Я ничего не соображала. Я ждала его губы целую вечность. Мне казалось, что каждую секунду, которую прожила без его губ, я просто медленно умирала. Это была не просто страсть, это походило на наваждение
– Что это? – Твой подарок на Новый год.– Не, ну это шарлатанство, Казанцева. Я тебе, значит, целую песню с музыкой и стихами, а ты мне палку?– Это не палка!– А что?– Тест.– Какой тест?– На беременность, Казанцев. Видишь там две полоски? – Ну? Это не песня, знаешь ли. Я тоже могу на палке две полоски нарисовать
– Твой подарок на Новый год. – Не, ну это шарлатанство, Казанцева. Я тебе, значит, целую песню с музыкой и стихами, а ты мне палку?– Это не палка!– А что?– Тест.– Какой тест? – На беременность, Казанцев. Видишь там две полоски?
Я знаю. Я сам слышал. Сальваторе, он…он прямой, а оте…а Марко, он хитрый и подлый… Я ведь все вспомнил. Как он не вытаскивал меня из воды, как…как бросил меня одного в охотничьем домике замерзать и вернулся только утром. Я все вспомнил.
Истинную красоту ничем не испортить, пред ней преклоняют колени, даже когда она измазана грязью…, а уродство, особенно душевное, не спрятать даже под самой дорогой и изысканной огранкой. Оно прет наружу и воняет гнилью на километры»
Навалилась на багажник, но я резко вдавил педаль газа, и она упала в листья и так и осталась там лежать… и только в этот момент я ощутил, как по моим щекам катятся слезы. Сукааа… как же выдержать эту боль? Как жить дальше без Оксаны и с пониманием что предала… как жить?
По крайней мере я его почти не видела. Здесь все происходило по каким-то совершенно другим законам. Именно здесь я поняла, что ад на самом деле живет в нас, как и рай. И один человек может подарить другому и то, и другое. «Ад и