Пролог

Когда состав тронулся, я рванулась вслед за уходящим поездом, не в силах отвести взгляд от белого, словно мел, лица любимого, замершего как статуя у дверей тамбура. Его глаза, полные отчаяния и боли, обжигали меня изнутри. В голове пульсировала мысль: «Не отпускай его, Тайка, не отпускай! Он не вернётся…»

И я бежала. Бежала вслед за ним, не замечая ничего и никого вокруг, пока не запнулась о кусок арматуры, торчащей из высоких ступеней, ведущих вниз. С пронзительным криком я полетела по лестнице, падая на холодный бетон. Колени и локти обожгла нестерпимая боль, только вот боль от падения была ничтожной по сравнению с той, что разрывала моё сердце в клочья.

– Что ж ты такая проблемная у нас? – проворчал Никита, помогая мне подняться. Я попыталась встать, но ноги дрожали, а горькие слёзы застилали невидящие глаза.

– Ник, я люблю его, я не смогу без него! – кричала я, срывая голос, захлёбываясь слезами, которые каплями опадали на серый бетон. – В нём – вся моя жизнь!

– И он тебя любит! – сказал Никита, пытаясь успокоить меня, но слова его звучали совсем неубедительно. – Я знаю, брат примчится к тебе при первой же возможности.

– Нет! Ты не понимаешь! – Я замотала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от отчаяния. – Я знаю, он не вернётся ко мне. Никогда не вернётся! А я уже скучаю по нему! Не смогу… Он не вернётся, Никита, понимаешь? Мы больше никогда, никогда не увидимся!

Никита тяжело вздохнул и отвернулся, словно не зная, что ещё сказать в утешение. Нет, он определённо не понимал, не мог понять, что я сейчас чувствовала. Это лишь моя боль, от которой, увы, не скрыться. И я зарыдала отчаянно и истошно, словно весь мир вокруг меня рушился. Слёзы из глаз лились неудержимыми потоками, разрывая грудь изнутри. Я выла в голос, оплакивая свою утрату, словно поспешный отъезд любимого стал моей личной точкой невозврата, как если бы он забрал с собой часть моей души, оставив на сердце кровоточащую рану, зияющую пустотой.

– Всё будет хорошо, Таисия! Не плачь! Я ведь рядом! – уговаривал Ник, прижимая меня к себе. Его голос звучал мягко, но настойчиво, в нём слышались знакомые нотки. Они так похожи друг на друга, но Никита не он…

Так мы и сидели на давно опустевшем перроне, обнявшись. Два потерянных одиночества, тяжело переживающих отъезд дорого нам человека.

– Тайка, пошли домой. Холодно. Завтра в школу с утра, – сказал Ник, пытаясь поднять меня на ноги. В словах друга сквозила забота и бессильное отчаяние. Он не знал, как помочь мне справиться с этой беспросветной болью. Просто не знал…

– Да, конечно, – отозвалась я глухим, безжизненным голосом. – Даже если мы просидим тут до рассвета, он не вернётся… – Я тяжело вздохнула, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы. – Он больше никогда ко мне не вернётся…

– Глупости, – сказал Никита, стараясь придать своему голосу больше уверенности. – При первой же возможности вы встретитесь. Брат приедет, не сможет оставить тебя вот так. Я уверен!

– Нет, – ответила я, твёрдо глядя ему в глаза. – Нет… – Я знала, что это правда. – Он больше не вернётся. Никогда не вернётся ко мне…

Глава 1. 10 класс

Какая странная штука жизнь: вы можете жить в одном городе, каждый день сталкиваться друг с другом на узких улочках, ходить одними и теми же дорогами, но вот осознать, что именно вы двое – идеальная пара, дано, увы, не всегда…

Я часто задавалась вопросом, когда мы впервые встретились. Может быть, на игровой площадке в детском саду, где он был слишком увлечён своими конструкторами, а я – куклами? Или на линейке в честь начала учебного года, когда мы стояли в толпе первоклассников, таких одинаковых, затерявшихся за огромными букетами цветов? Не знаю…

Целых девять лет мы учились бок о бок в единственной школе нашего провинциального городка, и всё это время я его почти не замечала. Он был для меня одним из многих, тех, кто сидел за школьной партой, решал задачи на уроках математики и задорно смеялся над шутками учителя. Мы никогда не разговаривали, не сидели вместе на переменах, не гуляли после школы. Мы просто существовали параллельно, не пересекаясь ни в чём, кроме общих школьных будней.

И вдруг сегодня, когда Алекс вошёл в наш класс, всё изменилось резко и навсегда. Я застыла на месте, словно вкопанная, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Его тёмно-карие глаза, глубокие и загадочные, поглотили весь мой привычный мир. Всё вокруг перестало иметь значение. Всё, кроме него…

– Привет! – дружелюбно бросил он, слегка приподняв уголки губ.

Я не смогла произнести ни слова, лишь кивнула в ответ, не отрывая взгляда от его лица. Сердце колотилось в груди, грозя вот-вот выпрыгнуть наружу.

– Я Алекс Волков, напоминаю на случай, если ты забыла. Меня перевели к вам из параллельного класса, – продолжил парень, делая шаг вперед.

– Тая… – наконец выдавила я, голос прозвучал неожиданно хрипло. – Добро пожаловать, – добавила, стараясь придать словам как можно больше вежливости.

Улыбка Алекса была теплой, хоть в ней и сквозила легкая усмешка, как будто он знал некую тайну, неведомую мне. Я нервно сглотнула, чувствуя, как ладони потеют.

– Что-то не так? – спросил мой новый одноклассник, приподняв бровь.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло это как-то криво и натянуто. Словно я попыталась изобразить судорожную гримасу на своём лице. Надавливая ногтем на подушечку большого пальца, я отчаянно пыталась успокоить не к месту сбившееся дыхание. Внутри бушевала буря эмоций, однако я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, выказывая равнодушие.

– Всё в порядке, – ответила я наконец. – Просто… немного непривычно.

– Непривычно что? – подмигнул Алекс и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Покажешь, где тут у вас свободные места есть?

Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, я попыталась собраться с мыслями и унять странное волнение, охватившее меня. В этот момент мой взгляд упал на дверь, и я увидела, как в класс вошел Никита Николаев. Его появление мгновенно изменило атмосферу: в помещении стало светлее и как будто теплее. Никита, известный балагур и весельчак, всегда умел поднять настроение и найти общий язык с каждым. С ним я могла говорить на любые темы, будь то учеба, фильмы, музыка или просто о жизни. В его компании я чувствовала себя легко и свободно, ведь мы знали друг друга с раннего детства. И именно он стал в этот момент моим якорем, который помог выстоять в бурлящем океане неизведанных ранее чувств.

– Чего встали на дороге, голубки? Больше негде любезничать? – хитро прищурившись, проворчал Никита, пытаясь протиснуться между мной и Алексом. – Таисия, а ты похорошела за лето! Признаюсь, я даже задумался, а не выбрать ли мне тебя своей дамой сердца?

– Прости, Николаев, но ты далеко не рыцарь, – рассмеялась я, сбрасывая с себя нелепое оцепенение. – Да и твои ухаживания далеко не предел моих мечтаний.

– Эх, Малышева! – театрально вздохнул Ник, закатив глаза. – И вновь ты мне отказала! Отфутболила мой сентиментальный порыв! Не стыдно тебе, а?

– Ни капельки! Представляешь? – я пожала плечами, лукаво улыбаясь другу.

– Новенький, проходи за последнюю парту, впереди у нас одни девчонки сидят! – крикнул кто-то из ребят, и Волков наконец-то оторвал от меня изучающий взгляд.

– Спасибо, – кивнув, ответил он. В глазах его при этом мелькнуло нечто странное. Я не могла понять, что именно это было – задумчивость, праздный интерес, любопытство или что-то еще. То, о чём бы мне не хотелось узнать здесь и сейчас.

– Не задерживай движения, Алекс, – толкнул его в спину нетерпеливый Никита. – У нас скоро урок начнется, а ты всё с Малышевой распрощаться не удосужишься.

Мальчишки ушли, а я, опустившись на стул, прижала ладони к раскрасневшимся щекам, пытаясь скрыть смущение и растерянность от самой себя. В голове проносились обрывки бессвязных мыслей и нашего нелепого разговора. Разум путался в чувствах и сомнениях. Да что со мной происходит, неужели он действительно понравился мне? Неужели я вот так сходу влюбилась в Волкова? Разве такое возможно?..