7

Вот уже два дня Яна не находила себе места. Знахарь так и не приехал, ни вечером, ни на следующий день. В голове было много мыслей, и ни одной логически завершенной. Чтобы сильнее себя не накручивать и отвлечься, Яна решила сначала убраться в доме. И как оказалось, уборкой здесь не занимались очень давно. Следующим пунктом была готовка. Пухляш привез столько продуктов, что их хватило бы на роту солдат. Поэтому весь следующий день она посвятила кухне. И настолько вымоталась, что присев в гостиной на диван, крепко уснула. Ей снился сон, как она парит в воздухе. А открыв глаза, она увидела Знахаря, который нес её на руках.

– Воробышек, – шепнул он. – Я вижу, что ты не спишь. Кстати, не стоило, но все равно спасибо. Открыв дверь в комнату, он осторожно положил её на кровать. Яна не могла понять, вроде ничего не изменилось, но мужчина был другой, уставший и отрешенный.

– Маленькая, у меня к тебе просьба. У нас были проблемы, которые нам удалось решить. И пацанам нужно отдохнуть. Короче, сегодня посиди здесь, не выходи из комнаты. Все что скажешь, я тебе принесу.

– Знахарь, – позвала его Яна, – Почему ты пропал? Я думала, ты меня бросил.

Наклонившись над ней совсем близко, он ответил:

– Запомни, воробышек, я тебя никогда не брошу, – она не успела ничего ответить, как почувствовала прикосновение его губ на виске. И только тишина осталась с ней, как послевкусие.

Она, наверное, уснула, потому что когда открыла глаза, услышала шум внизу. Голоса мужчин, вперемежку с женскими, громкая музыка. Яна не могла сказать, сколько она так лежала, прислушиваясь, что твориться за пределами комнаты. Хоть любопытство и превышало ее здравый разум, она не могла ослушаться Знахаря. Только когда вокруг стало относительно тихо, она решила спуститься вниз, попить воды. Осторожно ступая по полу босыми ногами, она спустилась на первый этаж. Сказать, что она была в шоке, ничего не сказать. Дом, сияющий чистотой сутки назад, превратился в мусорную свалку. Пустые бутылки, грязные тарелки, пепельницы, были разбросаны по всей гостиной. Она уже собралась повернуть к кухне, когда услышала странные звуки, и скорее по наитию, она развернулась в обратном направлении. Звуки раздавались из кабинета Знахаря. Яна не была монашкой, и могла различить женские стоны. Девушка за дверью, кричала и стонала, но апогеем стало, когда Яна услышала: «Давай, Знахарь, сильнее, я вся горю!». Она осторожно приоткрыла дверь и застыла на месте. Полуголая девица лежала на столе, а Знахарь стоял сзади и трахал её, оттягивая волосы назад. Повернувшись на звук половиц, он увидел, что в дверях стоит Яна.

– Яна, выйди, – процедил он сквозь зубы. – Я потом все тебе объясню! Чёрт, воробышек, в комнату, быстро! – рявкнул он. Яна не помнила, как развернувшись на пятках, забежала наверх, и упала на кровать. Слёзы текли по щекам. Она не могла остановить рыдания, уткнувшись в подушку, дала себе вволю выплакаться. Только под утро она смогла забыться сном, окончательно решив, что доверять в этом мире никому не стоит.

Утро. Солнышко бродит по комнате, играя зайчиками по стенам, кровати, но глаза открывать Яна не хотела. Не хотела вновь оказаться в мире, где тот, кому она доверяла, предал её. Низко и грязно. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошёл Знахарь. Не открывая глаз, Яна отвернулась к нему спиной.

– Маленькая, прости, ты не должна была вчера этого видеть. Я же сказал не гулять по дому.

– Знахарь, не стоит ничего говорить. И извиняться тоже. Всё хорошо.

– Тогда почему ты не посмотришь на меня? Повернись, ну-ка!

Яна ничего не ответила, только слышала, как Знахарь, поставил что-то на тумбочку. Неожиданно кровать прогнулась и сильные руки развернули ее к себе. Знахарь навис над маленькой и внимательно смотрел на нее. Хрупкая, глупенькая девочка, в глазах которой он без труда прочитал, всё, что ему было нужно. Обида, непонимание, ревность!

– Воробышек, я взрослый мужчина, у которого есть свои потребности. А стояк рядом с тобой с каждым днем все труднее контролировать.

– Ты меня хочешь?

– Хочу, но боюсь, что мои похотливые мысли всё испортят. Твоя раненая душа, – он провел поверх одеяла по ее груди, – до сих пор болит.

– Знахарь…Игорь, я не могу, правда, рассказать. -Яна вся сжалась под его взглядом. Он как будто пронизывал насквозь. – Не торопи меня!

– Тогда буду тебя кормить, – всё так же не разжимая кокона из одеяла, он посадил девушку на кровати, и поставил перед ней поднос, на котором стола чашка кофе и тарелка с горячими бутербродами. – Таак, давай, воробышек, открывай ротик, – отломив маленький кусочек, он остановился, потянулся рукой к ее губам, и как только Яна приоткрыла рот, наклонился к ней и коснулся ее губ. От неожиданности, Яна растерялась и зажмурилась, но когда Знахарь проник языком и стал ласкать губы, играть языками, она поддалась вперёд и открыла глаза. Ей нравились прикосновения, ласки. Она знала разные поцелуи, от робких до жестоких и противных, но поцелуй Знахаря она запомнит навсегда.

И едва его губы коснулись её, Знахарь понял, что пропал. Свою, да свою маленькую девочку он никому теперь не отдаст. Смахнув поднос с кровати, с рыком: «Потом уберу!», и, не дав ей возможности опомниться, залез под одеяло, накрыв её тело своим. Знахарь держал в голове мысль, что с ней нельзя, как с другими. Она не такая. Поэтому, как бы ему не хотелось, он сбавил обороты. Теперь его поцелуи стали более нежными.

– Маленькая, – прохрипел он ей в губы. – Безумно хочу тебя, но не сейчас. Прости, ты не при чём. Точнее рано, не хочу ранить твою душу, её надо сначала вылечить. Чмокнув в носик, он добавил: – У нас впереди ещё много времени, я тебя никуда не отпущу. Соскочив с кровати, он стал собирать посуду с пола.

– Игорь, давай помогу!

– Нет, лежи, – заметил он. – Мы и так виноваты, ты так старалась вчера. Прости. Сейчас же пришлю, чтобы всё убрали. А ты лежи, я скоро вернусь.

Как только за ним закрылась дверь, Яна зарылась с головой в подушки. Да, Знахарь, прав, слишком мало времени прошло, слишком свежи воспоминания о том, чьё имя она так тщательно пыталась стереть из памяти. Рассказать всё сейчас она действительно не могла, не время. Но то, что Игорь испытывает к ней определённые чувства, стало для неё открытием. Спустившись вниз, первым делом Знахарь связался с фирмой по уборке. Вернувшись домой накануне, он сразу заметил, что Яна просто так не сидела, и дом убрала, и поесть приготовила. Выбросив посуду с едой в мусорку, он сварил кофе, пожарил яичницу, нарезал хлеб. Войдя в комнату, он застыл на месте. Яны в комнате не было, постель заправлена. А из ванной доносился шум воды. Чтобы не искушать не только себя, но и воробышка, Знахарь решил дождаться её здесь. Выйдя из ванной, Яна не сразу обратила внимание на мужчину. Ступая по полу босыми ногами, она вздрогнула, повернувшись, на звук. Знахарь сидел в кресле и наблюдал за ней.

– Янка, ну разве так можно? – улыбнулся он. – Завтрак уже снова остывает, – он встал очень близко к ней. – Но не я! Так что, марш одеваться так как я устал носить, греть еду. Третьего раза не будет. Яне не надо было повторять дважды. Она забежала в ванную, но через минуту вышла одетой в футболку и спортивные штаны. Волосы она оставила распущенными.

– Пока я исправляю косяки, и приношу тебе извинения, мы сейчас едим, смотрим телевизор, чёрт, придется тебя к себе отнести. И просто отдыхаем. Вечером я отъеду по делам, и не надувай свои губки, маленькая, это моя жизнь.

После завтрака он отнес ее к себе, как и обещал. Они лежали и смотрели телевизор. Услышав шум внизу, Яна испугалась, но обняв свою девочку, Знахарь глядя ей в глаза, заметил, что у него всё под контролем. Ему так не хотелось отпускать её. Так хотелось продлить момент: держать в объятьях, ощущать аромат. Но Хан ждал отчета по Терёховке. Поэтому, как только Яна уснула, он вышел из комнаты и набрал Демьяна:

– Демьян. Бери Лёву. Через сорок минут в ресторане «Премьера».

8

Троица подъехала к ресторану в начале двенадцатого. Администратор при виде них выпрямилась, и, наверное, только в пол не поклонилась. Знахарь уверенной походкой прошел по всему залу, привлекая внимание лучшей половины посетителей. Около дверей в кабинет, его встретили два охранника, которые также молча пропустили его внутрь.

Хан сидел в кресле, рядом лежал его верный мастиф, уткнувшийся в руку хозяина.

– Знахарь, рад тебя видеть! Отужинаешь со мной?

– Благодарю, – Знахарь сел напротив, – Не откажусь. Тем более есть, что обсудить, чем тебя порадовать, Хан! Как по щелчку, в комнату вошел официант с тележкой. Хан был гостеприимным хозяином. На столе появились тарелки с рыбой, мясом, сыры, икра. Не обошлось и без бутылки хорошего виски. Хан перенял привычку, и пил теперь только его.

– Какие новости, Знахарь?

– Терёховка наша, директор подписал документы. Так что, вот держи!– и он положил на стол документы. – Хан, – Знахарь посмотрел на мужчину, – Не обошлось без форс-мажора. Но без этого никак.

– Какие ещё форс-мажоры? Знахарь говори яснее. После форс-мажоров не гуляют так, что город гудит разными слухами, а мне ты знаешь, вообще не вариант такие фортели.

– Короче, – Знахарь налил себе виски. – Коммерс тот попался упрямый. Пришлось поработать с его психикой. Но, блядь, кто же знал, что здоровьем слаб. Его только припугнули, а он кони двинул! – Знахарь подготовился основательно. Он не боялся за себя, сколько надо было подставить перед Ханом его «крыс». Крыть козыри надо вовремя, и желательно картой выше. – Там ребята у меня, молодняк, чтобы потом без предъяв к нам, заплатили, они мусор убрали.

– Ты так уверен в них? – Хан откинулся в кресле и наблюдал за ним.

– Нет, конечно, – отчеканил Знахарь, наблюдая за мужчиной. – Не было времени проверять их, а теперь и не надо. Ребятки себя показали, если что, тянуть только их будут. Без вариантов. Ты же знаешь, как легко купить людей в наше время, стоит только показать пару зелёных, и все, дрессировка прошла успешно.

– Это хорошо, – Хан кивнул головой. Он был уверен, что те, о ком говорил Знахарь, его люди. Ловко же он обставил его. – Как твои дела с Шакалом?

– Решаем, Хан, – Знахарь налил себе выпить. – Пухляш как раз сейчас занимается этим. Эта мразь краев не знает. Совсем страх потерял. Считает, что наша земля это его, и что можно строить свои законы. Шакалёнок подбивает под себя торгашей, обещая им райские условия. Твое имя для многих уже ничего не решает.

– Знахарь, послушай, мне плевать на Шакала, не мне тебе объяснять. Но это моя земля, и никому не позволено творить беспредел. Так что решай вопрос сам. И вот держи, это тебе за твою работу,– он кивнул и около стола возник человек с кейсом. -Порадуй себя и пацанов. – Знахарь, кивнув, передал кейс Демьяну. – Да, в субботу хочу видеть тебя и твою зазнобу на ужин, ну и парней возьми. Отдохнуть всем надо.

Знахарь дёрнулся от услышанного. Он знал, что Хан вездесущ, и многое ему известно, но то, что он узнал про воробышка, чёрт, где он прокололся.

– Не смотри на меня, Знахарь, я же говорил тебе, что уши и глаза есть у всего. Я в курсе твоей гостьи. И как ты её оберегаешь. Поэтому и хочу увидеть твоё сокровище. Жду вас всех. И отговорок я не потерплю.

Сев в машину, он не проронил ни слова. Хан опережал его снова и снова. Он стукнул по рулю раз, а потом всё сильнее и сильнее, пока не почувствовал на плече руку Демьяна.

– Он всё знает, блядь. Он всё всегда знает. И снова он на шаг впереди, – щёлкнув зажигалкой, Знахарь затянулся сигаретой. – Он благородно пригласил нас отужинать с ним, и про маленькую не забыл, знает, сука, и про неё. Я устал, парни, играть и сопротивляться. Если он знает про Яну, то сложить уравнение, от кого она сбежала, ему не составит труда, – он ухмыльнулся, – Но он понял, что его ребята на комбинате взяты за яйца. Хотя бы это радует.

– Ты меня не слушаешь, – сказал Лёва. – Но я тебе уже говорил, что проблемы от этой пигалицы будут. Но нет, упрямый осёл. Теперь получай то, что есть. А Крис? Да не смотри ты так на меня. Мое мнение, что он причастен к её исчезновению, ведь не услышано тобой. А я просто уверен, где бы она ни была, там по-руководил этот сморчок. Знахарь молча слушал друга. Да, Лёва говорил мало, но сказанное им всегда имело смысл. Да, про Кристину он был с ним согласен, только предъявить Хану, он ничего не мог, это были только домыслы, без доказательств. Как бы он не старался, какие бы планы не строил, Хан все ещё имел над ним власть.

– Ладно, Лева, ты прав, да прав, но маленькую я не отдам ему на растерзание. Никогда. Мы пойдем на этот ужин. А теперь на рынок, там Пухляш совсем зашивается. С нашими делами, наш толстячок совсем заработался, Шакал прессует по-чёрному, совсем обнаглел.

Рынок в городе Т* ничем не отличался от многих других провинциальных. Почти всю главную площадь занимали стройные ряды палаток. Железные каркасы, натянутые тонкой плащевкой зеленого или синего цвета. Независимо от времени года, ничего в обличии рынка не менялось. Если только ассортимент, где в зависимости от уровня продаж, можно было увидеть развивающиеся на ветру мужские или женские трусы, или кучу уродских манекенов в одинаковых шапках. Туда и сюда сновали тётки со своими тележками, предлагая всем желающим чай, кофе, пирожки. Вкус и запах пирожков не даст о себе забыть как минимум дня два. В центральной части стояло двухэтажное здание, ещё со времен революции, с потресканными стенами, и практически вываливающимися окнами. Именно здесь и устроили себе офис Знахарь и Пухляш. Место не обжитое, но фартовое. Пухляш уже столько перспектив ему нарисовал, что иногда Знахарь думал, что не зря он ест так много, все-таки была польза. Рынок встретил их суетой. Несмотря на будний день, народу было не протолкнуться. Оставив машину, Знахарь решил пройтись между рядами. Продавцы, завидев троицу, немного растерялись. Давно уже Знахарь не расхаживал по рынку и не разговаривал с продавцами. Проходя по рядам, он заметил его. То, что может порадовать его маленькую. На одном из манекенов он увидел платье. Черное, длинное, закрывающее руки и спину. То, что нужно было для Яны.

– Марусь, привет, – позвал он продавца. – Покажи мне платье черное. Такого, видавшая виды продавщица со стажем не помнила, чтобы сам хозяин обратился к ней по имени. Растолкав своих товарок, она метнулась к манекену. Знахарь, осмотрев вещь, утвердительно кивнул и протянул ей пару купюр. Продавец попыталась отказаться, но Знахарь никогда не пользовался своим положением, и достав ещё столько же, добавил: