. И самое дикое в этом его вот это спокойное и равнодушное «уходи».

А ведь я…наверное, я могла бы простить. Многое. Но вот это «уходи» – это удар по ребрам, удар в солнечное сплетение.

Я собирала вещи обыденно, собирала их в сумку, аккуратно складывая и чувствуя, как дыра в сердце исходится кровью. Самое необходимое, потому что на большее и чемоданов не было. Я никогда не думала, что мне придется уходить от моего Артема. Уходить, потому что он меня прогонит, как собаку. Шатаясь, прошла мимо его комнаты, где он с кем-то говорил по телефону, и я услышала обрывки фраз:

– Конечно, уходит. А куда ей деваться? Не уйдет, вышвырну за шкирку. Давно надо было! Достала со своими…

О боже! Меня затошнило так, что, кажется, сейчас кишки вылезут через горло.

Потому что это даже не погуляет и вернется, это не секс на стороне, это…это предательство такой невероятной степени, что меня от него швыряет из стороны в сторону. Я ему не нужна. И как давно не нужна, что он уже и документы о разводе приготовил. Пока я думала, что у нас все хорошо, он…он строил планы о жизни с другой женщиной и тихо меня презирал.

Вот и все. Кому я теперь нужна со своей обвисшей грудью, целлюлитом, округлым животиком и по-маминому крупными ногами? На этом фоне вспоминается Светочка. Точеная, высокая, худенькая и красивая настолько, что даже мне больно смотреть.

В голове прозвучал голос покойной мамы «Ты должна держаться за него, ты должна любить и уважать своего мужа. Измена – это ничто. Это тело. Главное, душа. У тебя дочка….»

Мама…мамочка, так он мне душой изменил, мама, он мне душу вывернул. Как я прощу? Как мне умолять его? Я не могу…Я ему не нужна. Я уйду. Пока не знаю, как все будет, но я поеду к Лере.

Глава 3

Лера жила в старом районе в одной из шестнадцатиэтажек в маминой двухкомнатной квартире, в которой мы с Артемом сделали капитальный евроремонт.

Девятый этаж, широкие и большие окна смотрят на бережную. Я здесь выросла. Здесь прошло мое детство. Выдохнула, подтягивая чемодан за собой. Тяжело как. Лера ничего не знает. Для нее это станет ударом. Мы всегда старались при ней не ссориться. Я старалась. Травмировать ребенка нашими перебранками не хотелось. Я помню, как в детстве очень остро переживала ссоры мамы с отцом. Особенно, когда они начинали говорить о разводе.

Точнее, отец очень любил завести эту тему. Если мама в чем-то ему перечила, сразу начинались разговоры о разводе. Мама всегда замолкала. Она считала, что женщина должна уметь вовремя промолчать, в этом ее достоинство.

Я поднялась на лифте и позвонила в дверь.

Наверное, она с кем-то из подружек отмечает. Возможно, ушла куда-то. Если что, у меня есть ключи, но как-то не хотелось показывать Лере, что она здесь не хозяйка. Тем более я ее не предупредила.

Позвонила в дверь еще раз. И наконец-то услыхала возню за дверью, потом она приоткрылась, и я увидела Леру в халатике с растрепанными волосами.

Мгновенное понимание, что Лера не одна. И не просто не одна, а скорее всего, с мужчиной. Потому что она тут же обернулась куда-то внутрь комнаты.

– Мама? Ты?

– Привет.

Она явно не торопилась открывать, и мне стало как-то не по себе.

– Привет. Что случилось?

– Может, впустишь?

Она посмотрела на мой чемодан, потом нахмурила брови.

– Вы что, заехали попрощаться? Вы куда-то уезжаете?

– Лера, твой отец выгнал меня из дома.

Она изменилась в лице и тут же открыла дверь. Потом снова посмотрела вглубь комнаты.

– Мам…ты заходи, конечно. Только я не одна. Я с…с Толиком.

– С каким Толиком?

– Ну…потом расскажу.

Она провела меня на кухню, тщательно прикрыв дверь в спальне. Нет, я не ханжа, я понимаю, что у меня взрослая двадцатилетняя дочка, что у нее наверняка есть личная жизнь. Читать ей мораль я не намерена. Кольнуло только то, что о Толике мы с папой не знали, а ведь судя по всему этот Толик явно живет вместе с ней.

Мы вошли на кухню, и она потушила сигарету в пепельнице.

– Ты куришь?