Цитаты из книг автора «Уппалури Кришнамурти»

постоянно меняются – меняешься ты, меняется также и другой человек. Ты же хочешь, чтобы образ всегда оставался одинаковым. Это просто невозможно.

Что Вы имеете в виду, говоря, что я создаю Вас? У.Г.: Ты действительно создаешь меня. Я не создаю тебя по той простой причине, что у меня нет никакого образа себя самого. У тебя есть образ себя и относительно этого образа ты создаешь образы окружающих. Это связь, которая у тебя есть с другими людьми. Но люди

В.: Вы сказали, что если мы отбросим наши убеждения, то умрем. У.Г.: Вы заменяете одно убеждение другим. Вы не можете существовать без убеждений. То, что ты называешь собой, всего лишь убеждение. Если исчезает убеждение, ты исчезаешь вместе с ним. В этом причина того, что вы не удовлетворены структурой верований, в которой вас воспитали, и замещаете ее чем-то другим.

Все, что ты испытываешь в мире или в себе самом как данность, является иллюзией, потому что это переживание рождается из знания, которое заложено туда. Иначе у тебя нет никакого способа испытать реальность чего бы то ни было.

Любое движение, где бы то ни было – вы не можете оставить это просто так. Вам нужно назвать его. В.: Потому что здесь замешана идентификация. У.Г.: Да. Вы не можете оставить свою идентификацию. Это слишком опасно. Если ты не знаешь, на что ты смотришь, у тебя будут проблемы. Ты можешь убеждать себя, что не знаешь, на что смотришь, но если ты смотришь на свою девушку и говоришь себе, что не знаешь [ее], – это конец всему. Это слишком опасно. Не играй с такими вещами. Ты можешь сидеть здесь, смотреть на камеру и повторять: «Я не знаю, на что смотрю». Но это уловка. Ты создаешь состояние ума и веришь, что ты не знаешь, на что смотришь. Но в действительности, в конкретной ситуации, если ты не знаешь, на что смотришь, это проблема. Поэтому вы не смеете ставить себя в такое положение. Вы можете только играть с этим.

Это тело не заботится о том, что ты думаешь, чувствуешь или испытываешь. Все чувства – это мысли. Ты никак не можешь что-либо почувствовать, не дав этому названия.

Единственный способ, каким он [опыт] может поддерживать свою непрерывность, – это через постоянную потребность знать. Если ты не знаешь, на что ты смотришь, «ты», каким ты себя знаешь, «ты», каким ты себя воспринимаешь, прекращаешь свое существование. Это смерть. Единственная смерть, другой смерти нет. В.: Это пугает… У.Г.: Это пугает, это страх потерять то, что знаешь. На самом деле вы не хотите освободиться от страха. Вы не хотите, чтобы страху пришел конец. Все, что вы делаете – все эти терапии и техники, которые вы используете, чтобы освободиться от страха, по какой бы там причине вы ни хотели быть от него свободными, – это и есть то, что поддерживает страх и дает ему продолжение. Так что вы не хотите, чтобы страх прекратился. Если прекратится страх, прекратится страх потерять то, что вы знаете. Вы падете замертво, физически. Это будет клиническая смерть. В.: Как можно физически умереть, если ты просто потерял какие-то мысли? У.Г.: Как только исчезает «я», ты больше никаким образом не можешь ощутить свое собственное тело. Ты никак не можешь знать, жив ты или мертв. Ты не сможешь сказать себе: «Это мое тело». Если ты меня спросишь: «Это твое тело или мое тело?», я могу сказать «Это мое тело», просто чтобы взаимодействовать с тобой, провести различие и сказать, что это не твое тело, а мое. Но я никак не могу испытать тот факт, что это мое тело.

Ты испытываешь то, что знаешь. Без знания ты никак не можешь ничего испытать. Не существует такой вещи, как новый опыт. Когда ты говоришь себе, что вот новый опыт, это старое говорит тебе, что опыт этот новый. Иначе ты никак не можешь сказать, что это новое. Старое говорит тебе, что нечто является новым. И таким образом делает его частью старого.

отделил себя от него. То есть, что ты делаешь на самом деле, так это переводишь чувственное восприятие в понятия знания, которое у тебя имеется об этом. Мы никогда ни на что не смотрим. Смотреть слишком опасно, потому что это «смотрение» разрушает непрерывность мышления. Мы проецируем знание, которое у нас есть о том, на что мы смотрим. Даже если ты говоришь, что это объект, не давая ему названия, как, скажем, камера, знание уже подключилось. Студенту-философу хорошо без конца рассуждать об этом, отделяя объект от слова или отделяя слово от вещи. Но на самом деле, если ты сказал, что это объект, ты уже отделил себя от него. Даже если ты не называешь его или не опознаешь его как нечто, не называешь его камерой, видеокамерой, ты уже отделил себя от него. Все это уже заложено в компьютере. Мы не осознаем тот факт, что у нас есть вся эта информация, спрятанная в компьютере. Внезапно она обнаруживается. Мы думаем, что это нечто оригинальное. Ты думаешь, что смотришь на это первый раз в своей жизни. Нет. Если кто-то говорит тебе, что это нечто новое, ты пытаешься соотнести то, что он называет новым, с системой старого знания, которое есть у тебя.

Ты никогда ничего не видишь. Физический глаз ничего не говорит. Ты никак не можешь отделить себя от того, на что ты смотришь. У нас есть только сенсорные ощущения. Они ничего не говорят о вещи – например, что это фотоаппарат. В тот момент, когда ты распознаешь, что это фотоаппарат, и при этом фотоаппарат Sony, ты уже