Цитаты из книги «Ева»

Выходя из Райского сада, проходишь стену из воды, а вернуться туда можно только через огонь, – сказал Адонай

Женщина была Любовью Господа во плоти, но Адам выбрал вместо нее одиночество. Отвернувшись от Господа, потерял он и любовь женщины.

Господь – это свет, и в Них нет никакой тени. Господь освещает всю Вселенную. Адам отвернулся от Господа и создал таким образом тень. Это была его собственная тень.

Я в восхищении. Дитя – это ответ любви на то, что Адам отвернулся от Господа. Я предвижу, что благодаря этому ребенку нас ждет примирение и спасение, но вижу я по лицу Господа, что придется заплатить за это великую цену. И становится грустно мне.

– Внутри него самого! – догадалась Лили. – Его вторая половинка – это Ева, и она была внутри Адама с момента его рождения. – Совершенно верно! – воскликнула Анита. – А Адам всегда был внутри Господа, того самого Господа, который никогда не был в одиночестве. Все зациклено, как отражение стоящих друг перед другом зеркал. – Анита покрутила в воздухе рукой, визуально объясняя свою мысль.

Боязнь тени, или теневая болезнь, – это серьезное поражение души или сердца, если тебе угодно, – объяснила Анита, – которое происходит, когда человек отворачивается от Бога, от контакта лицом к лицу, и впускает в свою душу темноту. Все мы дети Адама, а он был первым, у кого появилась эта болезнь. Именно из-за теневой болезни, или страха тени, человек стал смертным.

Элохим создал… – Джон оторвал взгляд от страницы и посмотрел на Лили: – А ты знаешь, что в оригинальном тексте Господь Элохим употребляется во множественном числе, а Руах, Святой дух, или дыхание, женского рода?

– Странный у тебя друг, – тихо сказала Лили. – У меня от него мурашки по телу. – Друзья бывают разными, – с усмешкой произнес Джон. – И степень близости тоже.

– Правда – это навсегда. Но тебе придется найти свой путь в новой жизни, где ты нагая и ранимая. – Но ведь именно такими Он нас создал – нагими и ранимыми? Мы нагие, ранимые и этого не стыдимся, верно? – Совершенно верно, – кивнула Летти и снова взялась за вязание.

Настоящей любви не бывает без полной свободы. Если у человека нет возможности отказаться, любовь будет иллюзией.