Tjibbe Veldkamp

De jongen die van de wereld hield

Met illustraties van Mark Janssen

Amsterdam · Antwerpen

Em. Querido’s Uitgeverij

2023

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга издана при поддержке Нидерландского литературного фонда

Серия «Лучшая новая книжка»

Иллюстрации Марка Янссена

Copyright text © 2023 by Tjibbe Veldkamp

Copyright illustrations © 2023 by Mark Janssen

Original title De jongen die van de wereld hield

First published in 2023 by Em. Querido’s Uitgeverij, Amsterdam

© Михайлова И.М., перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательский дом «Самокат», 2026

* * *

I

В тот день, когда Адем появился на свет, шёл снег. Одни снежинки падали в воду Набера, реки, разделяющей Познау на две половины. Другие садились на каменный мост.

По мосту быстрым шагом шёл молодой человек, засунув руки в карманы лёгкого пальто, задумавшись. Навстречу ему двигалась женщина в пальто с поднятым воротником. В тот самый миг, когда они оказались рядом, мужчина внезапно очнулся от своих мыслей и тут же поскользнулся на снегу. Пытаясь сохранить равновесие, ухватился за женщину, и они вместе упали на тротуар. Так они и лежали рядом, Вацлав и Зденка, держась друг за друга, и лица их почти соприкасались, так что дыхание, слетавшее с губ одного из них, согревало губы другого.

Вот в это-то мгновение рядом с ними и появился возможный ребёнок.

С виду ему было лет одиннадцать-двенадцать. Самый обыкновенный мальчишка, каких часто видишь идущими в школу в старых башмаках, в серенькой зимней курточке.

Только этот мальчик не шёл, а парил в воздухе.

Он не сразу сообразил, что теперь существует. Так глаза какое-то время привыкают к свету, если резко отдёрнуть занавеску. Но мальчик не удивился. Он увидел у своих ног мужчину и женщину и тотчас их полюбил. Увидел снег на мосту, танцующие в воздухе снежинки, огни города по берегам реки – и полюбил мир.

Возможный мальчик подставил руку под снежинку, но снежинки падали сквозь его ладонь.

– Привыкай, дружище! – услышал он чей-то голос. – Вот так вот здесь всё устроено.

Мальчик обернулся. Позади него парил огромный дядька в вязаной шкиперской шапке. Моряк протянул мальчику руку. Тот пожал её: это прикосновение он ощутил реально.

– Это твои родители, – сказал моряк, кивнув в сторону мужчины и женщины на снегу. – Я как увидел твой огонёк, так сразу на всех парусах сюда. Меня зовут Барк, а тебя мы назовём… – Моряк огляделся вокруг. – Хлад? Ивер? Сноу? Нет… давай-ка ты будешь Адем^[1]. Что я тебе скажу, Адем. Разрази меня гром! Не спешат твои родители швартоваться…

Мальчик – мы тоже будем называть его Адем – видел, как лица мужчины и женщины сблизились ещё больше. Их губы соприкоснулись. Значит, вот кто мои родители, подумал Адем. Он чувствовал, что это логично.

– Триста акул в глотку! – проворчал Барк, отворачиваясь. – Тут ещё ждать и ждать. Пошли!

– Но я же должен быть с ними? – спросил Адем.

– Да, я приведу тебя обратно. Но мне надо кое-что проверить и, пожалуй, тебе объяснить. Так что полный вперёд!

Моряк схватил Адема обеими руками и взлетел с ним в небо. Мальчик не сопротивлялся. Родители его становились всё меньше и меньше, пока не превратились в две тёмные точки на белой полоске моста.

Адем смотрел во все глаза. Вокруг было столько интересного! Они с Барком пролетали над портом с причалами, портовыми кранами и кораблями, над заснеженными крышами высоких зданий и над широкими улицами с машинами на проезжей части и человечками на тротуарах. Он про всё это уже знал и знал, как что называется, – но видел-то впервые! Мир был прекрасен и удивителен, вне всяких сомнений: столько мест, где надо побывать, столько всего, что надо повидать, столько людей, с которыми надо познакомиться! И где-то в этом мире ходили – или лежали – его родители!

«Какое счастье, что я существую!» – думал мальчик.

Они летели вдоль Набера, пока город не остался позади. Затем опустились на старую верфь – заброшенную территорию, где там и сям темнели на снегу вытащенные из воды корабли. Большинство лежало на боку, некоторые выглядели совершенно целыми, а некоторые – уже совершенно непригодными.

Барк сбавил скорость. Медленно подлетел к небольшому, сильно накренившемуся шкоуту. Один из люков на палубе был открыт. Барк с Адемом влетели в этот люк, медленно спустились вниз вдоль трапа и вплыли по воздуху в каюту. Моряк отпустил Адема, всматриваясь в огромный макет, занимавший почти все пространство. Мальчик узнал портовые краны, дома, реку: это был город, над которым они только что пролетели. А над городом светились огоньки: все они пританцовывали, но при этом оставались на одном и том же месте, точно буйки, качающиеся на волнах.

Огромным указательным пальцем Барк принялся тыкать во все огоньки по очереди.

– Что ты делаешь? – спросил Адем.

– Помолчи-ка!

Барк снова нацелился пальцем в огоньки.

Адем осмотрелся. Кроме макета, в каюте почти ничего не было. Малюсенькая кухонька у обитой вагонкой переборки. На полу упавшая бутылка с воткнутой в горлышко свечой.

– Давай ещё полетаем! – сказал Адем. – Мне хочется побольше увидеть!

– Сто сорок один, – пробормотал Барк, не сводя глаз с макета. – Потому что Радость исчезла.

– Какая радость?

– Радость – это имя, так зовут одну девочку. Каждый огонёк – это ребёнок, который может родиться, точно такой же, как ты. А нет огонька – значит, не получилось ребёнка. Видать, её родители разругались. Каждое море штормит по-своему.

Барк подлетел к свече на полу, встал на колени и сложил руки так, как будто её держит.

– Это надо сделать хорошо, давай-ка вместе со мной!

Адем опустился на колени рядом с Барком.

Тот прокашлялся:

– Милая Радость… ты тут была. А теперь тебя нет. Ты была хорошая девочка. Прощай!

Он немного помолчал, а потом сделал вид, будто задувает свечу, которая и так не горела. Затем поднялся на ноги и снова принялся изучать макет.

– А это плохо, что её теперь нет? – спросил Адем.

Барк пожал широкими плечами.

– Это значит, что она не будет жить. Это плохо?

И тогда Адем понял, как всё устроено.

– Значит, я буду жить? И стану таким же, как мои родители? И смогу держать в руке снег?

Барк улыбнулся.

– Тебе так не терпится?

У Адема крутилось в голове столько мыслей, что он не ответил. Он – возможный ребёнок. Но скоро станет настоящим. И будет жить по-настоящему.

– Не разевай варежку раньше времени! – сказал Барк. – Жизнь не всегда такое уж счастье. В море брызг не миновать! Вон, видишь свой огонёк?

Адем провёл пальцем вдоль реки, от города до верфи. Над верфью светился огонёк. Один-единственный. Это был его огонёк.

– А у тебя огонька, что ли, нет?

– Я уже прожил свою жизнь, – ответил Барк. – И ещё одна мне ни к чему, триста акул в глотку!

– Я бы хотел прожить десять жизней. – Адем задумался. – А мои родители не поссорятся?

– Думаю, нет, – сказал Барк. – Я так понимаю, ты появился из первого же взгляда, что они бросили друг на друга. М-да, они столкнулись, как корабли в море! Большинство родителей знают друг друга намного дольше, прежде чем…

Барк не закончил фразу. Он смотрел то на Адема, то на его огонёк, то опять на Адема. Мальчик понял, почему моряк забеспокоился. Огонёк вдруг утратил яркость. А сам Адем вдруг почувствовал себя иначе, чем до сих пор. Он почувствовал себя одиноким.

Ни слова не говоря, Барк снова обхватил Адема и потянул за собой, но не по лесенке и не через люк, а прямо сквозь доски. Они взмыли в небо и помчались обратно, вдоль реки. И вскоре опустились на том же мосту.

Мужчины и женщины тут уже не было. Там, где они недавно лежали, снег остался примят. Чуть дальше трепыхался на ветру листок бумаги, почти незаметный на фоне белого снега. Барк выпустил Адема из рук и почти лёг на снег, читая, что там написано.

Завтра, в то же время, на том же месте, новый поцелуй…

Вацлав

Адем сел на землю.

– Не понимаю, что такое. Я плохо себя чувствую…

Барк присел рядом с ним на корточки.

– Думаю, твоя мать потеряла эту записку, – тихонько сказал он. – Возможно, даже не прочитала. И продолжила плавание по морю жизни… без твоего отца.

Теперь Адем чувствовал себя не просто одиноким, а всеми-всеми брошенным. Никому не нужным. Никто на белом свете его не любил.

– Но они же меня ещё родят?

Барк покачал головой.

Адем чувствовал, что всё больше слабеет, но старался не обращать на это внимания.

– Но как же иначе! Я хочу жить!

– Мне очень жаль, – заговорил Барк.

– Помоги мне!

– Ладно… хотя нет, – сказал Барк. – Не буду. К добру это обычно не приводит.

– Но на этот раз приведёт!

Адем чувствовал себя уже таким слабым и несчастным, что хотелось лечь и больше ни о чем не думать, ничего не делать. Но он видел вокруг себя снег и так мечтал его потрогать… Мальчик схватил Барка, всё ещё сидевшего рядом, за куртку. Приблизил своё лицо к лицу моряка.

– Помоги мне, я так хочу жить!

Барк заглянул мальчику в глаза. Правильнее было бы не помогать ему. Потому что помощь всегда ведёт к неприятностям, к одним только неприятностям, подобно тому, как якорь всегда цепляется за дно. С другой стороны, мальчик ведь уже появился, после первого взгляда. А такое случается нечасто. Может, и стоит попытаться…. Бывает, что и кит летает…

И тут Барк засуетился. Стал поспешно выворачивать карманы, вытащил измятый носовой платок, обрывок каната, завязанного узлом, потрёпанную колоду карт – всё тут же попа́дало на снег. А потом он достал песочные часы. Адем уже распластался на снегу.

Барк взял мальчика за подбородок и пристально посмотрел на него:

– Слушай внимательно! Я дам тебе авансом день-другой жизни. Ты должен успеть одно: отдать эту записку своей матери. Может, всё ещё и уладится. У тебя столько времени, сколько пересыпается песок в этих часах. И ни минутой больше! Ну, попутного ветра!

От слабости Адем ничего не ответил – только кивнул.

Барк перевернул песочные часы и положил их мальчику в карман пальто. Затем набрал побольше воздуха и вдохнул жизнь в возможного ребёнка.