Глава 2

Не понимаю, что со мной происходит.

– Как зовут? – точно он.

Темноволосый мужчина, что вальяжно раскинулся на диване, а по обе стороны от него эффектные девушки поглаживают то грудь, то ногу. Даже в сидячем положении понятно, что мужчина крупного телосложения, и, несмотря на расстояние, я чувствую, насколько у него тяжёлый и давящий взгляд.

– София. – отвечаю, сглотнув.

– И почему ты пришла сюда?

– Мне сказали, что только вы сможете помочь, потому что тот человек – Макар Ветров.

Он вскидывает бровь, но, пристально разглядывая, молчит.

– Никаких проблем со мной не будет, сделаю то, что скажете… Это правда вопрос жизни и смерти. – пытаюсь глазами убедить этого халка.

Сейчас даже плевать, что от унижения у меня горят щёки и просыпается ненависть. К себе, к мачехе, к чёртовому Ветрову и к этим людям.

Он кривит губы в какой-то полуухмылке, а затем снисходительно спрашивает:

– Должна за что?

Не хочу вот так озвучивать истинную причину. Это поведёт за собой новые расспросы, а рассказывать всё при этих незнакомых людях…

Вся эта ситуация изъедает изнутри остатки моего самообладания.

– Можно сказать… От меня требуют ответа за то, за что я не должна отвечать. – уклончиво озвучиваю, а мужчина, наклонив голову, прищуривается.

Жизнь в условиях постоянного страха сделала своё дело. И не могу назвать себя пугливой, однако этот человек ломает всю ту броню, что пришлось приобрести.

– Юлишь. – выдаёт он, вставая.

Подходит ближе, и теперь я могу увидеть, боже, его в полный рост.

Высокий, крупный, словно мул. Тёмные брови, прямой нос, идеально очерченная щетина, явно ухоженная. Он в принципе выглядит так, что не скажешь, что этот человек что-то проворачивает на улицах. Одет во всё чёрное, куртка небрежно распахнута. Двигается решительно, и в то же время будто крадётся. Это заставляет сделать пару шагов назад.

Вижу, как его глаза, которые оказываются ярко-голубыми вблизи, молниеносно уходят к моим ногам и также возвращаются.

– Поговорим о моей выгоде, да? – даже как-то насмешливо звучит он.

Напряжение возрастает.

Я думала самым сложным будет вымолить возможность сказать.

Я до последнего не знаю, что вообще значит, что именно этот человек сможет защитить меня и Тёму. Но вариантов у меня не густо, поэтому я попробую любой, который подвернётся, только чтобы спасти брата.

Если я не сделаю того, о чём сказала мачеха, то уверена, что Ветров заберёт его. Если мне надо работать на этого человека, чтобы нас не тронули… Если он озвучит свои требования и мы будем хотя бы в относительной безопасности, значит, я соглашусь.

– Буду работать. – несмело звучу, втягивая носом странный терпкий аромат.

Он не сводит взгляда и буквально смотрит прямо в душу.

Волоски на коже встают дыбом. Страх заставляет тянуться их вверх, потому что стоя вот так, мне приходится задирать голову, а он будто намеренно давит своей энергетикой и мощью.

– Хм. – деловито поджимает губы: – Кем?

Стойкое ощущение, что он смеётся надо мной.

И, честно сказать, от этого становится обидно. Конечно, я ни в коем случае не ждала, что эти люди с оружием будут обнимать на входе и приветствовать, но я надеялась хотя бы какой-то разговор тет-а-тет, где смогу спокойно объяснить своё положение.

– Я могу уборщицей, официанткой, домработницей… Не боюсь любой работы. – отвечаю, как бы имея в виду, что это плюс.

А мужчина тем временем резко хмурится.

– Все вышли. – вдруг грозно звучит, прищуриваясь.

Рёв баритона вызывает новую порцию страха. Сглатываю, наблюдая, как беспрекословно все выходят из помещения, оставляя меня наедине с ним.

Грудная клетка ходит ходуном, и я нервно заламываю пальцы. Может быть, это всё-таки плохая идея и он такой же, как и тот, от кого я хочу защититься?

– Три правила. – начинает, подходя ближе и касаясь каштановой прядки моих волос.

Теперь же в груди будто работает винт самолёта.

Он видит, фиксирует, наблюдает.

Молча, даже как-то аккуратно, что никак не вяжется с его агрессивной внешностью.

– К…какие? – смотрю снизу вверх.

– Вот этот взгляд. – облизывая нижнюю губу говорит: – мне нравится.

Хочу увести глаза, но крепкие пальцы, что в секунду удерживают за подбородок, не дают.

– На меня смотреть всегда, когда я с тобой говорю. – пытаюсь кивнуть, но хватка слишком крепкая: – Это первое.

Снова попытка, но понимая, что она будет неудачной, одними губами говорю «поняла».

– Не перечить. – с ощутимым наслаждением выдаёт: – Никогда и ни в чём. Второе.

Ждёт реакции, а я не могу. Я ведь ещё не всё объяснила, пусть и не совсем ту правду, которую должна. И ещё ни о чём не договорились.

– То-то и оно. – тянет, поглаживая неряшливым движением кожу на подбородке: – По глазам видно. Не сечёшь, что такое покорность, Умница.

Отпускает, вальяжно разворачиваясь к своему дивану.

Наконец могу вздохнуть и успокоить сердце, что ускакало куда-то прочь.

– Я ведь человек…а не безвольная субстанция… – тихо отвечаю, исполняя первое правило.

Он усмехается так открыто, и вроде бы можно увидеть отголосок улыбки что ли. Только по правде это походит на хищный оскал.

Не понимаю свои ощущения.

Мужчина красив. По-своему, конечно. Скорее холодной, жестокой и опасной красотой. Но вместе с тем один взгляд на него вызывает очумевший страх.

И не такой, как тот, кому я должна принадлежать.

Я собрала разные слухи об обоих. Стараюсь не верить вслепую и не сплетничать, потому как своего дерьма хватает. Но встретившись и увидев воочию обоих, соглашусь. И Ветров и Юматов, это те люди, с которыми я бы не хотела встречаться никогда в своей жизни.

– Если хочешь быть в безопасности, смиришься. – коротко выдаёт он, прожигая тёмным взглядом.

Глубоко вдыхаю.

На первый миг даже кажется, что он расслаблен. Но, убеждена, эта та иллюзия, которую он позволяет видеть.

Я была готова к тому, что в мире нет помощи за спасибо. В моём так точно.

Папа, да, он был готов безвозмездно помогать, но теперь кажется, что та жизнь, это уже сон или сказка, в которую я когда-то поверила.

И не лукавлю, когда говорю, что готова к любой работе. Однако, после его второго правила, отчего-то кажется, что уже появились исключения.

Мне всего лишь нужно знать, что в вагончик на окраине города никто не ворвётся. Никто не заставит силой делать то, что ты не хочешь, и поистине не должен. Мне просто хочется увезти брата подальше от всего этого грёбаного дерьма.

– А третье? – спустя паузу самоанализа вскидываю глаза на него.

– Об этом поговорим, когда сможешь принять второе.

Как будто резко потеряв ко мне интерес, кивает на выход. Ощущаю себя почему-то грязной после такого, и даже собственные ощущения объяснить не смогу. Ответные слова уже рвутся наружу, но вовремя прикусываю язык.

– Хорошо. Не перечить.

Была бы моя воля, я бы саму мать Тёмы сюда отправила.

Юматов молчит, рассматривая, и, очевидно, читает что-то в глазах.

– Вспоминай потом почаще, что сама сказала здесь и сейчас. Третье, беспрекословное исполнение любых моих приказов. – вздёргивает бровь.

Смотрю, прекрасно осознавая, что это может значить для меня.

– И никаких оговорок? – закусывая щеку изнутри спрашиваю.

– Ни единой.

– Под звёздочкой уточнений тоже не будет… – это скорее тихо говорю сама себе.

Он явно забавляясь, отрицательно качает головой.

– Это будет… – краснею, не зная, как сказать: – касаться секса? – голос превращается в писк, а я почти зажмуриваюсь.

Корю себя, что на этом этапе потеряла свою уверенность.

Мужчина снова надвигается на меня.

– Сделаю исключение, задав тебе вопрос… а ты хочешь?

Вводит в ступор, но я даже не беру секунды, чтобы отрицательно покачать головой.

Юматов склоняет голову в жёстком взгляде.

– Тогда определённо… – уже практически выдыхаю в улыбке, что моя честь останется со мной: – да.

Победный жестокий оскал. А я ошарашенно смотрю на него, желая высказать ему пару нелестных слов.

Глава 3

Прикрываю глаза, стараясь удержаться на той волне, которую отчаянно репетировала. На кону гораздо большее, чем моя честь и гордость. Впрочем, если я окажусь у Ветрова, пострадает гораздо большее.

– Хорошо, я согласна. – вскидываю подбородок, убеждая скорее себя, чем его.

Он кивает, засовывая руки в карманы брюк.

– Раздевайся. – раздаётся бескомпромиссный приказ.

А у меня трясутся поджилки.

– Что?

Вожу глазами по его лицу, ища хотя бы намёк на то, что это не будет так. Только в глазах вижу лишь беспристрастность и ожидание полной, безоговорочной покорности.

Слёзы катятся по лицу, а я даже не замечаю. Снимаю свитер, оставаясь в майке и дрожащими пальцами расстёгивая джинсы. Лёгкие потрёпанные балетки отставляю в сторону и одним движением спускаю штаны, ощущая себя на каком-то аукционе прошлого времени.

Стыд, смущение, унижение.

Всё в одном флаконе коррелирует собственную ярость на эту жизнь, а особенно на Аллу. Но стиснув зубы продолжаю.

Остаюсь в белье и майке, не смея оторвать взгляд от пола. Слышу тяжёлые шаги, а затем и вижу идеально очищенные носки его ботинок.

– Я говорил остановиться? Сдерживаю всхлип.

В эту минуту хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть и забыть этот момент.

Давай, Сонь, ты сможешь. Ты знаешь цену.

Стягиваю майку, а затем и бельё.

– В глаза смотри.

Капли солёной влаги оставляют отметины на полу, но я не могу подчиниться. Я впервые отчётливо чувствую себя так, будто я вещь.

Неприятно, обидно и уязвимо.

Мужчина хватает мой подбородок, рывком дёргая вверх и смотрит в глаза. Из-за пелены слёз он размыт, но это даже и к лучшему.

Я оправлюсь, сотру из памяти этот момент, как и все плохие, что прячу в закромах своей души. И буду гордо смотреть ему в лицо.

Просто для этого нужно время.

Юматов рассматривает, наблюдая, как текут слёзы, с каким-то больным триумфом и наслаждением.

Изверг, которому нравится показывать свою власть, унижая людей.

Изверг, к которому я собственноручно обратилась за помощью.

– Несмотря на то, что ты лжёшь… Уж слишком ладная ты, Умница. – посылает жёсткий взгляд: – А сейчас свободна.

Чеканит, отпуская подбородок.

Хватаю вещи с пола, принимаясь одеваться. Если бы только у меня были другие варианты…

Но сама бы я точно не справилась.

Показательное выступление открыло лицо жестокого и циничного хладнокровного человека.

Наверное, моя ошибка, что я рано расслабилась.

Без слов вылетаю из помещения, толкаясь сквозь толпу в клубе. Слёзы не останавливаются, но мне плевать.

Сейчас хочется лишь одного, отмыться от этого чувства. Чувства того, что я продалась, чувства того, что меня будут защищать, только если я отплачу телом. Чувства того, что моя жизнь теперь до конца потеряна.

Искалеченная душа, мечтающая вырваться из трясины, сейчас надрывно воет, не желая быть собственностью ещё одного ублюдка.

Наверное, наивно было рассчитывать, что Юматов окажется лучше того, кому должна Алла.

Не представляю, что значили его последние слова для меня, кроме намёка на секс.

Когда оказываюсь на улице, пытаюсь вдохнуть воздуха. Мне нельзя, чтобы Тёма видел меня в таком состоянии.

Ковыляю в сторону остановки, когда рядом останавливается автомобиль.

– Садись. – чеканит бритоголовый парень.

Страх выходит на новый уровень. Достаю из кармана маленький перочинный ножик.

– Кто ты такой?! – слёзы высыхают за секунду, и я сама себе напоминаю человека не в себе.

– От Алого.

Рявкает мужчина, со скепсисом глядя на то, что у меня в руке.

– От кого? – хмурюсь.

– Юматов.