Глава 2

Это был апрель. Мокрый, снежный и противный. Туда, где солнце не попадало своими лучами, все еще лежал снег. Как обычно, дорога представляла месиво из грязи и снега. Я как обычно возвращался с тренировки, когда меня окликнул мой друг Костя. Мы вместе ходили в детский сад, потом в школе тоже оказались вместе. В отличии от меня, Костян рос в полноценной семье, с мамой и папой. С жильем тоже без заморочек, своя большая квартира. В учебе Костян не блистал знаниями, и как я знал, над ним не корпели, чтобы сделать из него человека. Но несмотря на это все, дружить мы не переставали. Как и многих мальчишек того времени, помимо родительского воспитания, было еще воспитание улицей и компанией. Вот где была школа жизни: первая затяжка, первый портвейн. Я быстро сориентировался, выбрал правильные как мне казалось, приоритеты. Улица стала моим вторым домом. После тренировки домой я не торопился, лучше это время было провести с пацанами.

- Боксер, здаров! - окликнул меня Пашка. - Давай к нам. Излюбленным местом нашей компашки, были задворки старого магазина. Редкий прохожий заглядывал в эти углы, если только местные алкаши. - Тема есть. Пацаны с соседнего квадрата борзые стали, на нашу территорию зарятся. Стрелку нам забили. Пойдешь с нами?

- Я с вами! - по другому ответить я даже не мог. Бросив сумку за ящики, мы стали разрабатывать план. Городок наш был небольшим, но уже вот такие компании пацанов, четко придерживались территорий. На словах, город был поделен на квадраты, и вот теперь, какая- то шпана решила этот порядок нарушить. Из всей компании я был самым младшим, но не уступал остальным.

Стрелку назначили между территориями. И как и у каждой такой встречи, всегда было два варианта: либо все заканчивалось мирно и стороны договаривались, либо через физическую силу, решали кто сильнее и могущественнее. Но уже спустя годы и участвуя в таких переговорах, про количество вообще молчу, скажу одно: мирным путем мало что решалось.

Уже на месте мы поняли, что решать здесь нечего, своего мы не отдадим, и мирно решать вряд-ли получиться. Их было семь, причем возрастной разбег достигал и семнадцати лет. Когда началась заварушка, я первым ринулся с кулаками. Бил без разбора. Помню только, как щелчок, пацаны оттаскивают меня от тела. С криками: «Атас! Милиция!» - все стали разбегаться кто куда. Сердобольные старушки вызвали подмогу. Убежать не успели я, Костян и тот, кого я отметелил. Сергею сообщили сразу. Он молча зашел, поздоровался с теткой в погонах и забрал меня. Все также молча привез меня домой.

Тишина была угнетающей. Она давила на меня, и дома, когда в полной тишине, я почувствовал первый удар. Сергей бил меня снова и снова, сначала ремнем, а потом руками. Таким образом он снова и снова пытался меня сломить, но это у него не получилось. Я продолжал молчал. Мокрая одежда, влага, капающая с волос и одежды не остановила Сергея. А когда он закончил, то просто рухнул на табурет.

Матери мы тогда ничего не сказали. Я никогда не ябедничал, а он воспользовавшийся этой ситуацией, продолжал воспитательные меры. Только эффект был обратный. Я перестал жить в семье. При каждом удобном случаи, старался быть вне дома. И если с улицей меня ограничили, построив маршрут дом-школа-спортивная школа, я находил возможность встретиться с пацанами. Тренировки я не бросил, напротив, стал еще больше уделять внимание боксу. Леонид Степанович пообещал, что после районных соревнований, которые я выиграл, мне была обеспечена дорога на юниорские соревнования. А это совсем другой уровень. После нашей стрелки, территорию делить никто не лез, все как то приутихли.

В одну из таких вылазок с пацанами, мы сидели за магазином. Алкоголь, сигареты, травка, у каждого был свой интерес. Возле нас остановились красные «Жигули». Из них вышло четверо.

- Это ты, Боксер?

- Ну я.

- Разговор есть. Вы тут недавно наших пацанов помяли, сильно. За территорию решили побороться, - вперед вышел пацан, лет семнадцати, лысый, в спортивном костюме, в руках у него была толстая цепь. - Нам тут сказали, что вы слишком борзые стали, стрелки забиваете, делиться не хотите.

- Делиться? Мы своим не делимся, - несмотря на наше численное преимущество, я понимал, что здесь мало кто справится. - С чего вдруг такой интерес.

- Да нравишься ты мне, п***ц как! - заржал лысый. - Я сказал, что территория наша и вы под нами теперь ходить будете.

- Свалили бы вы по-хорошему!

- А ты нам, не угрожай!

Дрались мы все, как звери. В тот момент я забыл все наставления своего тренера, Леонида Степановича. Кулаки превращали соперников в месиво. Да, многие пацаны тогда пострадали. Но это была ерунда, мы отстаивали свои территории. Уже когда мы плелись домой, сознанка возвращалась ко мне. Костян шел рядом, глаз его заплыл, куртка была порвана. А он как-будто внимание не обращал, держал меня. Он уже второй раз вытаскивал меня, и если бы не он, я не знаю, что было дальше.

На удивление, квартира встретила меня тишиной и темнотой. Ни матери, ни Сергея в ней не было. Скинув грязную одежду в коридоре, я прошел на кухню. Тишина была и там, значит матери не было с утра. Отломив горбушку хлеба, я рухнул на свою кровать и провалился в глубокий сон.

Утро было далеко не добрым. Солнце пробралось в комнату и светило мне в глаза. Только попытавшись открыть их, ничего не получилось. Видимо, здорово я вчера получил. В комнате я был не один. По громким шагам и дыханию, я понял, что это Сергей.

- И долго ты собираешься валяться? В школу идти не собираешься?

- Тебе какое дело! Я решил сегодня не идти в школу.

Не открывая глаз, я почувствовал вздох Сергея. Резкий удар, и вот я уже лежу на полу. Кое-как разлепив глаза, уставился на мужчину. Он был не просто злой. Руки его были опущены вдоль тела, а костяшки на пальцах побелели.

- Прошлый раз тебя ничему не научил, да? Сколько ты еще будешь вытворять. Мать хотя-бы пожалел.

Странное заявление от Сергея о матери. После того, как Тамара возомнила себя не рабочей крестьянкой, а зажиточной дворянкой, перестала на меня внимание вообще обращать. Все легло на Сергея. Все чаще после работы ее можно было застать на кухне, но не как хранительницу домашнего очага. Она устраивалась перед окном, с бутылкой вина, и так могла сидеть весь вечер. Иногда, проходя мимо моей комнаты, заглянет, постоит и все. Так что волноваться о том, что подумает мать, узнав, что я не в школе или почему моя одежда грязная и в крови.

И опять все вернулось на круги своя. Сергей воспитывал, мать молча жила рядом, а я снова был предоставлен сам себе. За исключением обещанных соревнований. Справка из комнаты милиции добралась и до спортивной школы, поэтому дальше своего городишка передвигаться, как участник спортивной школы, мне запретили.

Так, что теперь на тренировки я ходил, просто от того, что надо было занять время.

Но беда не приходит одна. Отец паренька, которого я хорошо отметелил, вдруг решил написать заявление. Папаша был не из простых, и решил просто так красиво бабок срубить с нашего семейства. Но так как Сергей был очень правильным, взяток не брал и не давал, мать была не при делах, получить денег у него не получилось. А по иронии, заявление приняли и даже завели дело.

Теперь я все чаще бывал у Сергея на работе, чем дома или в школе. И так продолжалось полгода. Сергей сунулся однажды узнать, но ему четко дали понять: «Раньше надо было думать, а кормушка не твоя, нечего тебе здесь делать».

А потом был суд, по решению которого мне дали три года. Честно говоря, я не помню всего, что было на суде. Сидя за решеткой, я смотрел на происходящее, как на спектакль. Тамерлан Бадоев из подающего надежды спортсмена, оказался преступником. Мать и Сергей сидели вместе на лавочке и смотрели перед собой, и слушали приговор. подняв только на мгновение глаза, я встретился взглядом с Леонидом Степановичем. Он сидел на скамейке, руки были сжаты в кулаки. Я не мог выдержать его взгляда, а он только головой покачал.