Следующей ночью поезд остановился на каком-то огромном красивом вокзале. Улыбчивая проводница вышла из купе, осторожно прикрывая дверь, и отправилась встречать нескольких новых пассажиров. Котёнок поднял голову и посмотрел в сторону окна, шторки на котором были задёрнуты, а жалюзи опущены. Послышался шорох и мужской смех, кто-то сильно шоркнул чемоданом по двери и она приоткрылась. Котёнок наблюдал навострив ушки. Затем положил голову на лапки и прикрыл глаз. Шум в коридоре не стихал, кто-то пошёл наливать себе чай, а кто-то ещё искал своё купе. Такой непорядок немного тревожил. Котёнок спрыгнул с нагретого сиденья и высунул мордочку в коридор, чтобы разобраться, что там происходит. В другом конце вагона несколько громких басов что-то обсуждали и тихонько смеялась девушка. Стало любопытно, котёнок зевнул и смело шагнул на зелёный коврик.

Внезапно дверь соседнего купе с грохотом отодвинулась и из него показалась косматая голова, как видно, тоже разбуженная вновь прибывшими гостями. Спросони эта голова смотрела по сторонам и тут заметила котёнка, уже пятившегося назад. Круглые стёкла блеснули сверху, а за ними и огромные страшные глаза, над которыми нависла всклокоченная шевелюра. В это же мгновение звонко заговорил диспетчер вокзала, а из купе в конце коридора вышло двуногое существо в брюках. Сердце заколотилось быстрее и котёнок дал дёру из этого, молниеносно ставшего ужасным, места. Выскочив на перрон он стремглав летел в сторону здания, чтобы спрятаться. Добежав до угла он наконец остановился, обернулся назад и сел на мраморную дорожку. Сначала он разглядывал поезд издалека. Потом начал смотреть, что же тут такое интересное есть вокруг, кроме красных рябин и голубых елей, огороженных гранитными бордюрами. Осмотрев местность, отдышавшись, он решил, что здесь вполне безопасно и направился исследовать здание вокзала внутри. Его путешествие прервал звонкий голос диспетчера, сообщающий, что прибывает какой-то поезд. Котёнок развернулся и вальяжной походкой направился обратно к выходу из здания. Тут же диспетчер передала ещё какое-то сообщение. Малыш вышел из здания и побрёл по перрону в сторону поезда. Двери поезда оказались закрыты и котёнок сел на уже мокрый асфальтированный перрон, подвернув маленький хвостик к передним лапкам. Поезд тронулся. Малыш, не моргая, одним своим синим глазом посмотрел вдаль, потом на уходящий поезд.

Хвост поезда вместе с улыбчивой проводницей, печеньем и вечерними сериалами про любовь скрылся из виду, на всей скорости устремляясь встречать желтеющий впереди рассвет. А котёнок сидел на перроне и смотрел вдаль. Где-то позади тявкнула маленькая собачонка – из вновь прибывшего поезда вышло несколько полусонных пассажиров. Не оборачиваясь котёнок потрусил в сторону города.

Встречи и расставания это вовсе не та печаль, которую стоило бы носить в себе. Гораздо сложнее найти то место, где тебе всегда были бы рады – безоговорочно, без ожиданий и ненужных притязаний. Иногда от размышлений об этом становится немного грустно.

Котёнок вышагивал чинно и спокойно по маленькой мощёной улочке, ведущей в самый центр. Он с любопытством разглядывал прозрачные витрины небольших магазинчиков, замысловатые вывески пекарен и парикмахерских, кованые подъездные двери, утопленные в жилых домах, прячущиеся в цветущей вьющейся зелени. Многоцветные деревянные дома, в которых обитали по большей части двуногие существа, ничем особенно не отличавшиеся от хозяйки или улыбчивой проводницы, даже от полицейского, профессора и мальчишек, что так глупо подшутили над ним. Дома пахли не только цветами, но и варёной рыбой, свежими печёными булочками, вчерашним кофе, нетрезвыми броскими словами, духами прошедшей юности и даже утолённой страстью. В целом, всё казалось одинаковым. Позади загудел паровоз. Котёнок обернулся, оценил расстояние и его смысл, и продолжил идти вперёд.

Он немного побродил по городу, поспал в парке на старой деревянной скамейке, усыпанной жёлтыми листьями бука, попил воды из кадки у ближайшего бакалейного магазинчика, снова вернулся к скамейке, запрыгнув на неё свернулся калачиком и замечтал о вкусной сардельке. Довольно быстро его разбудил шорох листьев папоротника, что растёт за скамейкой. Котёнок чуть приоткрыл глаз и повёл ухом. Звук стал громче и показался не совсем дружелюбным, шерсть волной поднялась по всему телу малыша и он подпрыгнул, выставив перед собой передние лапки.

Мимо него деловито прошёл высокий коричневый пёс, едва взглянув на встрепенувшегося белого малыша, исчез за углом ближайшего дома. Котёнок вздохнул и уже улёгся было обратно, как внезапно из подворотни, где скрылся коричневый пёс, появилось несколько разномастных собак. Они спокойно, но со слишком угрожающим видом, направлялись к котёнку. И это не была его фантазия. Почувствовав, что здесь дело худо, малыш лихо прыгнул на спинку скамейки и уже взбирался на высокий бук, когда свора собак добралась к дереву. Ловко цепляясь когтями за толстую кору бука, котёнок взобрался до удобной широкой ветки, сел там и, будто издеваясь, смешно покачивая головой то в одну сторону, то в другую, посматривал вниз на глупых, как ему показалось, собак. Впрочем, может оно так и было. Наконец ему надоело это зрелище и он преспокойно свернулся калачиком там же на ветке, поглядывая по сторонам, рассматривая жёлтые, падающие от лёгкого предутреннего ветерка, листья, и оголившиеся ветки, сквозь которые ещё можно было наблюдать мерцающие в вышине звёзды.

Когда котёнок проснулся собак уже след простыл. Он потянулся, наконец показались первые лучики солнца, а в городе почувствовалось оживление. По улочке, прилегающей к парку, насвистывая забавную мелодию, на своём стареньком тарантасе ехал молочник. Он развозил жестяные большие бидоны со свежим молоком по магазинам. Тонкий нюх уловил запах, а в желудке булькнуло. Котёнок оглянулся по сторонам и поторопился слезть вниз с дерева. Провожая взглядом молочника, повернувшего на соседнюю улочку, малыш продолжил свои наблюдения уже сидя под буком в невысокой траве.

Начали открываться магазинчики и кафе. Городок просыпался и готовился к новому дню. Каждый житель ждал от будущего чего-то хорошего. Иногда оно происходило и без ожидания, чем доставляло больше радости. Будто подарки Небес сыпались на существ этого мира, когда происходили радостные события. Часто случались и очень тревожные новости. Они печалили. И даже очень сильно. Но мир всё равно продолжал жить и суетиться. И в Розовой стране, и на всей Голубой планете.

Подул ветерок и до котёнка донёсся запах мыла и воды, а следом догнал запах папирос. Такой же запах котёнок слышал у хозяйки, когда к ней в гости приходил внезапный сосед с тонкими короткими чёрными усиками под мясистым носом и колючими глазами. Котёнок поморщился, и тут его взгляд упёрся во взгляд серых глаз человека, держащего в руке гитару. Котёнок моргнул одним глазом. Человек моргнул обоими глазами и выбросил недокуренную папиросу в урну. Его тёмные джинсы и полуспортивные чёрные ботинки зачем-то приближались к малышу. Внимательно следя за этими ходулями котёнок даже забыл про молочника. Гитара, теперь висящая на широком кожаном ремне, отправилась за спину человека, а руки потянулись к котёнку. Он чуть попятился назад, но не успел. Спустя минуту его уже гладил запах мыла и папирос, надёжно держа на руке. В общем-то не так уж неприятно. Даже тепло.

Музыкант перешёл улицу и, зайдя в кафе, занял место у самого входа с правой стороны у окна, что поменьше. Посадив малыша на стол он попросил хозяина принести молока. Убедившись, что котёнок чист, а музыкант будет играть, как только появятся посетители, хозяин кафе махнул официантке, чтобы та принесла музыканту завтрак, как обычно, и добавила ещё молока для котёнка. Молоденькая розовощёкая девушка, стеснительно улыбаясь, выполнила заказ и, восторгаясь новым очаровательным синеглазым другом музыканта, удалилась в сторону кухни откуда доносились звуки гремящей посуды и запахи готовящихся для прибывающих посетителей завтраков.

Малыш быстро расправился с порцией молока и музыкант поделился с ним тёплой яичницей с копчёной колбасой. Уплетая лакомство котёнок тихонечко урчал. Недурно. Даже очень. Раньше малыш ничего подобного не пробовал. Наконец музыкант отвалился на спинку сиденья и принялся пить свежесваренный чёрный кофе, а котёнок облегчённо вздохнул, насытившись, посмотрел по сторонам, в глаза музыканту, и спрыгнул на сиденье, сев рядом. Музыкант улыбнулся и тонкой рукой, к которой теперь прибавился запах кофе, погладил малыша по голове. Пришло время умыться после вкусного завтрака и котёнок немедленно приступил к делу.

Тут к столику подошёл хозяин кафе и показал на сердечко котёнка. Между музыкантом и хозяином завязался спор. Когда хозяин кафе повысил голос, котёнок отвлёкся от занимательной процедуры и с непониманием посмотрел сначала на одного человека, а затем на другого. В итоге музыкант поднял руки, прекращая перепалку, взял одной рукой гитару, второй небрежно сгрёб котёнка и вышел прямо в птичий гам. Прижав малыша к своей груди, спешно перебежал дорогу и побрёл в парк. Сев на ближайшую скамью, окружённую высоким кустарником розы, музыкант посадил котёнка к себе на колени. Разглядывая его, грустно покачал головой:

–  Как же тебя так угораздило? – он вздохнул и достал папиросу, прикурил, резким движением руки затушил спичку и бросил в урну, – Понимаешь, дружище, кажется я и сам этого не знал, но ты с этим чёрным сердцем не ко двору в здешнем мире. Не вопрос, что нам с этим делать, а вопрос – по какой причине они все решили, что это приносит несчастье. Никогда не пойму двуногих существ. Должны быть разумные, а у них первобытные суеверия в головах. Ладно я. Уже привык, что меня считают странным, но ты как будешь дальше жить? Одиночество – сложная штука, порой невыносимая до боли в жилах. Так же рвутся струны, – придерживая зубами папиросу, музыкант выдохнул дым и вновь покачал головой, – Что же, видимо с заработком у нас с тобой сегодня не задалось. Но посмотрим ещё. Сейчас пойдём в нашу каморку, поспим немного и подумаем, что с тобой делать, – внимательно рассмотрев малыша, музыкант вдруг повеселел, – слушай, я покрасил бы тебя в рыжий цвет! И сердечко твоё можно закрасить белым.

Музыкант подскочил от неожиданной, как ему показалось, восхитительной идеи, что пришла в голову. Он схватил гитару, прижал котёнка к себе и побежал, по дороге зачем-то рассказывая малышу, что он думает:

–  Да! У меня чудная соседка. Она парикмахерша. Она девушек во всякие цвета красит, и нам поможет. Будешь у меня «Рыжик», – возбуждённым срывающимся голосом гудел музыкант так, что котёнку от его груди отдавалось прям в ухо, – хозяин кафе сказал, что только рыжие коты приносят удачу. Будем удачу носить, – музыкант торопился, – а насчёт глаза ты не волнуйся! Что-нибудь придумаем! О, да хоть пиратскую повязку на тебя наденем. Так будет совсем загадочно, – он потрепал котёнка по голове, – эх, заживём!

Чего уж тут было возражать. Котёнок только прижался поплотнее, стараясь не упасть. Было бы крайне неприятно зацепиться за ремень гитары да запутаться в длинной бахроме рубашки музыканта.

«Какой он нескладный весь, с этим чёрным сердцем да с одним глазом ещё. И хвост у него слишком короткий. Вообще он мелкий уж больно. Ты мог бы и получше себе кота подобрать, а не этого бродяжку» – выпалила соседка, когда радостный музыкант приволок к ней в квартиру котёнка. Услышав неприятные вибрации в голосе черноволосой кучерявой мадам неопределённого возраста, котёнок смешно поморщился и хотел было подобраться к её новым красным лакированным туфлям. Но что-то скулящее в позе музыканта его остановило. Он так и сидел посреди комнаты на полинявшем персидском шёлковом «раритетном» ковре.

Хозяин кафе носился по залу, а капельки пота покрывали его виски и лоб, он едва успевал вытирать их полотенцем, висевшем на его плече. Следом за ним бегала розовощёкая официантка, уставшая, но весьма довольная, когда музыкант ей подмигивал, отчего щёки у девушки становились почти пунцовые. Зал зашевелился активнее и восторженно зааплодировал, как только музыкант снял с плеча гитару и поклонился, закончив исполнять очередную лирическую композицию. Утомившаяся от двухчасового выступления гитара развалилась на барной стойке небрежно бросив ремень висеть. Но долгий отдых ей не грозил. На верхнюю её деку забрался котёнок и, уютно присев, стукнул лапкой по струне. Некоторые посетители притихли в ожидании чуда, которого никто не обещал. Хотя в тот вечер чудом им предстал уже сам загадочный рыжий котёнок с белым сердечком на груди, сияющим синим глазом и пиратской повязкой на голове, скрывающей второй глаз. Как его приучили к повязке – совсем отдельная история, но в ход шли все возможные ухищрения. В конце концов победили сардельки, любезно предоставленные парикмахершей – соседкой музыканта в качестве отвлекающего манёвра. Удержать свои позиции борца за свободу было практически невозможно при такой беспрецедентной атаке на вкусовые пристрастия и обновлённый экспериментальный образец котёнка был представлен публике вечером того же дня.