4 глава. Мрак и надежда

…мрачно, нескончаемо каркают вороны. Их голоса в лесном хоре звучат всего неприятней – безрадостные, безнадежные они наводят тоску, напоминают о бренной плоти…

Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

Здесь, в этом темном и непонятном месте пахло землей. Наверное, оттого, что она, Констанция, в этой земле и утопла. Что произошло сейчас? Констанция шла, ничего не подозревая, и ни о чем не думая, и вдруг почва под ногами расступилась, роняя ее в свои недра.

И как теперь выбираться? Где верх, а где низ? Все перемешалось, перепуталось, в глазах потемнело, причем даже не из-за темноты, а из-за круговоротов, описываемых ею.

Констанция, открыв глаза, не сразу поняла, что происходит. Вокруг было чертовски темно, сыро и холодно. Где она?

«Подземная пещера», – подумалось ей, когда она тянула голову вверх.

Но это было слишком странно. Подземные пещеры если и были, то уходили глубоко в землю, настолько глубоко Констанция упасть не могла. Если же были пещеры на поверхности, то размером они были с крота, а тот довольно маленький даже для двенадцатилетней девочки. А здесь она чувствовала себя просторно. «Главное, не паниковать и не делать резких движений, иначе земля обвалится», – испуганно подумала она. Воздух начал кончаться. Если она продолжит так сидеть, то ни чем хорошим это не закончится. Констанция, отметив боль в правой ноге, попыталась аккуратно встать. Только выпрямившись во весь рост, земля уперлась ей в голову. «Есть ли проход вправо?», – спросила она сама себя, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Сейчас она чувствовала себя Алисой, попавшей если не в Страну Чудес, то в Мир Кошмаров, который с каждым разом преподносит ей все более странные испытания.

И все же она двинулась вправо, выставив руки вперед и не пройдя и двух метров, уперлась в стену. Ладно бы, в стену из земли, так нет, уперлась в каменную.

«Наверху что-то есть» – подумалось ей. Так же выставив руки вперед, она прошла в противоположную сторону, но здесь тоннель шел дальше, светлее вдали. Далеко впереди был тупик.

Дойдя до него, Констанция хотела взглянуть наверх, чтобы увидеть желанное небо, но вместо этого повернула голову вправо. Оттуда шел свет. Сердце девочки екнуло, и она чуть ли не побежала к выходу. А он и правда там был. Теперь же, она не понимала, зачем судьба завела ее сюда. Для того чтобы проверить ее выносливость? Ее выносливость могла проявляться и в других вещах. Каждая боль, которую она терпит, это не повод для выносливости?

Теперь эта «проверка» показалась ей неимоверно глупой и очень простой. Только сейчас она заметила, что очень грязная. Земля разукрасила некогда желтое платье в коричнево-черный цвет, прибавив «изюминки» еще и чернильной кляксе. Нужно было срочно найти речку или хотя бы ручей.

Мир расцвел, стало настолько ясно и тепло, что даже в простеньком, но непромокаемом плаще девочке было жутко душно. Ее тело буквально плавилось, но снять с себя эту вещь она не могла. Слишком уж он был надежный. От него исходила аура защиты, которой Констанция в свое время не получила. Воздух стал влажнее, прохладней. Вода была близко, но в папоротниках было не разглядеть спуска вниз, вообще никакой земли не разглядеть. Несмотря на высокие деревья, солнечный свет, хоть и немного просеянный, освещал землю, постепенно высушивая папоротники и траву, накаляя землю. Спуск все-таки был. Папоротник, особенно разросшийся и здоровый, как сама девочка, отлично скрыл воду, но не спрятал ее вовсе. Рано или поздно речка была бы найдена.

Эта речка, к слову, выходила к той деревне, где в данный момент только просыпался Фред. Правда, там она заметно сужалась, утекала вдаль, и где кончалась, не знал никто.

Прохладная вода в знойный день подействовала отрезвляюще. Не раздеваясь, прямо так, Констанция вошла в воду по самую грудь и принялась умываться.

Поплывший разум перестал течь и застыл. Задержав дыхание, которое мгновенно отдалось болью в легких, девочка нырнула. Под водой она вымыла спутавшиеся волосы, лицо, шею и плечи. Вынырнула. Воздух после такого стал драконьим пламенем, Констанция закашлялась. Ей нужна подпитка. Как раз тогда, когда вокруг ни души. Тут девочка запаниковала. По-прежнему стоя в воде, она беспомощно озиралась по сторонам и выискивала взглядом какую-нибудь жертву. Простоя так еще минут пять-десять, она выбежала из воды и чуть не упала. Плащ стал в два раза тяжелее, он придавливал Констанцию к земле, заставляя ее вновь испачкаться. Но девочка была сильнее. Платье прилипло к ногам, а при быстрой ходьбе это было очень неудобно, поэтому она все время поправляла его, прекрасно осознавая, что это бесполезно.

Мимо пролетали с оглушительной быстротой птицы, но задеть их, чтобы причинить боль, нечем. Животных не было. Ни белок на деревьях, ни кроликов, ни лисиц, ни оленей. Да даже, если бы и были, как бы Констанция причинила им боль? Шерсть бы вырвала? И ножа у нее вроде не было, хотя она и всегда носила его с собой. Сейчас ее охватила настоящая паника. Кислород с каждым разом приносил боль все сильнее, а кругом ни души. Она что, умрет здесь?

Тогда она возненавидела боль во всех ее чертовых аспектах. Кругом была одна боль. Она чувствовала всегда только боль, и не важно, глотала ли она ее или была голодна.

Вдруг Констанция смирилась с тем, что медленно умирает. Поделом ей за то, что все время отталкивала от себя людей. Пошла бы с Фредом – проблем бы не было. Почему он ей так не нравится?! Ну, любопытный немного, с каждым бывает. А теперь она здесь одна, без подпитки, медленно и мучительно задыхается тем, чем дышит все человечество. Кислородом. Ее бы история могла закончиться уже сейчас, если бы ее вдруг не осенило. Она, мокрая и совершенно разбитая, присела и начала безжалостно обрывать папоротник. Тот завыл от боли, и девочка резко вздохнула, ощущая слабую, но впоследствии увеличивающуюся боль в руках и ногах. Учащенное сердцебиение сначала ускорилось, что чуть не взорвалось, а потом пропустило два удара.

Осознавая сейчас, что она сделала, она пришла к ужасному выводу: она слишком медленно думает. То, что она умышленно, от голода, причинила боль беззащитному существу, ее мало заботило; это был инстинкт самосохранения, он есть у всех людей, так что нечего тут в шок впадать.

Тем более растение, такое жалкое существо, низшее по царству и вообще не способное за себя постоя…

Она вдруг ударила себя по лицу. Ее мысли противоречили сами себе, то ли от злости, то ли от обиды.

В конце концов, за Фредом надо вернуться.

Но было одно «но». Девочка совершенно не знала, куда ей направиться. Вылезая из-под земли, она как-то не особенно заботилась, в какую сторону идет. А теперь, под сотню раз повернув вправо-влево и столько же кардинально меняя направление, – теперь она понятия не имела, откуда пришла.

Это ее не пугало, но дело было скверным.

***

Фред проснулся слишком поздно и немного удивился, не застав хозяев дома. Он решил, что так и надо, поэтому оставив записку в своей комнате с благодарностями, постучал в соседнюю дверь, где мирно спала Констанция. Должна была спать. Ее там, конечно же, не было, не было даже ее вещей. «Неужели она ушла еще с утра?» – подумал он, роняя сердце.

– Что на уме у этой девчонки?! – возмущенно прошипел он и быстрым шагом покинул дом.

***

Констанция вздрогнула от приятного шелеста позади себя. Обернуться она пока не смела, пытаясь не выдать свой испуг. Лер Ронк как можно медленнее подошла к девочке и остановилась от нее в нескольких шагах.

– Ты подвернула ногу? – спросила она, лениво оглядывая затылок девочки.

Та быстро покачала головой.

– Я же чувствую, – проговорила Лер, прикасаясь кончиками пальцев к желтому платью.

Констанция опустила глаза. Ей было страшно, правда, страшно, ведь это не человек. Но, слава всему, и не Бог. Это лишь одухотворение, способное иметь несколько связанных между собой способностей и безграничную жизнь. Или нет?

– Я могу избавить тебя от этой боли, скажи только «да», – продолжала Лер, водя пальцем по желтой ткани.

Отказать? Согласиться? Что сейчас важнее: гордость или удовлетворенность? Нога дала необходимый толчок в этот момент.

– Да, – стараясь тратить минимум воздуха, проговорила Констанция.

– О да, я знала, что ты переступишь этот порог, – улыбнулась Лер, обойдя девочку и теперь смотря ей прямо в глаза.

***

Первым делом Фред направился к реке, ибо лес, по его мнению, был затеей банальной, и если бы Констанция хотела, чтобы ее не нашли, то туда бы точно не направилась. Спустившись под мост, он внимательно посмотрел на воду. Там, переливаясь и деформируясь, тянулось его отражение, загораживая собой каменистое дно. Что-то красное тянулось по воде, которая двигалась у той стороны берега. Речка, сама по себе неглубокая, была жутко холодной. Нижняя часть тела Фреда буквально льдом покрылась, зато вода освежила и окончательно пробудила.

Что-то красное оказалось лентой. Лента Констанции?

Почему-то мальчик замер, разглядывая находку как опасное сокровище. В его голове мелькнула эта лента еще тогда, когда она была на Констанции, и это окончательно укрепило его догадки. Выйдя на берег, он, как следует, выжал свою одежду и пустился против течения в сторону леса.

Констанция в это время смирно сидела на каком-то поваленном дереве и напряженно смотрела на Лер. Та, зная свое дело, привычно коснулась пальцами лодыжки. По телу прошел приятный вибрирующий холодок и все прекратилось. Нога перестала болеть. На пальце девочка заметила все то же кольцо.

«Спрашивать об этом еще рано» – решила она.

– Нужно еще подождать, пока нога начнет чувствовать. Это как лед приложить на длительное время, – сказала Лер Ронк, закусив нижнюю губу.

Ее манера постоянно кусать губы и мять их очень интересовала Констанцию, хоть и раздражала одновременно. Лер, видя, что собеседница молчит, решила вывести ее на разговор, причем довольно странный.

– Знаешь, когда я подвернула ногу однажды, какой-то парень, возможно, обычный работник, а может и знатный господин, отнес меня домой на своей спине. Была довольно веселая прогулка по опушке леса. Кажется, это было очень давно. Ну, в общем, отнес он меня и сказал, что моя аура пропитана ароматом полыни и мака. Тогда я ответила, что так должен пахнуть весь мир.

Он рассмеялся, наверное, не понял того, что я имела ввиду.

Констанция, олицетворение самого спокойствия и статичности, слегка улыбнулась. Вероятно, она имела ввиду, что означают ароматы полыни и мака. С давних времен считалось, что эти растения являются «семенами удовольствия и наслаждения» и их аромат нередко можно было встретить в домах важных господ.

Лер Ронк заметила, что Констанция слабо улыбается, будто бы ничего не понимая.

– Ты что же, тоже не поняла? – прямолинейно спросила она, вглядываясь в девочку своими янтарными глазами.

Потихоньку Констанцию начало отпускать и она тихо заговорила:

– Поняла.

Лер, казалось, ей не поверила. Но умные глаза и уверенный голос больше не говорили, что в Констанции стоит сомневаться.

– Ладно, – протянуло одухотворение спокойно, – у меня к тебе важный разговор. Ты его преемница?

Констанция, не совсем понимая, о ком речь, помотала головой.

– Но… – это шокировало Лер, – я ведь все продумала… как я могла ошибиться?

Констанция пожала плечами, что означало, что она совершенно не догадывается, отчего та могла ошибиться.

– Ты ведь была кем-то послана сюда? – спросила Лер Ронк, машинально перебирая пальцами складки своего платья.

– Нет, – ответила ей девочка.

Лер, словно обидевшись, отвернулась и застыла. Констанция обратила внимание на ее короткое платье, доходящее до лодыжек. Обувью служили сапоги, но насколько длинные, понять было сложно.

– Тогда что ты здесь делаешь? – девушка вновь повернулась к Констанции и посмотрела на нее с любопытством. Девочка лениво повернула голову.

Голова Лер Ронк, обрамленная смешанным цветом волос, была немного наклонена в бок, а глаза, сидящие близко к переносице, впивались в девочку. Констанцию насторожило такое внимание.

– Убегаю, – коротко ответила она, отводя взгляд.

– От кого? Куда?

– Это совсем не важно.

Они замолкли. Констанция, до этого момента мирно разглядывающая стайку белок, вдруг вскочила.

– Нога! Твоя нога еще не совсем здорова, эй! – воскликнула Лер, выставляя руки вперед.

Но нога Констанцию не волновала. Она быстрым шагом пошла прочь, желая уйти от мыслей и совсем забыв о насущных вопросах.

– Констанс! – взвизгнула Лер, стоя позади нее.

Констанция остановилась, как вкопанная. Ее тело медленно повернулось по направлению к девушке. Их взгляды встретились, но лишь на мгновение.

– Лер, спасибо тебе. А теперь дай мне уйти, я должна вернуться и забрать кое-кого.

– Отпустит ли тебя лес? – съязвила Лер, едва сдерживая гнев.

– А?

Но та словно не слышала. Лер встала и быстрыми шагами подошла к замешкавшейся девочке. Теперь Констанция ясно почувствовала запах жженой полыни, исходящий от возбужденной Лер. Она отшатнулась скорее от неожиданности, чем от страха. Боль в ноге почувствовалась намного поздней.

– Ты должна мне помочь. Я не знаю, кто ты, не знаю, зачем ты здесь и понятия не имею, какие цели преследуешь. Но, пожалуйста, выслушай, – проговорила Ронк, немного успокоившись.

Девочку задела ее собственная важность такому существу, как Ронк. Ранее она даже какой-нибудь мухе не была нужна, а теперь у нее просит помощи сама полубогиня.

– Мне действительно надо идти, – уже менее уверенно промолвила Констанция, делая еще один шаг назад.

Лер Ронк покачала головой, а затем сказала:

– Ты ведь ненавидишь эту боль, ведь так? Я знаю, что ты не хочешь так жить. Я видела, с какой паникой ты бегала здесь в поисках чего-то. Возможно, я даже заглянула в твои мысли. Я знаю, кто это вытворяет, Констанс. У него нет права существовать. Ты можешь помочь мне его одолеть.

«Ведь ты такая же, как и он», – чуть не вырвалось у полубогини.

Констанция задумалась. Ей еще никогда не приходилось соревноваться, затем принимать помощь, а теперь выслушивать просьбу о сотрудничестве. А уж тем более от Лер Ронк, одухотворения удовольствия.

– Я ненавижу боль, ты права. Люди страдают, животные истекают кровью, растения умирают, и я могу им помочь, но ведь я тоже буду медленно умирать, разве нет? Независимо от того, будет ли боль вокруг или нет, я все равно умру… С этим стоит смириться. Я бы хотела тебе помочь, но я не уверена, что справлюсь, – ответила девочка после некоторой паузы.

– Послушай, это не очень сложно. Выйдешь за пределы леса – направляйся на юг, пока не попадешь в маленький городок, Брэнхем. Пройдя его, немного повернешь на запад и увидишь ещё один город, Мирлт. Во главе этого города, куда спустя какое-то время дойдешь, будет особняк, который значительно отличается от остальных домов. Тебе нужно будет лишь зайти туда и попросить у хозяина помощи.

– Но какой помощи?

– Любой. Главное, чтобы ты в этот момент чувствовала боль. Душевную. Ты ведь можешь поглощать боль других существ? Вот и используй эту свою способность. Он не заметит разницы.

– Я не могу говорить, когда во мне чужая боль.

Лер Ронк вскинула брови.

– Как это?

Констанция лишь пожала плечами.

– Хорошо, перед входом в особняк я что-нибудь придумаю. Так ты согласна?

Констанция задумалась. С одной стороны, всё довольно просто. Нужно всего лишь пройти определенный путь и попросить помощи у хозяина особняка. Но, с другой, всё слишком туманно и рискованно. Да и что делать потом?

– Ты действительно хочешь доверить это все мне, двенадцатилетней девочке? – казалось, Констанция начинала злиться из-за того, что запуталась в собственных рассуждениях.

Лер не понимала, не могла объяснить почему, но ей казалось, она ясно ощущала, что Констанция, несмотря на свой возраст, сможет усыпить внимание особняка, а также подчинить себе хозяина. Так же она была убеждена, что если какое-то пророчество, а может предсказание и было, то повествовалось оно явно об этой девчонке. Омниус, один из солдат, ясно сказал, что войну разрешит только девочка, девочка с весьма необычными способностями.

– Да. Я уверена, что ты справишься, – сказала Ронк, стараясь выглядеть убедительной.

– Но что делать после того, как он окажет мне помощь?

– К тому времени я уже успею туда прийти.

– Почему ты не можешь сделать это прямо сейчас?

– Нельзя.