Глава 3

Блэр

Воздух в легких сворачивается в тугой ком. Я моргаю. Один раз. Другой. Жду, когда этот галлюциногенный бред рассеется, но парень в безупречном костюме никуда не исчезает.

Он чуть склоняет голову. В его глазах нет ни капли романтики — только математический расчет и зудящая нетерпеливость.

— Не шарахайся, я не психопат. Поехали со мной, по дороге всё объясню.

Его тон ровный, безапелляционный. Так говорят люди, привыкшие, что по щелчку их пальцев расступаются моря. Я инстинктивно вцепляюсь в бумажный томик «Была ли любовь?», сминая мягкую обложку.

— Вообще-то, — я заставляю себя вздернуть подбородок, — я иду на кассу. Покупать книгу.

Он даже не усмехается. Просто пожимает плечами.

— Без проблем. Бери что хочешь. Или давай я просто куплю этот магазин, и мы поедем?

Внутри вспыхивает глухая, колючая злость. Я для него не человек, а пункт в каком-то безумном чек-листе. Очередной актив, который нужно срочно приобрести.

— Обойдусь. И плачу я за себя сама.

Делаю резкий шаг в сторону кассы, но он перехватывает инициативу. Одно плавное, хищное движение и книга исчезает из моих рук. Я даже моргнуть не успеваю.

— Грег, закрой чек. Мы уходим.

Шкафоподобный телохранитель безмолвной тенью забирает у него мой роман и чеканит шаг к онемевшему продавцу. По позвоночнику ползет липкий холодок. Это не просто наглость богатого мажора. Это демонстрация силы. Он с ходу показывает, кто здесь устанавливает правила.

За спиной судорожно втягивает воздух Ханна.

Когда Грег возвращается и впихивает мне в руки оплаченную книгу, я деревянными пальцами прижимаю ее к груди.

— Премного благодарна, — цежу я сквозь зубы.

Незнакомец кривит губы в подобии улыбки и разворачивается к выходу. Я иду за ним. Не потому что очарована. А потому что мой писательский мозг требует узнать, в какую бездну катится эта абсурдная завязка.

На залитой солнцем улице нас ждет агрессивный «Роллс-Ройс». Мужчина распахивает пассажирскую дверцу. В нос бьет запах дорогой кожи и салона, в котором никогда не пахло фастфудом.

— Пардон, нужна только ты, Блэр. Твоя подруга...

— Сестра, — огрызаюсь я. — Ханна.

— Ханна остается.

Ледяной душ реальности окончательно смывает оцепенение. Я резко торможу у открытой дверцы и оглядываюсь на сестру, ожидая, что она уже набирает номер полиции.

Но глаза Ханны горят маниакальным восторгом. Она даже не смотрит на меня — ее взгляд прикован к телохранителю. Она оценивающе сканирует широкие плечи Грега, явно прикидывая, как этот суровый мужик впишется в эстетику ее нового влога.

— Тайм-аут, — бросаю я парню у машины.

Вцепляюсь в запястье сестры и волоку ее за угол, в спасительную тень раскидистого фикуса. Подальше от чужих ушей.

— Блэр, ты рехнулась? — шипит Ханна, выдергивая руку.

— Я?! Это ты готова сдать меня первому встречному с красивой челюстью! — Мой шепот срывается. — Он делает предложение в книжном, Ханна! Это клиника. Или схема по разборке на органы.

Сестра осторожно выглядывает из-за широких листьев. Наш «покупатель» небрежно прислонился к черному крылу Роллс-Ройса, скрестив руки на груди. Солнце бликует на его темных волосах и безупречном крое пиджака.

— Если он и потрошитель, то исключительно женских сердец, — мурлычет она. — И нулей на его счету явно больше, чем скальпелей в багажнике.

— Прекрати! А вдруг это маньяк?

Ханна закатывает глаза и рефлекторно выхватывает свой айфон. Ее пальцы с пулеметной скоростью отбивают дробь по экрану.

— Сейчас пробьем твоего маньяка по базе. Как он там представился? Донатьен…

— Кажется, Вельмонт, — подсказываю я.

Ханна замирает. Экран отсвечивает в ее расширившихся зрачках. Она резко втягивает воздух.

— Что там? Уголовный розыск?

— Хуже. Список Forbes. Донатьен Вельмонт. Наследник империи, отели, казино, половина побережья... — Она тычет светящимся экраном мне прямо в лицо.

Я щурюсь, разглядывая калейдоскоп глянцевых снимков. Вельмонт на палубе белоснежной яхты. Вельмонт в глухом черном смокинге на благотворительном гала-вечере. Вельмонт, небрежно приобнимающий за талию очередную длинноногую супермодель. От этих фотографий так и разит властью, пороком и деньгами, которых хватит, чтобы купить небольшую страну.

— Он реален, — благоговейно выдыхает сестра. — И неприлично богат.

Я отодвигаю телефон подальше, чтобы сфокусироваться на оригинале. Оригинал невозмутимо поправляет манжету идеального пиджака, делая вид, что нас нет.

— Это точно он? — сомневаюсь я. — Может, двойник?

Ханна фыркает и кивает в сторону огромной стеклянной витрины магазина.

— Да не, точно он. Откуда у бедного двойника Роллс-Ройс размером с кита и огромный привлекательный охранник?

— Тем более! — я в панике поворачиваюсь к сестре. — Зачем миллиардеру тащить меня в замуж прямо с улицы? Я никуда не поеду. Это ловушка. На органы пустит. Или в гарем продаст.

— Блэр, послушай меня. — Ханна хватает меня за плечи. Ее взгляд внезапно теряет блогерскую легкомысленность и становится жестким, цепким. — Твой литературный агент уже год рвет и мечет. Ты пялишься в пустой монитор, оплакивая свою сбежавшую музу. А тут сюжет сам открывает перед тобой дверцу «Роллс-Ройса»!

— Только это не сюжет любовного романа, а завязка для криминального триллера!

— Я расшарю тебе геолокацию, — отрезает она. — Будем на связи каждую секунду. Если этот мачо с обложки хотя бы косо посмотрит — скинешь мне экстренный пинг, и Грег... то есть полиция... будет там через минуту.

Я снова перевожу взгляд на Вельмонта. Он нетерпеливо барабанит пальцами по капоту, поглядывая на тяжелый циферблат часов. В моей груди стягивается тугой узел из липкого страха и… Острого, колючего любопытства. Того самого забытого чувства, когда заносишь пальцы над клавиатурой перед первой строчкой новой главы.

— Это чистое безумие, — одними губами произношу я.

— Выходи из комы, сестренка, — усмехается Ханна. — Твой творческий кризис только что закончился.

Делаю судорожный вдох. Легкие обжигает раскаленный асфальт, смешанный со сладковатым запахом цветущего олеандра.

И я киваю.

Донатьен замечает нас и плавно отлипает от капота. На его лице появляется фирменная улыбка. Он делает элегантный приглашающий жест в сторону распахнутой дверцы, за которой скрывается манящий, но абсолютно непроницаемый тонированный мрак кожаного салона.

— Ни в какую тонированную машину ни я, ни моя сестра не сядем, — отрезаю я, складывая руки на груди. — Хотите поговорить? Отлично. Прогуляемся здесь, на набережной. На виду у сотен людей.

Донатьен поджимает губы. В его темно-синих глазах мелькает раздражение человека, не привыкшего к отказам, но он виртуозно прячет его за бархатной улыбкой.

— Как пожелаете, будущая миссис Вельмонт. Прогулка так прогулка. Обожаю прогулки. Грег, за нами.

Он коротко кивает своему телохранителю. Я обмениваюсь многозначительным взглядом с Ханной — та лишь едва заметно пожимает плечами, мол, «посмотрим, куда это приведет».

Мы выстраиваемся в нелепую процессию. Я шагаю рядом с миллиардером, чувствуя себя так, словно меня конвоируют. Позади нас тяжело ступает Грег, а рядом с ним семенит Ханна.

Не проходит и минуты, как у меня за спиной раздается подозрительное шуршание. Я даже оборачиваться не стала, зная свою сестру.

Донатьен вдруг резко останавливается и бросает колючий взгляд через плечо.

— Эй, — его голос звучит хлестко, вся романтичная патока куда-то исчезает. — Никакой фото и видеосъемки. Терпеть не могу прессу, а папарацци с тиктоком тем более. Убери телефон.

Я оборачиваюсь. Ханна стоит с вытянутым айфоном, явно пойманная на горячем прямо посреди записи эксклюзивного контента для сторис.

— Грег, — небрежно бросает Вельмонт.

Гора мышц делает неуловимое движение, и вот уже телефон Ханны исчезает в огромной ладони охранника.

— Эй! Это частная собственность! — возмущается сестра, подпрыгивая.

— Вернем в целости и сохранности после прогулки, — невозмутимо басит Грег, опуская гаджет в карман своего необъятного пиджака.

— Ханна, — шиплю я на нее. — Мы тут вообще-то пытаемся выяснить, зачем этому господину понадобилась моя скромная персона.

Я снова поворачиваюсь к своему так называемому жениху. Мы продолжаем идти вдоль парапета. Чайки орут, волны бьются о камни, а я пытаюсь расколоть парня из списка Форбс.

— Итак, — нарушаю я затянувшееся молчание. — Выкладывай. Что заставляет парня в костюме ручной работы делать предложение первой встречной в книжном магазине?

Донатьен поправляет манжету и смотрит на горизонт с видом трагического героя.

— А вы не верите в любовь с первого взгляда, Блэр? — мурлычет он бархатным баритоном. — Я увидел вас там, среди стеллажей. И я понял. Вот она. Та самая. Моя судьба.

Я чуть не спотыкаюсь о собственную ногу.

— Серьезно? — фыркаю я. — Судьба? Ты сценарии для мыльных опер в свободное от управления империей время пишешь?

На его идеальном лице мелькает неподдельное удивление. Он явно не привык, что его безотказное обаяние дает такую жалкую осечку.

Он прикладывает руку к груди, мастерски изображая глубокую душевную рану.

— Вы раните меня в самое сердце. Я открываю вам душу, а вы топчете мои нежные чувства.

— Твои нежные чувства пахнут отчаянием и какой-то грандиозной аферой, — парирую я, не сбавляя шага. — Давай начистоту. Тебе нужна фиктивная жена для крупной сделки? Дедушка оставит трастовый фонд только женатому внуку? Тебя шантажирует колумбийский картель?

Донатьен тихо смеется. Звук получается искренним и пугающе привлекательным.

— Какая богатая фантазия. Может, это вы пишете детективы? Всё гораздо проще, Блэр. Я просто неисправимый романтик, уставший от фальшивых улыбок светских львиц. Мне нужна настоящая, живая девушка. Простая и искренняя.

Я смотрю на его точеный профиль и понимаю одну простую вещь. Он врет как дышит. Изобретательно, вдохновенно и абсолютно бесстыдно. Никаких реальных карт он раскрывать не собирается, предпочитая скармливать мне этот восхитительный бред.

— Вы действительно настолько циничны? Никакой веры в романтику? — спрашивает он, чуть склонив голову набок.

— Я верю в налоги, счета за электричество и в то, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Он понимает, что номер с пронзенным сердцем не прошел, и мгновенно меняет тактику.

— Ладно, — он заговорщицки понижает голос и наклоняется так близко, что его губы почти касаются моего уха. — Вы меня раскусили. Дело в пророчестве.

Я удивленно вскидываю брови.

— В чем?

— В пророчестве, — абсолютно серьезным тоном повторяет он, хотя в уголках его губ прячется усмешка.

— Пророчество? Серьезно?

— Да, — он поворачивается ко мне, и на его лице появляется выражение глубокой, почти трагической серьезности. — Несколько лет назад одна гадалка сказала, что мою истинную любовь будут звать Блэр. Она закрыла глаза, поводила руками и прошептала: «Вижу много книг... и любовь». — Он даже делает пассы руками, изображая трансовое состояние. — И вот с тех пор я каждый день маниакально обхожу книжные в надежде встретить ту самую Блэр. И сегодня, наконец, нашел тебя.

— Как романтично, — тяну я, прищурившись.

Мой внутренний писатель бьется в истерике от этого дешевого сюжета. Что-то мне подсказывает, что этот парень врет так же виртуозно, как я танцую балет. То есть — никак.

— Ага, — кивает он, явно гордясь своей импровизацией.

Я замечаю как он поглядывает на часы.

— Допустим. Но почему такая спешка? Зачем тащить меня в машину прямо сейчас, не дав даже пробить чек?

Донатьен прочищает горло.

— Потому что гадалка добавила одну деталь. Если эта встреча не произойдет до моего тридцатилетия, я... умру. А сегодня как раз последний день. Мое время истекает.

Я останавливаюсь и выразительно выгибаю бровь.

— То есть ты не любовь всей жизни ищешь, а просто пытаешься спасти свою шкуру за мой счет?

— Э-э-э... — его идеальная челюсть слегка отвисает. — Вообще-то, это должно было прозвучать иначе.

— Я лишь резюмировала твой же сюжетный поворот.

— Ну послушай, — он делает шаг ко мне, понижая голос до шепота. — Если я говорю правду, и ты действительно моя судьба... неужели ты позволишь своему суженому вот так погибнуть? Сможешь с этим жить?