2

Ей потребовались все силы, чтобы выйти в коридор.

Это безумие. Просто безумие.

Батлер прилетела в летний сезон на станцию «Маунт Хобб», чтобы послушать звезды, изучить квазары и пульсары и прислушаться к радиоизлучению самой Галактики, к голосу галактического магнитного поля. И что еще важнее для ее собственной области исследований – узнать об огромных облаках органических молекул, дрейфующих между звездами. О плотных молекулярных облаках, самом веществе жизни, готовом оплодотворить пустые планеты.

Батлер прилетела в Антарктику ради науки, а не ради этого… чем бы оно ни было.

В коридоре она увидела еще куски тающего льда.

И отпечатки… по крайней мере, она подумала, что это отпечатки.

Отпечатки были влажные, тянулись по коридору мимо ее комнаты. В сухой атмосфере станции они уже начали испаряться.

Дыша размеренно, чтобы сохранить спокойствие, Батлер пригнулась и стала разглядывать их.

Треугольные, примерно десяти дюймов^[1] в длину, в самом широком месте – пять или шесть дюймов. Не знай Батлер, что это невозможно, подумала бы, что кто-то прошел здесь в ластах. Следы были похожи, но не совсем. Их было много, плотно расположенных, и это навело Батлер на мысль, что здесь рядом прошли два человека.

«Поблизости нет бассейна, – подумала она. – То, что оставило следы, было покрыто льдом и снегом. Оно пришло снаружи. То же самое, что оставило резкий запах…»

Батлер не знала, что думать, по какой неведомой тропе поведет ее разум. Она знала только, что посетитель весьма необычен. Но что могло прийти из морозной ночи и оставлять такие странные следы, не говоря уже о запахе?

Батлер побежала по коридору.

Стучала в двери, звала ученых, техников и вспомогательный персонал.

Ответа не было.

Только тишина.

Тишина, огромная и подавляющая. Которая вызывает желание забиться под кровать и спрятаться.

Расслабься, просто расслабься.

Да, именно так справляются с подобными проблемами.

Вы не лезете на стены и не кричите, у вас не должно быть нервного срыва, вы просто беретесь за дело. Невзирая на испуг, вы устраняете человеческий фактор и применяете научный метод. Если какое-то существо побывало в лагере, вы устанавливаете, кто это был. Если кто-то ушел, вы узнаете куда.

Звучит очень просто.

Но совсем не просто, когда вокруг поселок, тихий, выжидающий и почему-то смертельно опасный. При свете дня можно сказать себе, что мавзолей – это лишь мавзолей, но попробуйте провести в нем ночь.

Сначала Батлер постучалась к Сэндли.

Сэндли была ботаником, еще одной из женщин на станции. Дверь оказалась не заперта. Включив свет, Батлер огляделась, может ожидая увидеть что-нибудь ужасное, вроде растерзанного и окровавленного трупа, но ничего такого не обнаружила.

Комната была пуста. Одеяло отброшено, как будто Сэндли встала ночью, чтобы попить, и так и не легла снова.

– Сэнди? – вполголоса сказала Батлер. – Где ты? Что здесь произошло?

Кто бы ни пришел к ней – а к этому моменту Батлер была убеждена, что кто-то – или что-то – приходил, он не рылся в бумагах на столе и не оставлял куски льда. Пол местами был влажный, но это ничего не значило. Когда достаточно сильно поднималась температура, в спальнях повсюду капала вода.

Батлер подошла к кровати.

Одеяло было холодное, и… боже, здесь тоже эта слюна натекла на подушку и свисала с простыни, как сопли. И в воздухе стоял тот же химический запах.

Батлер лихорадочно проверила остальные комнаты в спальном корпусе. Ван Эрба. Джонсона. Элдера. Брайтена. Ли. Хаптмана. Каллауэя. О’Тула.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Даже комнаты контрактников, обеспечивающих работу станции, были пусты. Все постели выглядели так, словно в них спали. И еще слизь… на кроватях, на стенах, на дверных ручках.

Пол был влажный.

Но ни одного человека.

Батлер пробежала до конца коридора и вошла в комнату Джиллиана.

Джиллиан был начальником станции. Он заправлял тут всем, и если кто-то и должен быть в курсе происходящего, так это он.

Его комната не походила на остальные. Да, в кровати спали, но кругом царил беспорядок, как будто здесь случилась драка. Стол был перевернут. Папки и бумаги разбросаны. Одна стена исцарапана, как будто лезвием ножа. На полу валялись четки, словно кто-то молился, когда… когда произошло то, что произошло.

Очевидно, Джиллиана врасплох не захватили.

В отличие от остальных.

Батлер знала, что ей нужно разработать план.

Нужно проверить остальную часть станции, даже нижние уровни. После чего ей придется выйти и заглянуть в гаражи и служебные помещения, отапливаемые пристройки. Потом она пойдет в радиорубку и пошлет сигнал тревоги по каналу экстренной связи. Свяжется со станцией «Ротера» на острове Аделаиды. Отправит громкое и четкое голосовое сообщение, чтобы все услышали. На «Полюсе» и на «Базе Скотта», на «Полярном климате» и «Мак-Мердо»… чтобы услышали все на этом проклятом континенте.

Да, вот что она сделает.

Стоя в коридоре, тяжело дыша, Батлер понимала, что все это не изменит одного неприятного факта: она одна.

Одна на станции «Маунт Хобб».

Застряла на дне мира.

До ближайшего населенного лагеря не менее ста миль^[2]. И в такую погоду, как снаружи, никто до нее не доберется.

Она одна.

Наедине с ветром.

С холодом.

С пустотой.

И с тем, что похитило всех остальных.

3

Батлер пыталась расслабиться, обдумать положение.

Но все время мысленно возвращалась к тому, о чем не хотела думать, – к строению № 3. К реликту, который Хаптман и доктор Элдер обнаружили в районе заброшенной американской станции «Харьков». Они держали находку под замком в строении № 3 и отказывались говорить, что это такое.

Но ходили слухи.

Когда это несколько лет назад произошло на станции «Харьков», было много слухов.

Но ты ведь не веришь в этот вздор. Дикие слухи о том, что во льду они нашли…

Нет, нет. Хаптман и Элдер – палеобиологи.

То, что они нашли, конечно, старое, но уж точно земное.

Батлер продолжала твердить себе это.

Заставляла себя поверить.

4

Сейчас Батлер была в панике.

Наука и здравый смысл покинули ее. Ее подавили старейшие эмоции: первобытный страх, сверхъестественный ужас.

Она убежала из спален в общее помещение, где все ели и отдыхали.

Проверила камбуз и мастерские.

Лаборатории и кладовые.

Нигде никого.

Странно то, что горели все огни. Спальни – единственные помещения, где был выключен свет.

В общих помещениях Батлер смотрела в окна на антарктические сумерки. В это время года они длятся около двух часов, пока примерно в час не появится солнце. Буря продолжалась. Ветер мел полосы снега. Гаражи были освещены. Батлер видела там машины: «снежные коты» и «дельты» на пузырчатых шинах.

На мгновение Батлер показалось, что она увидела в пурпурной тени какое-то движение.

Нет, должно быть, это лишь игра воображения.

Не осталось никого, ни одного человека.

В панике, на грани истерики, Батлер стояла среди пустых столов, пытаясь думать о чем-то, что не связано с реликтом в строении № 3.

Казалось, она не может пошевелиться.

Почти боится шевельнуться.

Потому что начала видеть… что-то. То, что видит ее, а она его увидеть не может. Пронизывающее ощущение, будто глаза смотрят на нее, смотрят.

Батлер подумала:

«Иди в радиорубку, отправь сигнал тревоги».

Да. Да, вот что она сделает.

Но куда бы она ни посмотрела, в какую сторону ни повернула бы, везде чувствовала, как что-то надвигается на нее, давит. Что-то почти осязаемое, что-то такое, что Батлер не могла видеть, но ощущала его присутствие. Оно заполняло ее мозг спутанными тенями, зарождало ужас внутри. Что бы это ни было, оно находилось так близко, что могло коснуться ее, а она могла дотронуться до него.

От резкого химического запаха жгло ноздри.

Что-то, как веткой, задело ее шею.

Батлер вскрикнула, повернулась, но никого не увидела.

Она слышала шипение, словно протекает радиатор, из коридора спальных помещений. Чувствовала движение вокруг себя. Слышала отдаленные звуки, царапающие и скребущие.

Дрожа, тяжело дыша, она опустилась на колени.

Пожалуйста, о боже, останови это, заставь это все исчезнуть.

Неожиданно раздался резкий пронзительный звук и тут же стих.

Батлер встала и побежала к лабораториям и к радиорубке.

В трех футах^[3] от нее хлопнула дверь.

Потом другая в конце коридора.

Что-то ударилось о стену. Глаза у Батлер были широко распахнуты, кожа туго натянута. Она снова увидела отпечатки, похожие на следы ластов. Они тянулись по коридору и исчезали в сплошной стене, как будто то, что их оставило, прошло прямо через стену.

Батлер подошла к хлопнувшей двери.

Эта дверь вела в теплицу.

Батлер схватила ручку и распахнула дверь. В нос ударил химический запах, на этот раз напоминающий хлорную известь. От него перехватило дыхание, заслезились глаза.

В теплице было очень холодно.

Батлер видела свое дыхание.

Все растения: помидоры и бобы, морковь и пастернак, прочая зелень – были коричневые и завядшие. Батлер не знала, откуда пришел холод, погубивший их, но рассудок говорил ей, что может быть только один источник – тварь, явившаяся на станцию посреди ночи.

Батлер отошла от двери и увидела какую-то ползучую тень на стене. Дверь перед ней захлопнулась.

Она снова вскрикнула, и что-то очень холодное пронеслось у нее за спиной.

Спотыкаясь, она побежала назад, в общие помещения.

Батлер видела, как немыслимые смутные фигуры проходят за окнами.

Она опустилась на колени.

Свет мигнул, раздался треск, похожий на статическое электричество.

Свет снова мигнул.

Волосы у Батлер на затылке встали дыбом, мурашки побежали по коже. Становилось все холодней, и она знала, что это первый признак вторжения. То, что забрало остальных, теперь пришло за ней. Пришло с холодом, зловонием, со вспышками энергии.

Темная холодная тень упала на нее.

Батлер медленно повернулась, чтобы увидеть, что отбрасывает эту тень.

Но ничего не было.

Ничего.

Свет погас.

Вся станция погрузилась в жуткий полумрак, со всех сторон надвигались тени.

Внизу отключился генератор.

Но дополнительный продолжал работать.

Внутри не раздавалось ни звука, но снаружи выл ветер.

Вся станция дрожала.

Зажглись охранные огни, прозвучала сирена тревоги, сообщая Батлер, что отказал генератор.

Она видела снаружи тени, они двигались, поднимались и опускались, прижимались к стеклам. Один из охранных огней осветил фигуру и отбросил тень к ее ногам… безумную, абстрактную тень, грузную, коническую, с извивающимися придатками.

Батлер закричала.

Она не понимала, как ей удавалось спать раньше, но знала, что теперь уснуть не сможет: они придут за ней, и ей не спастись.

Что-то начало происходить.

Температура падала, но слишком быстро, чтобы можно было объяснить это неработающим генератором. Слишком резко и неожиданно. Батлер окутала пелена холодного воздуха. Пол начал вибрировать. По стенам стучали, вокруг в темноте что-то шевелилось, скользило. Ужасное зловоние. Хлопанье больших крыльев.

Батлер всю трясло.

Она оцепенела от холода и ужаса, от чего-то черного и бесконечного.

В висках стучало, голова взрывалась ослепительной болью, от которой она судорожно глотала воздух. Стучали зубы, закатывались глаза. Голову заполнили безумные чуждые видения; Батлер знала, что это не ее видения, они откуда-то снаружи, что-то проникает в ее голову. Она видела…

…взмахи крыльев черных фигур, взлетающих, словно мухи с трупа. Большой рой таких фигур. Они поднимались над гигантскими монолитами, узкими, крутыми, подобными машинам, над обелисками, шпилями, прорезанными отверстиями пилонами, уходящими прямо в бурлящее небо над головой, они становились самим небом, разрывали его…

Батлер закричала в невероятном ужасе.