то засорил песком глаз младшего. И теперь, хоть рядом не было карающей родительской руки, Мориса все же тяготило сознанье греха. В м
Хрюша, вскочив, показывал на дым и пламя. Шепот пронесся и замер. Что-то делалось с Хрюшей, что-то странное, он задыхался.
Ральф с испугом замечал, как один за другим все стихают, охваченные жутью перед разбушевавшейся у них на глазах силой. Поняв, что жутко и ему, он вдруг вышел из себя: – Да заткнись ты!
Расхрабрившись, кипя, рог схватил оскорбленный Хрюша. – А я что говорил! Я же говорил насчет порядка, я говорил, а мне – «заткнись»!