Цитаты из книг автора «Уильям Голдинг»

Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку

От этих слов жара будто набрякла, навалилась тяжестью, и лагуна обдала непереносимым сверканьем. – Пойду-ка, – пробормотал Ральф, – там вещи мои. Он бросился по песку под нещадными, злыми лучами, пересек площадку и собрал раскиданные вещи.

Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку

– чего же стоит лицо? И чего все вообще тогда стоит?

как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку

Лишь только солнце садилось, тьма лилась на остров, как из огнетушителя

– Конечно, сидим сложа руки, ждем чего-то, вот все у нас и разваливается. Дома всегда взрослые были. Простите, сэр; разрешите, мисс; и на все тебе ответят. Эх, сейчас бы!.. – Эх, была б тут моя тетя! – Или мой папа… Да теперь-то чего уж! – Надо, чтоб костер горел. Танец кончился, охотники шли уже к шалашам. – Взрослые, они все знают, – сказал Хрюша. – И они не боятся в темноте. Они бы вместе чай попивали и беседовали. И все бы решили. – Уж они бы остров не подпалили. И у них бы не пропал тот… – Они бы корабль построили… Трое мальчиков стояли во тьме, безуспешно пытаясь определить признаки великолепия взрослой жизни. – Уж они бы не стали ругаться… – И очки бы мои не кокнули… – И про зверя бы не болтали…

Я его боюсь, – шептал Хрюша. – И поэтому я его знаю как облупленного. Когда боишься кого, ты его ненавидишь и все думаешь про него и никак не выбросишь из головы. И даже уж поверишь, что он – ничего, а потом как посмотришь на него – и вроде астмы, аж дышать даже трудно. И знаешь чего, Ральф? Он ведь и тебя ненавидит

Никто не знал, почему именно его; что касается смекалки, то уж скорей ее проявил Хрюша, и роль вожака больше подходила Джеку. Но Ральф был такой спокойный, и еще высокий, и такое хорошее было у него лицо; но непостижимее всего и всего сильнее их убеждал рог. Тот, кто дул в него, а теперь спокойно сидел на площадке, держа на коленях эту хрупкую красивую штуку, был, конечно, не то что другие.

В нашей стране при всем ее величии перейти из класса в класс так же невозможно, как невозможно дословно перевести текст с одного языка на другой. Сословность – вот язык Британии.