Жека. Сентябрь. Наши дни
– Ромыч, как распознать енота? – пристал я к другу.
Мы сидели в машине и вели наружное наблюдение. Скучно было так, что хоть волком вой.
– Жек, ты бы спал ночами хоть иногда, – посоветовал друг.
– Не, вот смотри, – я показал другу статью на экране мобильного, – темные круги под глазами есть. Не спит ночами и бродит в поисках пищи. Ест все подряд. Милый на вид, но может атаковать. Ромыч, я енот!
– Когда решишь, что ты Наполеон, я тебе адресочек скину – заедешь, проверишься, – заржал друг. – Кстати, все забываю спросить – как там твоя боевая пельмешка? Ты чесал, что через два дня твоей будет, прошло два месяца…
– Уехала пельмешка до сентября, – опечалился я, – но! У меня сразу несколько козырей. Во-первых, я знаю, где она учится, а во-вторых, мой хороший друг Русик теперь преподает у нее уголовное право!
– Русик – который Логинов, адвокат?
– Он самый, – кивнул я, – так что пельмешка никуда не денется. И вообще, тело, прижатое к стенке, не сопротивляется. Закон Архимеда.
– Грамотей, млин! – сплюнул Ромыч. – О, смотри, наши вареники вышли. Пьяные в сосиску.
– Кажись, драться собрались, – напрягся я, когда двое пьяных в умат придурка пошли в сторону молодого парнишки со скрипочкой.
– Пошли, – вздохнул я.
– Не по нашу душу же, – скривился Ромыч.
– Пошли, скрипку жалко.
Я вышел из машины и громко проорал пьяным придуркам:
– Э, сидельцы! Если вы мне пацана тронете, я вам чресла свяжу! Будете перемещаться только боком, лицом к лицу, в ритме танго! Отстали от пацана, быстро!
– Начальник, мы… Да мы…
– Брысь отсюда! – рявкнул я.
Подумал и решил:
– А ну, стоять!
Мужики бодренько убегали, спотыкались, падали, но упорно пытались смыться.
– Да что ж за день…
Поймал обоих за воротники, встряхнул и рявкнул:
– А ну, сели!
Мужики дружно упали на землю, Ромыч заржал, а я полез в карман. Достал мобильный и сунул им под нос фотографию:
– Этого видели?
– Начальник, богом клянусь, никогда! – Толян приложил ладонь к груди и пьяно икнул.
– Леня, а ты? – зарычал я.
– И я! Христом и богом…
– Куда самолет припарковали вчера? – грозно рявкнул я.
– Во дворе, – обалдели мужики.
– Заправляли?
– Никак нет… Да, – невпопад отвечали мужики.
– На фото фраера как зовут?
– Витек, – отмахнулся Леня, – к матери приехал. Третий этаж, налево.
– С ним пили? – Роман сплюнул и пнул носком ботинка Толика.
– С ним.
– Встали и пошли! – приказал мой друг.
– Начальник, ну не по-пацански это…
– Пятнадцать дней трезвости, Толян, я тебе организую с этой минуты. Вставай.
– Пошли, – сдался Ленчик.
Проводил нас до квартиры, постучал и сделал шаг назад. Дверь нам открыла такая же пьяная морда – та, что мы искали.
– Витек! – обрадовался я. – Привет, братишка! Ищем тебя, ищем, а ты тут зашухарился. Пошли, красавчик, по мнению твоей мамы, поболтаем.
– Э, по какому праву? Ордер есть? На каком основании?
– Ты смотри, Жек, у нас теперь каждый алкаш свои права знает. Пошли, зайчик, заявление на тебя написали.
– Кто посмел? – икнул Витек.
– Это мы тебе в участке расскажем, – пообещал я, заламывая руку болезному.
– Он мне щас всю машину загадит, – скривился Ромыч, – вчера только помыл.
– В багажник суй, – посоветовал я, – все равно завтра нихрена не вспомнит, по дороге, может, проспится чуток. Как с ним разговоры вести, если он лыка не вяжет?
Ромыч спокойно пожал плечами, перехватил Витька с другой стороны, и мы вывели его на улицу. Друг подумал, посчитал убытки и закинул вора в багажник. Тот, стоило ему только лечь, сразу же отрубился.
– Нафига так пить? – вздохнул Роман и захлопнул багажник.
– Классика. Украл, выпил, в тюрьму, – махнул я рукой. – Вези красавчика в отделение, я позже подтянусь. Все равно до завтра от него толку нет.
– Я его в трезвак закину, – решил Ромыч, – пусть прокапают.
– Благословляю. Во имя мантов, пельменей и чебуреков!
Ромыч хмыкнул, сел в машину и уехал. Я пошел на лавку, сел и достал мобильный.
– Логинов, друг мой! – обрадовался я, услышав знакомый голос.
На первые четыре звонка деловой до зубовного скрежета Рус мне не ответил.
– Привет, – зло отчеканил он.
– Как твои студенты? Еще живы? – веселился я.
– Пока да.
– Пошли сегодня со мной в зал?
– Ты для этого пять раз звонил? – хмыкнул Рус.
– Нет, хотел удостовериться, что не надо на массовое убийство выезжать, когда ты студентов поубиваешь. Так что? Пошли? Потренируемся, ты пар выпустишь.
– Меня Слава дома ждет.
– Я думал, вы уже расстались…
– Мы вместе.
– Она же дура! – скривился я.
Славу, она же Мирослава, я не любил.
– У нее ученая степень по экономике, – напомнил мне Логинов.
– И как это связано с тем, что она дура? – не понял я.
– Потише.
– Что «потише»? Она мне две недели назад истерику по телефону закатила, мол, я на тебя плохо влияю. Я хотел ей рассказать, кто и на кого как влияет и что мы с тобой, друг мой, творили в институте, но побоялся, что она вылезет из трубки и откусит мне уши. Через час жду в зале, – закончил я.
Боевая пельмешка Лиля не выходила у меня из головы. После нашей последней встречи я, как истинный джентльмен, вооружился букетом и пошел на осаду цветочной крепости. Как лох, час прождал ее в машине во дворе, но пельмешки не было.
Опрос соседей выявил, что пельмешка с родителями уехала из города, и когда вернется, не сказала.
Букету я нашел применение, а вот осаду Цветочка решил отложить до сентября. Еще и Логинов удачно место препода получил…
Глянул на часы и решил прогуляться возле универа. Сегодня точно мой день, и я встречу Цветочек.
День был определенно мой, потому что даже ехать никуда не пришлось. Цветочек стояла на автобусной остановке, непривычно хмурая и задумчивая.
Я встал в стойку, потер ладони, сорвал с клумбы цветок и пошел к ней. Красивая же, колючка. Обвел взглядом идеально ровную спину, длинные ножки, бедра, обтянутые черной классической юбкой. Длинные волосы, собранные в хвост. Интересно, натуральная блондинка или красится?
Подошел к ней вплотную, встал за спиной, напрягся, если ей вдруг снова захочется поиграться в «ее звали Никита», протянул цветок и зашептал на ухо:
– Привет!
Она вздрогнула, обернулась, а когда рассмотрела меня, грозно нахмурилась и ахнула:
– Ты что, меня видишь?
– Чего? – не понял я.
– Ты меня правда видишь? – так натурально удивилась она, что я не сразу сообразил, что ответить.
– Прикинь, – согласился я.
– Серьезно? Видишь?
– Да серьезней некуда. Привет, красивая! Это тебе.
И протянул ей честно стыренный с клумбы презент.
Цветочек так зыркнула на меня и на цветок, что я сделал шаг назад, опасаясь огрести тонкой шпилькой ее туфельки. Я уже выяснил, что пельмешка у меня боевая, а я с женщинами даже в шутку не дерусь. Придется поддаваться и позориться на всю остановку, а на нас и так уже глазели с любопытством.
– В прошлый раз было непонятно, что знакомиться я не хочу? – зашипела она.
– Что? Не слышу? Хочешь познакомиться?
– Да вы… Непрошибаемый какой-то! Отстаньте, я не собираюсь с вами разговаривать!
– А сейчас ты что делаешь? – приподнял я одну бровь. – Красивая, ну неудачно мы начали, давай снова знакомиться. Представь, что видишь меня в первый раз.
– Не могу. Видения нашей первой встречи до сих пор преследуют меня в кошмарах.
– А вот это было обидно, – покачал я головой. – Домой проводить?
– Еще чего не хватало! – возмутилась она.
Нервно затопталась на месте и нырнула в только что подошедший автобус. Я подождал, когда народ загрузится, и прыгнул следом, стараясь особо не палиться. Людей было много, а мне было любопытно, куда она едет. И живет ли с родителями?
Осаду я планировал по всем правилам – Цветочек завела меня не на шутку.
Она вышла через три остановки и медленно побрела в сторону студенческого общежития. Неужели решила проявить самостоятельность и съехать от родителей? Я когда-то тоже чудом получил там комнату, хотя родители мои жили в этом же городе. Но я хотел свободы и независимости, а деньги были только на еду, поэтому пришлось довольствоваться комнатой и двумя соседями. Но было весело…
Цветочек вошла в общежитие, а я решил порадовать собой коменданта.
– Здрасьте! – радостно вошел я в каморку.
– Громов! – пожилая женщина схватилась за сердце.
– Рад вас видеть! – сообщил галантно. – По делу я.
Достал корочку, засветил перед комендантом и поинтересовался:
– Девушка Лиля с пятого курса у вас живет?
– Громов…
– Мне для дела!
– У нас. Пятый этаж, комната 523. Но если ты мне тут…
– Не буду, честно! – я поднял руки ладонями вверх.
Растянул губы в улыбке и вышел на улицу. Спрятал руки в карманы и подставил лицо солнышку.
Вот теперь Цветочек от меня точно никуда не денется!
Лиля
Если наглый опер думал, что ехал в автобусе незаметно, то у него явные проблемы, потому что скрыть двухметрового амбала с косой саженью в плечах даже в такой толпе было трудно! Незаметное привидение со стыренным с клумбы цветочком вместо пропеллера…
Автобус я выбрала очень удачно – он привез меня прямо к общежитию университета, где я грызла гранит науки. Так было спокойнее, потому что идти домой с настойчивым сопровождением я опасалась.
Два месяца назад, после нашей встречи в кофейне, я обнаружила опера, совершающего променад под моими окнами. С букетиком. Бдительная разведка в лице бабы Дуни доложила, что опер таки по мою душу, хотя я очень надеялась, что он снова пришел наставлять рога уважаемому адвокату! Подкупив бабу Дуню помощью в установке какого-то приложения на ее новенький смартфон, который старушке подарили внуки, я в окно наблюдала, как соседка докладывает оперуполномоченному, что я и моя семья уехали и до сентября не вернемся.
И облегченно выдохнула, когда ловелас в погонах тут же переключился на мою соседку с первого подъезда. Подарил ей цветы и увел в неизвестном направлении. Помянув недобрым словом всех бабников в целом и этого конкретного в частности, я успокоилась. Ровно до сентября, то есть – до сегодня.
Кого я точно не ожидала увидеть на остановке, так это довольное оперуполномоченное лицо! Я уже и думать о нем забыла, но кобелиная натура товарища в погонах настоятельно требовала закрыть гештальт в отношении меня.
Пришлось спасаться бегством, тем более в общежитии жило большинство моих приятелей, которых ростом и физической формой тоже не обидели.
Артур вон, Багров, мой одногруппник, боксер, несбыточная мечта большей половины нашего университета. Он и шесть его друзей были звездами бокса и вечной целью девиц, мечтающих заполучить их в спутники жизни.
– Привет, будущий генеральный прокурор, – отсалютовал мне Артур.
Посмотрел на выражение моего лица и тут же посерьезнел:
– Что-то случилось?
– Да, – не стала я лукавить, – какой-то амбал здоровый привязался и не отстает. Я решила спрятаться тут.
– Где? – напрягся Багров.
– Ушел вроде, – выдохнула я, выглядывая в окно.
– Пошли, провожу, – решил Артур.
Я хотела зайти к своей лучшей подруге Полине. Она была младше меня на два года, тоже училась на юрфаке и жила как раз в общежитии. Я вовремя вспомнила, что нам всем привалило счастье в лице нового преподавателя уголовного права, который явно очень неровно дышал в ее сторону и загрузил мою Полину писать эссе от руки, чем она и занималась уже второй день!
Поэтому я не задумываясь приняла помощь Артура.
– Опиши придурка, – попросил он, вместе со мной спускаясь по лестнице.
– Громила под два метра ростом, косой саженью в плечах, придурковатым взглядом и очаровательной улыбкой гопника-ловеласа, – быстро выпалила я, – брюнет, глаза голубые.
– Поищем с пацанами, – сурово согласился Багров, а я облегченно выдохнула.
– Поговаривают, что на вас опять охота началась? – решила я сменить тему, когда мы вышли на улицу.
– Первокурсницы, – философски вздохнул Артур, – месяца через два угомонятся.
– Опять с вашим фан-клубом разборки, – закатила я глаза.
Багров снова тяжело вздохнул, возвел очи небу и пожал плечами, мол, каждый год одно и то же и ничего не меняется.
Все парни из боксерской семерки учились с нами на одном курсе. Я и мои подруги за четыре года вдоволь насмотрелись на то, как недалекие девицы делят шкуры неубитых боксеров, соединяясь в фан-клубы, не пропуская ни одного боя парней, которые принципиально не заводили отношения с девушками из нашего университета.
Возможно, сказалось то, что мы учились все вместе в одной группе и были приятелями, но на девочек из нашего потока уже почти не действовало боксерское обаяние, и мы даже иногда выручали парней, когда кому-то попадалась особо назойливая поклонница.
Мы с Артуром дошли до автобусной остановки, болтая о нашем новом преподавателе, практике, домашнем задании, которое нам от души отсыпал новый «уголовник», и прочих радостях студенчества.
Я все это время вертела головой в поисках опера, но он словно испарился. Шестое чувство подсказывало мне, что ненадолго.
– Мой автобус, – махнула я рукой.
– До дома проводить? – заботливо уточнил Артур.
– Нет. Спасибо, что помог!
– Если что – звони. Мы с пацанами твоему амбалу быстро голову открутим.
– Спасибо! – еще раз поблагодарила я и запрыгнула в свой автобус.
Багров благосклонно кивнул, развернулся и вальяжно пошел в обратную сторону.
Я же всю дорогу не могла избавиться от ощущения, что опер Чингачгук где-то поблизости. Нервничала и вспоминала, куда дела папин электрошокер.
Может, начать носить его с собой на учебу?
Задумалась так, что чуть не проехала свою остановку! Выбежала последней, чудом успев проскользнуть через закрывающиеся двери, что не прибавило любви к наглому оперу.
Во дворе тоже озиралась так, что голова закружилась. Выдохнула и побрела к своему подъезду, мечтая поскорее подняться домой и снять туфли.
Открыла дверь своим ключом, вошла и с порога громко сообщила:
– Мам, я дома!
– Ужинать будешь? – заботливо прокричала родительница из кухни.
– Буду!
Я скинула наконец треклятые туфли, блаженно закатила глаза и уже собралась идти в свою комнату, как мне навстречу из своего импровизированного кабинета вышел папа, натирающий свое любимое охотничье ружье.
Папа был охотником и рыболовом до мозга костей и даже переоборудовал под свои «игрушки» кладовую, пожертвовав квадратами их с мамой комнаты. Отец мой ростом почти не уступал оперу, чтоб ему всего и побольше, носил густую бороду и радовал слух окружающих басом, когда пытался что-то сказать. Это за пределами дома.
В родных пенатах он был маминым зайчиком. Домашним. Ехать в дальние дали, чтобы добыть шкуру мамонта, ему позволялось только один раз в месяц. Все остальные дни папа любовно протирал свои многочисленные «игрушки», раскладывал по цвету и размеру блесны и крючки для рыбалки и ностальгировал о тех годах, когда не был женат и практически жил в диких лесах, выслеживая медведя-гризли, не меньше.
– Привет, пап!
– Как дела? – ровно уточнил папа.
– Отлично! Или нет?
– Да, – заверил меня папа, но как-то неубедительно.
Вздохнул и жестом указал на стену.
– Опять Лола? – фыркнула я, слыша стоны страсти, издаваемые моей соседкой.
Лола была примерно моей ровесницей, жгучей брюнеткой и, откровенно говоря, красавицей! Такой, что мужчины сворачивали шеи, даже когда она просто выходила вынести мусор. Удачно вышла замуж на нашего соседа – довольно неплохого адвоката. И спустя три месяца после бурной свадьбы мы всей семьей начали покупать по вечерам попкорн и слушать крики пожилого служителя Фемиды, который стал обзаводиться просто королевским размером рогов. Муж устраивал скандалы, Лола заверяла его в своей верности, они мирились, а спустя какое-то время история повторялась.
В последний раз был опер Чингачгук. После него было затишье в три месяца, и вот опять у Лолы новый любовник, которого застал чувствующий рогами измену муж.
– Выгнал бы он ее, – вздохнула мама, вставая рядом с нами.
– Последняя любовь, – вздохнул папа.
Развернулся и снова спрятался в святая святых, оставив дверь открытой.
Я же, заподозрив неладное, подумала, что мой опер снова решил наведаться в гости к своей Джульетте, и вышла на балкон с намерением от души позубоскалить.
Крики становились громче, плач Лолы все отчетливее, а спустя несколько минут на балконе возник незнакомый мне мужчина.
Я, не выдержав, засмеялась и жестом пригласила парня пройти путь предыдущего самурая и перемахнуть на наш балкон.
Парень долго не думал. Быстро перемахнул через перила и встал напротив меня:
– Спасибо!
– Служба спасения любовников Лолы всегда начеку, – веселилась я.
Этот любовник был порасторопнее и успел надеть джинсы и футболку.
– И много любовников? – нахмурился парень.
– Не то чтобы я считала, – пожала я плечами, – но, как по мне, – явный перебор. Пошли, узник красоты и обаяния моей соседки, дам тебе свободу. Ты в соседнем подъезде, так что не бойся!
– Спасибо! – выдохнул парень.
Лицо папы, когда я вошла в комнату одна, а вышла с живым и очень смущенным мужчиной, нужно было запечатлеть для потомков – чтобы дети из шкафчика конфеты не воровали.
– Лиля! – грозно рявкнул папа.
– Спокойно! Это беженец из соседнего храма удовольствия! – выставила я ладони вперед.
– Прелестно! Они теперь не огородами, а балконами уходят! – вздохнул папа, немного успокаиваясь.
– Здрасьте! – робко пробубнил спасенный. – Извините, я не знал, что она замужем!
– Теперь знаешь! – ободрила я. – Иди!
Проводила парня до дверей, заперлась и вернулась к задумчивому отцу.
– Может, нам балкон застеклить? – скорее риторически вопросил тот.
– Зачем? Так веселее, – легко махнула я рукой. – Пойду переоденусь.
Заперлась в своей комнате, сменила одежду на домашний костюм и села на постель, немного успокоившись.
Может, опер, наконец, осознал, что знакомиться с ним я не хочу, и отстал?
О проекте
О подписке
Другие проекты