Глава 2. Джером

«Хищник, который маскируется под стадо»

Два часа спустя я сижу за своим обшарпанным столом в управлении полиции Рейметауна. Неоновые лампы под потолком гудят, как рой больных пчел, а от третьей чашки дрянного кофе уже сводит желудок.

На столе передо мной стоит тяжелый полицейский ноутбук, отключенный от внутренней сети. Я верчу в пальцах матовую черную флешку, найденную в нагрудном кармане сенатора Вэйна. Она идеально чистая, без единого отпечатка. Убийца не делает ошибок.

Вставив её в порт, я открываю корневую папку. Внутри маниакальный порядок. Никаких хаотично разбросанных файлов. Всё рассортировано: «Теневые счета», «Шантаж Сената», «Загородный дом — видеоархив». Каждая папка снабжена описью. Она не просто палач. Она — чертов педантичный архивариус.

Я открываю один из последних видеофайлов.

На экране появляется тускло освещенный подвал. В кадре Ричард Вэйн. Тот самый лощеный сенатор Оствальда, чьи плакаты висят на каждом перекрестке. Только здесь на нем кожаный фартук. А на стуле перед ним привязана избитая девушка, чьи глаза расширены от точно такого же ужаса, какой я видел застывшим в мертвых глазах самого Вэйна сегодня утром.

Из динамиков вырывается сдавленный крик, за которым следует влажный звук удара и самодовольный смех сенатора.

Меня тошнит. Я резко бью по клавише пробела, ставя видео на паузу. Сжимаю переносицу двумя пальцами. Я работаю в убойном отделе десять лет, видел разное дерьмо, но такие, как Вэйн, с дорогими адвокатами и идеальным фасадом, всегда вызывали у меня особое омерзение. Закон до них не дотягивается.

А Кошка дотянулась. Она собрала эту грязь, пришла к нему в пентхаус, оставила свои фирменные три царапины и бросила эту флешку мне, словно кость цепному псу, сидящему на коротком поводке закона. И самое страшное — часть меня с ней согласна.

— Эй, Джером! — голос моего напарника, детектива Миллера, вырывает меня из мрачных мыслей. Он плюхается на стул напротив, кидая на стол тонкую папку. — Есть новости от коронера и киберотдела.

— Чем обрадуешь?

— Экспертиза подтвердила. Это не инфаркт. Вэйн был накачан сложным коктейлем из миорелаксантов. Препарат парализовал его, оставив в полном сознании, а затем медленно остановил сердце.

— Время смерти? — я поддаюсь вперед, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт.

— Вот тут самое интересное, — Миллер усмехается, листая отчет. — Смарт-часы Вэйна зафиксировали полную остановку сердца ровно в 22:18. И у нас есть первый подозреваемый. Киберотдел отследил, что ровно в 22:15 со скрытых счетов Вэйна ушла крупная сумма в криптовалюте на оффшор. Угадай чей?

— Начальника его собственной службы безопасности, — безошибочно предполагаю я.

— В точку. Парень подался в бега час назад. Объявлен план-перехват.

Я откидываюсь на спинку стула, потирая колючую щетину на подбородке.

— Слишком топорно для Кошки. Она никогда не оставляет финансовых следов. Это красная тряпка для быка. Кто-то взломал счета Вэйна, перевел деньги его цепному псу, чтобы мы бросились по ложному следу. Убийца должен был физически находиться в отеле. Кто контролировал мероприятие?

— Агентство премиум-класса. Главный ивент-менеджер некая Джулия Грант, — Миллер достает фотографию с камер наблюдения. На ней девушка с гранатовыми волосами в черном платье. — Но можешь её вычеркивать. У неё железобетонное алиби.

— Насколько железобетонное?

— Стопроцентное. В 22:18, в момент смерти Вэйна, мисс Грант стояла на сцене в бальном зале и произносила речь. Это зафиксировано на видео с трех разных ракурсов, и у нее сотня свидетелей. К тому же, она физически не смогла бы проскользнуть мимо охраны Вэйна незамеченной.

Я забираю у него фотографию. Девушка на снимке держится с идеальной осанкой, контролируя зал одним жестом. Алиби не просто прочное — оно идеальное. Она вне подозрений.

Но мой мозг уже цепляется за другую мысль.

Вэйн находился в самом защищенном пентхаусе Юнигенса. Убийца прошел через многоуровневую систему безопасности, мимо камер, охраны и металлодетекторов, словно призрак. Полицейские протоколы здесь бессильны. Чтобы понять, как взломать этот лабиринт, мне нужно думать не как коп. Мне нужно думать как тот, кто этот лабиринт построил.

— Она нам не подозреваемая, Миллер, — медленно произношу я, поднимаясь и снимая с вешалки голубой пиджак. — Она наш единственный ключ.

— Ключ к чему? — не понимает напарник.

— К пониманию системы. Джулия Грант знает, как работает логистика элитных мероприятий. Она знает каждую слепую зону, каждый график смены охраны, каждый способ пронести в здание то, что проносить нельзя. Если я хочу понять, как Кошка обошла безопасность, мне нужно, чтобы мисс Грант посмотрела на это дело своим профессиональным взглядом.

— Хочешь привлечь её как консультанта? — Миллер присвистывает. — Начальство не одобрит гражданских в деле Кошки.

— Плевать на начальство, — я поправляю кобуру на поясе и застегиваю пиджак. — Я еду к ней в агентство. У меня есть пара теоретических вопросов о том, как убить сенатора и выйти через парадную дверь. Посмотрим, что скажет эксперт.

Офис «Event Management &PR» находится в финансовом сердце Рейметауна — там, где небоскребы царапают свинцовое небо шпилями из тонированного стекла. Я паркую свой старый форд между матовыми «Майбахами» и шагаю в вестибюль, выложенный белым мрамором. Мой потертый пиджак и тяжелые ботинки смотрятся здесь как грязное пятно на стерильном столе хирурга. Идеальная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом кондиционеров и стуком каблуков.

— Детектив Джером, убойный отдел, — я с глухим стуком кладу жетон на стойку ресепшена из цельного куска оникса. — Мне нужна мисс Грант.

Секретарь, молодой парень в костюме, который стоит больше, чем моя годовая зарплата, даже не моргает. Вышколенный персонал.

— Сожалею, детектив. Мисс Грант сейчас нет в офисе.

— Значит, свяжитесь с ней по рации, голубиной почтой или телепатией, и передайте, что полиция хочет проконсультироваться. Это займет пятнадцать минут.

— Боюсь, это абсолютно невозможно, — парень вежливо, но непреклонно улыбается, демонстрируя идеальные виниры. — Мисс Грант на объекте. Сегодня вечером наше агентство проводит закрытый благотворительный маскарад в галерее искусств. Она лично контролирует монтаж декораций, свет и кейтеринг. Её личный телефон отключен, а по рабочей связи она принимает только экстренные доклады от координаторов. Если хотите, я могу записать вас на прием в четверг во второй половине дня...

Я шумно выдыхаю сквозь зубы и забираю жетон. Четверг меня не устраивает. Кошка уже заметает следы, каждая минута делает её тень всё более призрачной.

Мой взгляд падает на глянцевый флаер, лежащий на стойке у букета белых лилий. Глубокий винный фон, золотые буквы, изящная черная маска. «Закрытый маскарад. Вход строго по пригласительным».

— Во сколько начало? — спрашиваю я, сдвинув брови.

— Сбор гостей в восемь, детектив. Но, как я уже сказал, вход строго по спискам...

— Для полиции нет закрытых дверей, — бросаю я, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Передайте боссу, что я загляну на огонек.

Я стягиваю рабочую одежду, надеваю черную рубашку, расстегиваю верхнюю пуговицу, галстук будет лишним. Накидываю светло-голубой пиджак. В сочетании с кобурой под мышкой видок получается весьма специфический. Не лощеный принц из сказки, но и не патрульный с окраины. Хищник, который маскируется под стадо.

— Ты редко надеваешь этот костюм.

Мягкий голос раздается из-за спины. Я оборачиваюсь. В дверном проеме ванной стоит Клара. На ней моя растянутая серая футболка, босые ноги зябко переступают по холодному кафелю. В руках — дымящаяся кружка с ромашковым чаем. От нее пахнет домом, спокойствием и сладкой ванилью. Тем самым «нормальным» миром, который я поклялся защищать, но в котором сам давно разучился жить.

Мы вместе уже полгода. Она ландшафтный дизайнер. Добрая, милая, искренняя. И я её не люблю.

Это звучит паршиво, я знаю. Каждый раз, глядя на неё, я чувствую лишь глухую, давящую вину. Она привлекательна, она искренне заботится обо мне, терпит мои ночные смены, запах дешевого кофе и молчаливые приступы мрачности. По всем законам логики я должен держаться за неё обеими руками, строить планы на будущее. Но внутри лишь звенящая пустота. Рядом с ней я чувствую себя мертвым. Как будто просто отыгрываю роль хорошего парня, монотонно читая текст по чужому суфлеру.

— По работе, — коротко отвечаю я, проверяя обойму табельного. С щелчком загоняю магазин в рукоять. — Нужно выцепить одного важного свидетеля на светском рауте.

Клара подходит ближе. Ставит кружку на край раковины и привычно, по-домашнему одергивает лацканы моего пиджака. Её теплые пальцы случайно задевают холодную кожу кобуры. Она слегка вздрагивает, прячет взгляд, но делает вид, что ничего не заметила. Она всегда делает вид, что моей тьмы не существует.

— Опять дело Кошки? — тихо спрашивает она, заглядывая мне в глаза. В её взгляде отчаянная надежда на то, что когда-нибудь этот кошмар закончится, мы уедем в отпуск и станем обычной, скучной парой.

— Сенатор Вэйн, — уклончиво отвечаю я, избегая смотреть на её светлые волосы. — Слишком много шума в прессе. Начальство требует результатов еще вчера.

Она тяжело вздыхает и поднимается на носочки, чтобы поцеловать меня. Её губы мягкие, податливые. Я отвечаю на поцелуй, дежурно обнимая её за талию, но мой пульс даже не думает ускоряться. Никакой искры. Никакого голода. Сплошной ровный серый пепел. Я отстраняюсь первым.

— Обещай, что приедешь ко мне на квартиру, когда закончишь, — просит она, поправляя мне воротник рубашки.

— Постараюсь, Клар. Ложись спать, не жди меня.

Я беру со столика в прихожей ключи от старого «Форда». Хлопок входной двери отрезает меня от запаха ванили и уютной предсказуемости нашей фальшивой идиллии. Я выдыхаю с таким облегчением, словно мне наконец-то ослабили удавку на шее.

В кабине лифта я кладу руку на грудь, туда, где во внутреннем кармане пиджака, прямо у сердца, лежит матовая черная флешка убийцы. Вот от чего моя кровь по-настоящему начинает бежать быстрее. От мрака. От риска. От извращенного, смертельного интеллекта, с которым мне предстоит столкнуться.

Я бросаю взгляд на наручные часы. Половина восьмого.

Охотник идет на бал.