Комната уже давно погрузилась во мрак, лишь свет экрана освещал ее. Мила, откинувшись на спинку компьютерного кресла, пролистывала скучные страницы поисковой выдачи в своем ноутбуке. Сотни идей для статей, мелькающих перед глазами, казались либо предсказуемыми, либо изъеденными до дыр. Историческая колонка – мрачная, неуютная нора фактов и записей о давно забытых людях и событиях – разочаровывала ее. Она нуждалась в чем-то, что пробудило бы настоящий интерес, заставило бы ее погрузиться в исследование, но интернет упорно отказывался делиться чем-то стоящим.
Задача была предельно ясна: написать статью, которая будет отличаться от остальных, показать свое видение и профессионализм, первая ее настоящая проверка. И первый страх чистого листа. Обычно Мила всегда знала, что нужно написать или сказать, но только не сейчас, когда от этого зависело будущее ее карьеры. Слишком многое было на кону, мысли путались и убегали прочь, в голове оставались лишь пустота и тревога.
Часы на экране монитора показывали за полночь, и Мила со вздохом захлопнула крышку ноутбука. Комната погрузилась в тихую, плотную темноту. В ночи звуки всегда становились громче и, казалось, тянулись, прилипая к окнам и стенам ее маленькой квартиры. Горела лишь яркая кнопка ноутбука, погрузившегося в сон, Миле же еще предстояло много работы, хотя усталость уже накатывала на нее волной. Снаружи, где-то вдалеке, проехала машина с громким рокотом мотора – единственный звук в этой тишине. Город казался сонным, а ночь обещала стать долгой.
Решив проветриться и захватить пару энергетиков, Мила быстро оделась, вышла из квартиры и, обнимая себя от неожиданного ночного холода, направилась вдоль пустой лестничной клетки. Двор был залит мертвенным светом уличных фонарей, от которого все вокруг выглядело блеклым, словно покрытым пылью. Еще внутри из окна здания она увидела синие и красные мигающие огни, выйдя, она заметила, что перед подъездом стоит машина скорой помощи, около которой суетились медики.
На носилках лежала соседка – Синди. Кожа ее была странного, неестественного оттенка – белесого, будто бы болезненного, а по шее и вискам растекались темные красноватые пятна, будто порывы ледяного ветра оставили на ее коже следы обморожения. Один из медиков аккуратно направлял каталку внутрь машины, но Синди, неожиданно извернувшись, вытянула руку и схватила Милу за запястье.
– Увидишь черные глаза, не открывай дверь, – сдавленным, прерывающимся голосом проговорила Синди.
Ее тусклые глаза полыхали внезапной тревогой из-под треснувшего стекла очков. На лице соседки было что-то большее, чем страх, словно она находилась на краю бездны, заглядывая туда, откуда нет возвращения.
Мила вздрогнула, под напором этого напряженного взгляда, спине пробежал холодок. Она машинально кивнула, не понимая смысла слов, но не успела задать вопросов. Синди задвинули внутрь скорой, и дверь захлопнулась с глухим стуком. За секунду до этого Мила успела заметить, как из носа соседки заструилась кровь. Машина сорвалась с места, оставив лишь слабый запах выхлопных газов в прохладном ночном воздухе.
Мила постояла еще несколько секунд, уставившись в пустоту, где только что исчезла скорая, затем, с трудом проглотив комок в горле, отвернулась. Внутри что-то скребло: ночная странность предупреждения заставляла сердце биться чуть быстрее. Но разум подсказывал игнорировать это: все были подвержены страхам, болезням и странным словам, но это не значило, что в них был смысл. Как только она сделала шаг к парковке, внутри будто щелкнул выключатель, и страх стремительно начал подниматься. Пальцы тут же начали искать ключи от машины. Все еще будучи суеверной, Мила старалась пресекать все страхи рационализмом. И пока ей это удавалось.
Она проехала по ночным улицам, держась за руль крепче обычного, направлясь туда, где светились неоновые вывески и горели флуоресцентные лампы – в круглосуточный супермаркет, единственное место, которое еще казалось живым и безопасным в это время.
Зайдя в магазин, Мила взяла несколько энергетиков и шоколадных батончиков, все еще ощущая холодные пальцы Синди на своем запястье, крепко впившиеся, словно в них была спрятана какая-то мольба, слишком хрупкая для того, чтобы ее игнорировать. Казалось, эти пальцы вот-вот снова схватят ее за руку, и тогда… Она даже не знала, что должно было произойти, но интуиция уже шептала, что ночь изменилась, что мир вокруг стал другим, пропитанным чем-то невидимым, жутким.
Выйдя из магазина, Мила вернулась к машине, дрожащими руками поставила продукты на заднее сиденье, уселась за руль и взялась за ключи. Мягкий щелчок заблокировал машину, и она с облегчением устроилась за рулем, готовая вернуться домой. Она собиралась уже заводить мотор, как тихий, почти незаметный стук раздался справа.
Она повернулась к боковому окну, за которым стояла девочка – не старше десяти лет, с длинными черными волосами, слегка закрывающими лицо, и кожей, подозрительно бледной даже в свете фонарей. Мила вздрогнула, на мгновение решив, что это иллюзия, сон наяву, порожденный напряженной ночью.
Она медленно наклонилась, уставившись на странную фигуру, словно ее взгляд был прикован неведомой силой. Девочка смотрела прямо на нее, но ее глаза… они были сплошь черные, без зрачков – абсолютная, бездушная чернота, от которой бросало в дрожь. Пустые, как окна в заброшенном доме, словно кто-то специально оставил их открытыми, чтобы в них заглянули, но никого не встретили.
Мила застыла, ее рука замерла на ключах, и сердце застучало в бешеном ритме. Черные глаза девочки смотрели, не моргая, не проявляя ни малейшего признака эмоций на отстраненном лице, и от этого взгляда внутри все похолодело. В голове запульсировало предупреждение Синди: «Увидишь черные глаза, не открывай дверь.»
Мила судорожно выдохнула, тело отказывалось двигаться, прикованное к месту странной, необъяснимой силой. Она не могла оторвать глаз от этой фигуры, стоящей всего в нескольких сантиметрах от машины, отделенная только тонким стеклом. Внутри бушевала паника, от которой тошнота подступала к горлу.
Стук раздался снова, медленный, приглушенный, но более настойчивый, чем в первый раз. Девочка наклонилась к окну, черные глаза оставались неподвижными, всматриваясь в нее с невыносимой, ледяной пристальностью.
– Впустите меня, мне нужно попасть домой, – проговорила наконец девочка, ее голос звучал слишком взрослым, не соответствуя ее внешнему виду, что пугало еще сильнее.
Наконец, Мила словно вырвалась из оков ледяного страха. Дрожащими руками она повернула ключ, и двигатель заревел, разрывая тишину. Девочка не двинулась с места, ее взгляд оставался все таким же пустым и холодным, но в этот момент Мила, почти не дыша, нажала на газ и рванула с места, едва не въехав в бордюр на повороте. Лишь когда свет фар отразил пустую дорогу, сердце в груди сбилось с того невыносимого ритма, который преследовал все это время.
Она вдавила педаль, вцепившись в руль до побелевших костяшек, но отражение девочки, ее черные глаза, абсолютная, безжалостная чернота, продолжали мелькать в мыслях. Образ запечатлелся в ее сознании, как запекшаяся кровь на месте раны, и теперь от него невозможно было избавиться. «Как Синди могла знать об этом заранее, что все это значило?» – разум Милы панически пытался найти объяснение этим событиям.
Синди еще утром выглядела странной и не похожей на себя, теперь еще и покраснения, кровь, ее слова. Как вишенка на торте – встреча с жуткой девочкой, которая, казалось, не была ребенком вовсе. Ее голос и глаза не оставляли сомнений, что это совсем не то, чем кажется. Рационализм же сейчас совсем не хотел подсказать Миле, что произошло, как это объяснить и что думать.
Мила проснулась резко, как будто что-то выдернуло ее из тревожного сна. Комната была окутана тьмой, прорезаемой лишь тонкими полосками уличного света, проникающего сквозь шторы. Лед прошелся по ее телу: холодный пот пропитал майку, заставляя прилипать к коже. Она поднялась, ощущая непривычную тяжесть в голове, и направилась в ванную. Бросив на себя быстрый взгляд в зеркало, Мила скривилась от вида темных кругов под глазами и болезненной бледности лица, которое в свете лампы казалось чужим. Она легла уже под утро и не могла уснуть, ворочаясь и размышляя о произошедшем.
Ополоснув лицо холодной водой, она почувствовала, как ее мысли проясняются, хотя тревога оставалась – тревога, расползающаяся в голове, как предчувствие чего-то еще не случившегося, но неизбежного. Синди. Вчерашний странный разговор с ней внезапно всплыл в памяти. Слова соседки – «Увидишь черные глаза, не открывай дверь» – эхом звучали в ее разуме, пока Мила всматривалась в свое отражение. «Это действительно происходит?» – тихо пробормотала она, но ощущение неправильности не отступало.
Возможно, Синди уже вернулась домой, она решила это проверить. Одевшись, быстро и нервно застегивая пуговицы, Мила накинула пальто на одну только майку, наспех засунула босые ноги в кеды и вышла из квартиры. Коридор был полон затхлого запаха старого ковра и пустоты. Она постучала в дверь Синди, ожидая увидеть хотя бы слабый свет из глазка. Но тишина была абсолютной. Ее дыхание замерло, пока она стояла перед дверью, ожидая хоть какого-то отклика. Никакого шороха, ни звука. Никто не открыл и не подошел к двери.
Мила вернулась домой, ее руки все еще слегка дрожали, а в мыслях поселилась вязкая, липкая тревога. Закрыв за собой дверь, она облокотилась на нее, задержав дыхание, словно надеялась, что это прогонит ее внутренний холод. «Как это может быть правдой, что происходит?» – шептала она сама себе. Она была бы рада убедить себя, что это было просто странное совпадение, случайный разговор, но таких совпадений не бывает. Это просто невозможно.
Сев за ноутбук, Мила открыла браузер и ввела в поисковую строку слова: «дети с черными глазами». На экране тут же высветились десятки ссылок – статьи, заметки, форумные обсуждения, все о пугающем феномене, ставшем городской легендой.
– Ну что ж, посмотрим, что тут у нас, – Мила сосредоточенно всматривалась в экран.
Она едва успела кликнуть на первую ссылку, как телефон на столе завибрировал, оторвав ее от поиска. На экране высветилось имя подруги, Сары.
– Привет, ты где пропала? – весело спросила та с другой стороны. – Никак не можешь отвлечься от работы, а?
Мила невольно улыбнулась, откинувшись в кресле и вздохнув, словно голос подруги смог ее немного вернуть к нормальности.
– Привет. Я… немного занята, прости, – ответила она, стараясь не выдавать напряжения в голосе. – Мы еще обязательно встретимся, я же никуда не пропаду.
Сара что-то весело пробормотала в ответ, пожелала ей удачи и отключилась, оставив Милу в тишине. Теперь она снова была одна с чередой ссылок и статей, и ее пальцы с замиранием прошлись мышью по страницам, словно каждой новой она приближалась к чему-то значительному, но пугающему.
Через пару минут она нашла статью о первой зафиксированной встрече с черноглазыми детьми – Каннок-Чейз, 1982 год. Читая описание, Мила ощутила, как в голове зашевелились отголоски смутного ужаса. Подросток, который услышал крики, ребенок с черными глазами, и внезапный всепоглощающий страх, заставивший девушку бежать без оглядки… Она вообразила, как эта девочка оборачивается и смотрит на нее своими бездонными глазами, в которых одна лишь темнота.
Слова на экране казались мертвенно-статичными, но то, что они в себе содержали, вызывало в ней болезненный, почти физический отклик. «Полиция не нашла следов». Эта фраза, короткая, но многозначительная, как будто подчеркивала безнадежность попыток рационального объяснения. Мила ощущала, как ее мысли погружаются в темные воды, увлекая все глубже и глубже, к самой сути этой жуткой легенды.
Закрыв ноутбук, она потерла глаза, надеясь прогнать накопившееся за последние часы напряжение. «Все это просто старые истории, не более». Но самообман лишь усилил тревогу, словно ее сознание с каждой минутой сопротивлялось истине, которую ей надлежало познать.
Мила ощутила, как реальность медленно отступает, оставляя за собой пустоту, полную неясных, темных образов, которые расползались, как густая тьма, заполняя уголки ее разума. В голове возник вопрос, так и оставшийся без ответа: «А что если это не просто легенды?»
Но прежде чем ей удалось как следует осмыслить это, взгляд снова упал на экран, где все еще мерцали строки другой истории техасского репортера Брайана Бетела. В 1996 году он столкнулся с этими странными детьми посреди ночи у кинотеатра. Двое подростков, стоявших у его машины, – один говорил, другой молчал, – словно специально подбирали слова, пытаясь пробить его защиту, втереться в доверие.
О проекте
О подписке
Другие проекты