Цитаты из книг автора «Томас Харди»

Ей захотелось сделать движение, которое увлекло бы их в пучину, но она не посмела исполнить свое желание. Она нисколько не дорожила своей жизнью – это она доказала, – но не вправе была располагать жизнью Клэра. Он благополучно достиг противоположного берега.

Не хочет ли он утопить ее? Возможно. Место было безлюдное, река достаточно глубока и широка, для того чтобы осуществить это намерение. Пусть он утопит ее, если хочет. Это лучше, чем расстаться завтра и жить в разлуке.

Она еще не знала конечной его цели – если была у него какая-нибудь цель – и строила догадки, словно посторонний наблюдатель. Спокойно она отдалась ему всем своим существом, и теперь ей приятно было сознавать, что он видит в ней свою собственность, которой может располагать по своему желанию. Ощущая ужас завтрашней разлуки, она утешалась тем, что сейчас он признал ее своей женой и не отрекался от нее; и пусть в этом признании зайдет он так далеко, что присвоит себе право подвергать ее жизнь опасности. Вдруг она догадалась, что пригрезилось ему: он грезил о том воскресном утре, когда переносил ее на руках через лужу, – ее и других работниц, которые любили его почти так же, как она, если это только возможно, – чему Тэсс, впрочем, не верила. Клэр не понес ее к мосту: он прошел несколько шагов вдоль реки по направлению к мельнице, потом остановился у самой воды.

Однако он не уронил ее, а, прислонившись к перилам, запечатлел поцелуй на ее губах – на губах, от которых отворачивался днем. Потом он снова крепко ее обнял и стал спускаться по лестнице.

– Умерла! Умерла! Умерла! Под действием сильного волнения Клэр иногда ходил во сне и даже проделывал странные вещи: так, например, ночью, по возвращении с базара, куда они ездили перед свадьбой, он воспроизвел в своей спальне драку с человеком, который оскорбил Тэсс. Она поняла, что долгие душевные муки снова повергли его в это состояние.

– И я здесь не останусь. Хотя я и не хотел заговаривать об этом первый, но считал, что будет разумнее расстаться хотя бы на время, пока я не дам себе отчета в случившемся. А потом я могу тебе написать.

Действительно, она никогда не заглядывала так далеко, и отчетливо нарисованная им картина того, как собственные дети будут ее презирать, явилась неотразимым доводом, убившим последнюю надежду в ее глубоко честном сердце.

Нужно признать, что Тэсс, несмотря ни на что, чисто по-женски надеялась в глубине души, что семейная жизнь под одним кровом в конце концов сломит его холодность, даже вопреки его решению. Наивная в обычном смысле этого слова, она тем не менее была настоящей женщиной и была бы лишена женского инстинкта, если бы чутьем не знала, какая сила заключается в такой совместной жизни

Как можем мы жить вместе, пока жив этот человек?.. В сущности, он твой муж, а не я. Если бы он умер, все могло быть иначе… Но трудность не только в этом: она обусловлена соображениями, касающимися будущности других людей – не нас. Пройдут годы, у нас будут дети, а эта прошлая история обнаружится, – рано или поздно о ней узнают, нет такого уголка на земле, куда никто не заглядывает и откуда никто не уезжает. Подумай о несчастных детях, нашей плоти и крови, несущих на себе это пятно и с каждым годом все острее ощущающих свой позор. Каково будет для них пробуждение? Какая будущность? Можешь ли ты сказать мне по чести: «Останься», если представишь себе такую возможность? Не лучше ли претерпеть наше несчастье, чем стремиться к новым бедам?

– Я не могу жить с тобой, – сказал он, – не презирая самого себя и – что, пожалуй, еще хуже – не презирая тебя